Из недоставленных писем, посылок
выпорхнет адрес и выправит азимут:
Крым, Коктебель, перелётный посёлок,
птицам вослед улетающий на зиму.
1
Друг мой сердечный, оставим обиды
и, приглядевшись к дороге неблизкой,
вспомним, что смерть – только выдача вида
на небожительство, смена прописки.
Прежде чем плакать в жилетку блокнота,
вспомним: без грусти о прожитом лете
ласточки стаятся перед отлётом
и поджидают попутный ветер.
Знаешь, в Восточном Крыму невесёлая
осень уже распугала курортников,
и в ожиданье отлёта поселок
лёг под горой, как под грудью родинка.
Перед дорогой в домах и квартирах
дело кипит за прикрытыми ставнями –
серые горы постелей отстирывать,
море посуды отмыть и расставить.
Женщины жмутся к заборам, тревожно
перекликаясь с соседками.
Продыху
нет до отлёта.
И лунной дорожкой
ходит октябрь по воде аки посуху.
Где в сентябре завлекали самсою,
море чужим на разлив предлагали,
пара воробышков роется в гальке.
Словно на отдыхе, осень босая
бродит ещё неостывшим пляжем,
пьёт из колодцев и чёрных скважин.
Простыни высохли, сложены в ящики.
Гребни холмов зеленеют, как ящерки, –
море расчёсывать этими гребнями.
Прошлого не было. Есть настоящее
между холмами и морем серебряным.
2
В тихую ночь небеса открываются
(волны – и те ненадолго замолкли).
Весь Коктебель от земли отрывается
и отправляется к месту зимовки.
Вслед за шалманами, винными лавками,
рынком, садами и тёмными крышами
серые чайки с пунцовыми лапками
ринулись к небу и тянутся выше.
Где-то в Восточном Эдеме отмечено
место посадки на карте вселенской.
Море волнуется, и полумесяцем
выгнулся берег и ждёт поселенцев.
Там, на Востоке Эдема, такая же
бухта, холмы с разноцветной обивкой,
тёплая галька. И те, кто раскаялся,
смогут приехать сюда на побывку.
И приземлится на взморье пустом
странник давнишний, неправильный дом.
Лесенки белые стены обвили –
дом-небылица из памятной были.
Он резонирует всеми пазами
с морем – ещё неуютный, бескровный.
Из-за холмов благодушный хозяин
к дому придёт и ворота откроет.
Скоро из хмурого города Лима
к дому-чернильнице, дому-скворечне
Осип прибудет, и снова Марина
камень в подарок получит сердечный.
3
– Как долетели?
– Прекрасно. И слава
Богу, в дороге ведь всяко бывает.
За день обжились, и улочки справа
улочки слева на плов зазывают...
Говор татарский и говор узбекский
пересекаются с русскою речью.
Море воркует, и бьётся с разбега
в стенку волны обманувшийся кречет.
Здесь, в Коктебеле, совсем по-земному
щурится солнце, и нежит, и ластится.
Людно, и к каждому пришлому дому
вмиг прибиваются местные ласточки.
Перезимуем, согреем купальщиков.
Души потешим закатом сиреневым.
Прошлого не было. Есть настоящее
между холмами и морем серебряным...
4
...друг мой заветный, печали не стоит
вечно удерживать в гавани сердца.
Вновь от начала Весна пролистает
светлую книгу пасхальной седмицы.
Друг, за плечами потери – Надежда
тихо стоит в неприметной одежде.
Тяжко, но сёстры – память и нежность –
нас навещают зимою бесснежной.
День многолюден, набит под завязку
хлопотным и суетливым занятием.
Главное – ночью отслеживать связку,
не разомкнуть ненароком объятия.
Крепче прижми, как озябшую птицу,
родинки грея губами, при этом
не выпуская меня за границу
между земным и надземным светом.
25 сентября 2012
4 Проголосовало
