По страницам Толкина

1

Я обратно ни в какую, 

я ступила за межу:

всё о Толкине толкую, 

всё о Толкине твержу.

Что и кто мне уподобит 

той земле о той поре, 

где когда-то мирный хоббит 

обитал в большой норе?

Дело было в Среднеземье. 

Жил да был, да сытно ел. 

Кланы хоббичьи и семьи 

знать не знали грозных дел.

Не слыхали дивной саги 

упоительных имён. 

Но владычествуют маги 

над пространствами времён.

В мир повадились драконы. 

Жил-был хоббит. Стал герой. 

Так обычные законы 

отменяются игрой.

Дальше дней вершится сверка 

и страниц – бери, владей!

Мы с тобой два недомерка 

в этой тьме больших людей.

День за днем, за лигой лига...

Тень назгула, сень орла... 

Нас туда уносит книга, 

распахнувшая крыла.

Этим кронам, этим крышам 

да помогут эльф и гном. 

Мы ещё свою напишем, 

мы такое в ней загнём!

Ничего, что здесь задворки, 

что «вторична» наша роль. 

Те же тролли, те же орки, 

тот же призрачный король.

Ничего, что стёрлись руны, 

что чудес – ищи-свищи... 

Мы укрылись, вечно-юны, 

под эльфийские плащи

и своей достигнем цели, 

доползём ли, долетим, – 

слишком долго мы потели, 

мой упорный побратим!

Мы на время присмирели, 

расшибив упрямый лоб... 

Нам фиал Галадриэли 

светит в логове Шелоб!

Сад, свои сокрывший зёрна, 

не беда, что поредел... 

Да восстанет лес Фангорна 

на твердыню тёмных дел!

Мир, как ветхая руина, – 

тронь – и рухнет...

                  Где ж кольцо, 

где жерло Ородруина – 

обновить его лицо?

2

Стволы, как короли, почиют в залах тронных, 

чьи своды – то агат, то бирюза... 

В прогалинах листвы, в замысловатых кронах 

угадываю я эльфийские глаза.

И в мир чуть брезжущий приоткрываю ставень:

там девы Лучиэнь, Ундомиэль...

Их время не ушло в Серебряную Гавань,

затем и на мою зашкаливает мель.

Поляны круг. Луны живые блики, 

ласкающие танец-чудодей. 

Узри его, о Смертный и Великий, 

не скованный природою людей.

Я в этих снах отважна и упорна...

Тому не страшен сам пещерный тролль,

в чьём сердце, воссияв всем золотом меллорна,

отцвёл последний и единственный Король.

3

Льстивые происки зла

и крутые – захваты с наскока...

Что тебе нужно, Багровое Око?

Шаришь и шаришь

по клетям убогих квартир,

тем, кто влиятельней, –

шлёшь палантир,

чтобы в тебя загляделись,

чтоб связь напрямую

установить с этим миром

и лгать...

Почему я

нынче не сплю,

почему меня метит, как вор,

этот огромный багровый фонарь

из-за штор?

Он есть исчадье твоё?

Поклоненья тебе процедуру

я замечаю во всём,

сознавая, что всё Барад Дуру

подчинено в этих землях...

Ликуешь, всевластья оплот?!

Вот вам дыхание гиблых болот,

пасти голодных пещер,

каменистая грудь Горгората,

чья-то наёмная лапа, когтиста, мохната,

оргии орков,

вся нечисть,

да Горлума слизь...

Страшно...

Ты вскрикнул. Проснулся...

И мы обнялись.

4

Я задыхаюсь как в мешке

из полиэтилена.

Я помышляю о прыжке

в прохладу Итильена.

Здесь дождик, жёлтый, как чаёк,

кропит рекламный ролик.

А там – журчащий ручеёк,

и травку щиплет кролик,

и ёжик шастает в хвоще,

не насторожив ушка...

И сплошь рассыпаны вотще

тимьян, шалфей, петрушка,

укроп, горошек, лук, салат,

хмель, мята, тмин, лакрица...

С плодами дерева стоят.

А за холмом пестрится

в тон драгоценному ковру

цветенье луговины

(я лишь названья перевру,

не зная половины...)

Лес... Роща... Горная гряда...

Беспечная дриада!

скажи: допрыгну ли туда

отсель через три ада?

Я перелистываю том 

над стебельком побега. 

Я говорю себе: потом, 

когда-нибудь, с разбега... 

И червячок в душе живёт, 

того гляди проступит, –

что лапа Мордора вот-вот 

на этот сад наступит.

За гранью горного хребта

Ородруин дымится...

Но мне обычная туфта

мешает устремиться

отсель, с медлительных страниц,

из буквенного плена –

в Сад, не имеющий границ

и страхов Итильена!

7–14 июля 2002