Статья о поэзии Анатолия Передреева. Тихие лирики и эстрадная поэзия: в чём различия. Отличительные особенности «тихой» поэзии. Евгений Пугачёв.
Мы случайно заметим друг друга,
Не случайно сойдемся вдвоем.
Анатолий Передреев
Анатолий Константинович Передреев – один из плеяды поэтов, творчество которых называют «тихой лирикой». Наиболее значительными представителями этого направления являются В. Соколов, Н. Рубцов, Г. Горбовский, В. Казанцев, А. Прасолов, А. Жигулин. В определении «тихая лирика» просматриваются два плана. На поверхности – противопоставление (по названию и способу реализации) «эстрадной поэзии», буйно расцвётшей в начале 60-х годов. А глубже – существенные характеристики: несуетность, углубленность в духовный мир человека и мир природы, связь с классической традицией, осознание своих «корней» и – отсюда – органичность поэзии, не присущая «эстрадной» оппонентке.
Вот раннее (1959 г.) стихотворение Анатолия Передреева «Весенний эскиз»:
Земля
Разгромлена грозой,
Простор
Сумятицей охвачен,
И непомерный горизонт
Всколышен ветром
И взлохмачен.
Никак
Не обретет свой лик...
И тучи
Гордость распирает...
А в поле
Старый грузовик
Ползёт –
Дорогу собирает.
На первый взгляд здесь только замечательный зрительный образ: грузовик восстанавливает дорожную колею, размытую грозой, оставляя видимый след. Но стихотворение куда глубже. Вдумаемся. Грузовик старый, потому – ползёт, но всё же «собирает» дорогу. Он – в просторе полей – мал, но делает свое дело, несмотря на то, что «И тучи гордость распирает». Грузовик помогает простору обрести «свой лик». По-другому – восстанавливает миропорядок. О чём же это стихотворение?.. О долге? О том, что каждый, каким бы он ни был, может внести свою лепту, если не будет бояться тех, кого распирает гордость от сознания своей всевластности? О достоинстве человека и понимании своего пути? О том, что останется после тебя?.. Многоплановость и глубина стихотворения позволяют каждому читателю судить самому и останавливаться на доступном ему уровне восприятия. Мы же отметим ещё оптимистичность стихотворения, может быть, не столь характерную для поздней лирики поэта.
Обратимся теперь к программному стихотворению Анатолия Передреева «Когда с плотины падает река...», написанному всего лишь пятью годами позже, но представляющему уже вполне зрелого поэта:
Когда с плотины падает река,
Когда река свергается с плотины,
И снова обретает берега,
И обнажает медленно глубины, –
Она стремится каждою волной
Туда, где синь господствует неслышно,
Где ивы наклонились над водой
И облака застыли неподвижно...
Она прошла чистилище труда,
И – вся ещё дрожа от напряженья –
Готовится пустынная вода
К таинственному акту отраженья.
В развёрнутой метафоре, каковой оно и является, воплощён один из главных принципов поэтов плеяды, который Вадим Кожинов сформулировал так: «Их произведения – не просто стихи, а произведения, для создания которых совершенно недостаточно располагать запасом тех или иных мыслей и чувств о том или ином предмете; необходимо всем своим человеческим существом пережить и даже выстрадать то содержание, которое воплотится в стихах». Н. Рубцов, В. Соколов, А. Прасолов и А. Передреев, уже ушедшие из жизни, до конца оставались верными этому принципу. Вот что о Рубцове и Передрееве пишет Василий Белов: «Они были рыцарями настоящей поэзии, и соседство с рыцарями инвалютных касс их не устраивало. Такое соседство и постоянное безденежье для обоих было глубоко оскорбительным, но они остались верны настоящей поэзии. И оба погибли...». Каждый из «тихих лириков» выстрадал, в частности, свою любовь к малой родине. Поэтому так естественно и убедительно звучит эта тема и в лирике Анатолия Передреева. Основанная же на декларациях в произведениях «эстрадных» поэтов – не убеждает вовсе, а лишь поражает бестактностью и неискренностью.
Заметим ещё, что стихотворение «Когда с плотины падает река...» отчасти перекликается со стихотворением Н. Заболоцкого «Не позволяй душе лениться» («Душа обязана трудиться И день, и ночь, и день и ночь!»). Вот только мысль эта выражена не так прямолинейно и назидательно, как у последнего, что является одним из признаков таланта.
А как верно в стихотворении отображён сам процесс творчества! Сначала – «чистилище труда» (или – по Тютчеву – выстраданная душа, которая уже может и хочет «высказать себя»), потом – осмысление («Готовится пустынная вода») и, наконец, таинственный акт отраженья – рождение произведения искусства, в котором таинственным образом переплавляется духовный опыт творца.
Приведём некоторые цитаты из стихотворений Анатолия Передреева, отображающие характерные темы его творчества. Вот – об утрате духовности, версификаторстве, подмене искусства ремесленной поделкой из стихотворения «Я видел, как скудеют чувства...» (1967):
И выдаётся шарлатанство,
Творца старательного бред
За постижение пространства,
Проникновение в предмет.
И на страницах имярека,
А вам известен имярек,
Всё меньше стало человека,
Хоть был предметом человек.
В полотнах,
Где бездушны краски,
В словах
Без жизни и лица...
Но споры шли,
Кипели страсти
Вокруг бесстрастного творца.
Обратим внимание на то, что в стихотворении творец хоть и бесстрастный, но старательный. И шарлатанство требует упорного труда, вот только вектор его направлен не в ту сторону. А если ещё учесть, что такой труд разрушает духовные основы личности, то «творца» можно и пожалеть.
Эта же тема звучит в стихотворении «Обниму тебя, рябина...» (1969):
Много их,
Своих, привычных,
Тяжких, как недуг,
Заповедных
И столичных
Браконьеров душ.
К сожалению, со времени написания стихотворения этих «браконьеров душ» – до чего меткое определение! – расплодилось ещё больше. Именно они всё чаще определяют литературную моду, формируют на литературных тусовках вкусы молодых людей, у которых ещё не выработался иммунитет на литературные поделки. Особенно опасно это явление в том случае, когда автор подделки не лишен таланта, но начисто обделён духовностью – яркая образность, метафоричность заслоняют духовную пустоту, и камуфляж срабатывает. Тут к месту вспомнить эссе Анатолия Передреева «Чего не умел Гёте» («Лебедь у дороги». – М., «Современник», 1990), в котором он, анализируя творчество раннего А. Вознесенского, отмечает, что самый «коварный» его приём – «ошарашивающая» метафора, после которой с оглушённым читателем можно делать всё, что угодно.
Но вернёмся к поэзии самого Передреева. Можно только удивляться тому, как поэт в теперь уже далёком 1984 году почувствовал надвигающуюся власть золотого тельца, захлестнувшую наш теперешний мир (из стихотворения «Дни Пушкина»):
Всё беззащитнее душа
В тисках расчётливого мира,
Что сотворил себе кумира
Из тёмной власти барыша.
Всё обнаженней его суть,
Его продажная основа,
Где стоит всё чего-нибудь,
Где ничего не стоит слово.
Строфы, где нет броских метафор, свежих рифм, сложных умственных построений, покоряют, тем не менее, совершенно другим: чеканностью, афористичностью, ясно выраженной гражданской позицией и какой-то беспощадной правдой. Они подкупают, если так можно выразиться, совестливостью поэзии (вспомним Владимира Соколова: «Нет школ никаких. Только совесть...»).
Вот ещё одна тема, характерная для Передреева и «тихих лириков», – об утрате «корней» (из стихотворения «Робот»):
И смотрели
Взрослые и дети,
Как светилось
Умное чело,
Как он думал
Обо всём на свете,
О себе не зная
Ничего.
А теперь – о наступлении «цивилизации» из стихотворения «Московские строфы»:
Но летит надо мной колокольня,
Но поёт пролетающий мост...
Я не вынесу чистого поля,
Одиноко мерцающих звёзд!
Всего два стиха понадобились поэту, чтобы перед читателем отверзлась страшная пропасть, расколовшую душу современного человека. Когда читаешь такие стихи, как-то забываешь о рифмах и метафорах. Ну что это за рифма: «колокольня – поля»?! Но мастерство Передреева выражается в том, что стихи «бьют» прямо в душу, что он не разменивает глубинный смысл на звучные рифмы.
И, конечно же, одной из главных тем Анатолия Передреева является Великая Отечественная, принёсшая утраты и в его семью (из стихотворения «Три старших брата», 1958):
Три старших брата было у меня...
От них остались
Только имена.
Остались три портрета
На стене,
Убиты братья
На большой войне.
Приведу полностью одно из самых моих любимых стихотворений Передреева:
Беспощадна суть познанья,
Страшно логика ясна:
Нету бога в мирозданье
Есть пространства кривизна.
В бездне канула астральной
Голубой вселенной даль,
В этой пропасти спиральной
И себя и Землю жаль.
Что моей там жизни фактик,
Что земли юдольный мир?..
Разбегание галактик...
Тяжкий холод "чёрных дыр"...
Ни душой, ни мыслью пленной
Не объять мне этих сил.
Где вы, где вы во вселенной,
«Хоры стройные светил»?
Никакого нету дела
До земного существа
Вспышкам огненного тела,
Возмущеньям вещества.
Бесконечностью пустою
Мчат миры, себя круша...
Нету Неба над тобою,
Беззащитная душа.
Так зачем порой ночною
Ты глядишь в него, глядишь
И не с чёрною дырою –
Со звездою говоришь?!
В стихотворении органично звучит наследие русской классической поэзии 19-го века и прослеживается связь с другими «тихими лириками», например, с Николаем Рубцовым («Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны...», «Звезда полей») и В. Соколовым («Звезда полей»). Говорить со звездой – это и есть призвание истинного поэта. Говорить со звездой – не значит ли и самому быть причастным той высшей силе, которой внемлет пустыня у Лермонтова?
Случайно купленная в магазине книга Анатолия Передреева открыла мне мир его поэзии, и я могу вслед за поэтом повторить слова, вынесенные в эпиграф и обращенные к Владимиру Соколову: «Не случайно сойдемся вдвоём». Могу, потому что мир поэзии Передреева оказался и моим миром.
