Эссе размышление по «Слову о полку Игореве» о нашей древней истории и истории не столь давней, времён войны 1941 г. и Победы. Виталий Шевченко.
По «Слову о полку Игореве»
Раскрывая литературный памятник безымянного... автора..., мы не задаёмся вопросом, было ли им написано ещё что-нибудь, кроме двух-трёх печатных листов, мы не задумываемся над этим вопросом, потому что для нас там написано всё.
Андрей Битов
Из далёкого детства запомнилось это диво – усаживает меня отец на большое существо, оно фыркает и жуёт травку, терпеливо ожидая, пока меня умостят в седло, рядом дядька Трофим набирает из криницы воду в ведро, луна с неба мягко смотрит на нас, вода с ведра бежит на землю серебряною рекою, наконец, мы выезжаем со двора, отец сидит за мною, конь твёрдо ступает по земле, мимо проплывают сонные хатки соседей, мы направляемся к Синюхе, где-то загоготал сонный гусь. Синюха в лунном сиянии серебристо убегает куда-то в неизвестность, я вцепился ручонками в гриву коня, мне и боязно, и приятно, кто-то с той стороны Синюхи крикнул, и эхо покатилось во все стороны.
Я всегда это вспоминаю, когда читаю то классическое: «в полуночи Овлуръ свисну за рекою...». И вижу князя Игоря, который осторожно пробирается к реке, оглядываясь, не заметила ли его, было, стража. И «Игорь князь поскочи горностаемъ къ тростию и белымъ гоголемъ на воду...». Вижу, как князь раздвигает камыш, следует за течением, а затем быстро переплывает речку. На том берегу его дожидается слуга с лошадьми.
Гениальный наш земляк, неизвестный автор «Слова», сумел несколькими фразами вовлечь нас в то далёкое действо, запечатлеть и оставить его в нашей памяти навсегда.
Так, несмышлёным ещё, я прикоснулся к украинской истории, к бытованию нашего народа и оказался среди всего того, что с деда-прадеда передавалось внукам и правнукам и сохранилось в нашем подсознании и что сумел автор «Слова» передать нам через долгие столетия.
Днепрь темне березе плачется мати Ростиславля по уноши князи Ростиславе.
Уже несколько веков стоит она, мать, на берегу Днепра и причитает по своему сыну. Вновь гений сумел несколькими словами, строками сотворить картину, которая хватает за сердце. Мы видим мать, плачущую по своему сыну, вспоминаем и своё в этой быстротекущей жизни.
Так и моя мать плакала-рыдала по своим сыночкам, а моим братьям, Игорю и Сергею, всю свою жизнь, которую ей довелось прожить после гибели её дорогих детей.
Поэт сумел прикоснуться к самому потаённому в жизни человека и сосредоточить наше внимание на нём, да сосредоточить так, что видим мы эту скорбную мать на берегу реки, на берегу нашей памяти.
Жены руския въсплакашась, аркучи: «Уже намъ своихъ милыхъ ладъ ни мыслию смыслити, ни думою сдумати, ни очима съглядати…»
И вновь неизвестный гений попал в «яблочко». Воины идут в поход, но возвращаются из него не все. Для тех, кто не дождался возвращения, наступают дни горестные и печальные.
Жена вспоминает, как на День Победы в 1945 году все вышли на улицы города и радовались победе, и только мать стояла и плакала. Жена не сразу и поняла, что мать плачет по своему мужу, а её отцу, который с войны не возвратился: «ни думою сдумати, ни очима съглядати...».
А у меня в памяти запечатлелась другая картина. Это был тот же 1945 год, семья наша жила на околице Крыжополя, а за нашей хатой начиналось колхозное поле. Через него напрямик шла дорога к соседнему селу. Отец был ещё в армии, мать на работе, и мы с братьями втроём оставались одни на всём свете. С одной стороны – дорога в неведомое село. С другой – переезд, через который время от времени громыхали поезда. А ещё в одну сторону убегала дорога к озерку, за ним виднелось ещё одно село, Голубече, туда нам мать строго-настрого запрещала ходить, чтобы мы, не дай Боже, не утопились. И вот запомнилось мне, как шёл по той дороге через кукурузное поле солдат. Уже, как я теперь понимаю, немолодой шёл. И первыми его увидели женщины, сбежались в поле и что-то расспрашивали, а он, кратко отвечая и улыбаясь им, миновал эту шеренгу и исчез на повороте дороги. А женщины стояли, опершись на тяпки, и всё смотрели ему вослед...
Ничего не меняется на этой земле, которую воспел в своем «Слове» автор. Восемьсот лет на ней менялись поколения, а «жены руския» то и делали, что «въсплакашась, аркучи» к тем, кто не вернулся из похода домой.
Тут я перехожу к одному из загадочных мест «Слова».
Се бо готьскыя красныя девы въспеша на брезе синему морю: звоня рускыме златомъ…
Некоторые исследователи полагают, что в слове «готскыя» переписчик, написавши так, ошибся: мол, какие готы на берегу Азовского моря? Но обратите внимание, что автор «Слова» точен в каждом своём слове. Если он написал, значит, так и было, просто мы сегодня отошли от него на восемь веков и видим иногда несколько не так, как он. Или просто не догадываемся, что он имел в виду. Михаил Брайчевский подтверждает, что готы всё-таки жили на нашей земле во II–IV веках нашей эры. Потом часть их отошла на запад, а часть осталась в Крыму и смешалась с местным населением. Но ничего не исчезает бесследно в этом мире. Остался этот народ на страницах «Слова», и не только там. В английском языке слово horse (хорс) переводится как «конь» – не отсюда ли название нашего острова, Хортица? Ведь именно на наших землях издревле известен прирученный конь. И вот те племена, которые жили на берегу Азовского моря, перекочевали в Великую Британию, ассимилировались с местным населением и передали ему слово horse, т.е. конь, ибо именно это животное пришельцы привели с собою на удивление местным бриттам.
Подобные случаи известны в истории. Иверия – старинное название Грузии. Но есть Иберия в Испании. Сарматы в степях Причерноморья и Приазовья – и Самария в Палестине. В науке нужно окинуть проблемы и факты свежим взглядом, и тайны откроются.
А я запомнил, как расспрашивал тёщу о жизни в Запорожье до войны. И она мне поведала:
– Я всегда покупала на базаре у немок. Они всегда опрятные, в фартушках, каждый огурчик или морковка почищены и аккуратно разложены. Обойдёшь их – и уже с покупками! Теперь такого уже нет.
Да, были когда-то готские девы и на нашей земле, но ветрами Истории да злых людей выдуло их из родных домов. А жаль! Ибо были бы наши земли на один неповторимый цветок красивее... Не ошибся автор, когда написал в поэме, что «суда божиа не минути».
Прошло много времени, казалось бы, что всё забылось, но нет, не забылось, и о каждом князе история и люди сказали своё правдивое слово. Одни оказались на купюрах молодой украинской державы, другие же навеки остались с прозвищами «Окаянный» и «Долгорукий».
И наконец, нужно подчеркнуть, что неизвестный автор «Слова» как гениально написал поэму, так гениально её и завершил:
«Княземъ слава а дружине Аминь».
Прокатилась с тех пор лавина времени, а ничего не изменилось. Руководителям – слава, а подчинённым – аминь. Так было и в последней войне. Генералам – слава, а солдатам – аминь. Даже сегодня, столько лет спустя, они незахороненными лежат везде. Где только заставал их смертный час. Князям слава, а дружине аминь – это было настолько откровенно замечено, что современные переводчики стеснительно переводят это так: «князям и дружине слава! Аминь». Но слова из песни не выкинешь. Первым это подметил классик украинской литературы Степан Руданский, а повторил за ним уже в наше время казахский поэт Олжас Сулейменов. Подметили верно. Так и следует воссоздавать то, что написал гений.
Осторожно прикоснулись мы к «Слову», наследию неизвестного автора, нашего земляка, написавшего своё творение на все времена, для всех народов. Он сумел возвыситься над временем и рассказать о нём, о людях, окружавших его, их помыслах, рассказать так, что и сегодня мы слышим его голос.
Только гениальные творения со временем не умирают.
