Здесь рождались гении

     Здесь рождались гении. Здесь жила будущая богема светских тусовок. Здесь в облёванных туалетах и кухнях пробуждалась любовь. Распадались и рождались пары и парочки. И продолжался род человеческий. Мальчики и девочки… Спросите у каждого киношника или театрала – как им жилось в студенческую пору? Каждый расскажет свою историю.

     Не хватало денег на хлеб – зато на пиво и водку выскребались последние копейки. Закуска? А какая к чёрту закуска, когда вода в кране не закончилась?! Если кто-то привозил картошку, то её ели просто отваренную «в мундире» (это когда не было ни у кого на блоке подсолнечного масла, а когда оно было, то жарилось несколько сковородок!) По приезду из родных Михайловок, Фёдоровок и прочих населённых пунктов на столе царило изобилие… первые три-четыре часа. Потому как голодные студенты делились всем, что передавали заботливые мамы и бабушки. И снова водка и пиво лились реками…

     Кухни. Которые мало чем отличались от мусорного контейнера (разве что только тем, что находились в помещении). Плодились и множились тараканы – полноправные хозяева «райского» уголка. Но даже и с такими соседями шли обсуждения последних театральных и киношных премьер. Поиски истины. О, эти диспуты! Каждый чувствовал себя первопроходцем. Заново изобретались велосипеды. Говорились пафосные речи. Грядки пустых бутылок возле того, что называется мусорным баком, которого из-за мусора уже давно не видно, свидетельствовали, о том, что ещё один вечер прожит не даром.

     Гитара. О, да, это был необходимый, незаменимый и самый главный музыкальный инструмент без которого не обходилась ни одна пьянка или просто посиделки за неопределённым количеством пива. Горлопанили песни на всю общагу, стараясь изо всех сил не попадать в ноты, а орать как можно громче. Чтобы его «высокий легкоузнаваемый тенор» был слышен помимо всех блоков ещё и на два-три квартала. В каждом умер как минимум Фрэнк Синатра и Монсеррат Кабалье. И летом из дома напротив частенько вызывали милицию, чтобы угомонить разбушевавшихся студентов. И вы думаете, что это кого-то останавливало? Ни фига! Песни орались раза в три громче. Типа – получи, фашист, гранату!

     Нелегалы. Это вообще особые люди. Вроде они есть, но официально их нет. Хотя их в лицо знала вся общага, но – для коменданта – посторонних на этажах никогда не было. В комнатах, рассчитанных на троих, зачастую жили пять человек. Плюс гости, т.е. друзья, которые приезжали потусить на пару деньков в столицу. Плюс-минус человек восемь кое-как размещались в тесных комнатушках. И никто не обижался и не жаловался. А те, кто бегали к коменде или декану с доносами, сразу же становились минимум врагами народа, максимум – изгоями. Слава о них разносилась тут же по всем кругам. С этими людьми больше минуты никто не общался. А если таковое и случалось, то, как это поётся в известной песенке «привет-привет; пока-пока».

     Любовь. Это отдельная глава. Разбитые сердца не только девочек, но и мальчиков. Так как среди будущей богемы весьма распространены были и нетрадиционные пары. На сие никто никакого внимания не обращал. Каждый имел право на свою любовь. Родителям нетрадиционные мальчики и девочки искусно врали, что они встречаются (живут) с девочками, то же самое говорили и девочки. Многие из них даже привозили домой «прекрасные половины», чтобы усыпить бдительность родителей и скрыть своё настоящее.

     Девочки. Первокурсницы влюблялись, строя из себя прошедших огонь, воду и медные трубы барышень. С эдаким шиком, рассказывая о своих любовных победах. Рассказы в большинстве случаев были почерпнуты из других рассказов – более старших барышень (сестёр, подруг, а то и мам). Первокурсницы (и не только) рьяно предавались плотским утехам, а в глубине души лелеяли надежду удачно зацепиться за столицу. Способов было немало. У преподавателей (с целью построения своего обеспеченного будущего) выспрашивалось насчёт перспективных и талантливых студентов. Те, соответственно, делились информацией (как ни как гордость университета!). А молоденькие провинциалочки уже выстраивали свои собственные планы по покорению вершин под названием Ваня Сапрыкин (очень-очень талантливый оператор) или Юра Коробейников (он в этом году взял гран-при на престижном фестивале). И даже если у упомянутых Сапрыкина и Коробейникова были девочки, это не мешало им крутить романы с молоденькими и хорошенькими первокурсницами. Сексом здесь дышало всё. Особенно по праздникам. Ведь у студента в году два праздника (если верить анекдоту): новый год и каждый день.

     Секс. Многие девочки здесь лишались самого драгоценного – невинности. Плача по утраченной девственности никто не устраивал. Наоборот, после произошедшего, если не мёртвой хваткой цеплялись за объект пятиминутного «удовольствия», то какое-то время старались «поддерживать отношения». Многие ударялись в коллекционирование партнёров – записывали в тайные блокнотики имена, но на втором или третьем десятке сбивались со счёта, и блокнотик тонул в ворохе бумаг письменного стола. А после бурных пьянок и вовсе не помнили, с кем провели ночь. Это называлось: «Ну, тот, симпатичный мальчик с третьего курса». Мальчики тоже особо не  парились. Сегодня Катя, завтра Маша, а потом: «Та, невысокая блондинка с восьмого этажа». Куда более было всё насыщено флюидами секса во время празднования Дня студента. Даже в туалетах, где кто-то недавно вывернул свой желудок, было «поле деятельности». Об этом свидетельствовали отпечатки тапочек на подоконнике и презервативы, которые никто не удосуживался кинуть в мусорное ведро. Позже там появлялись тесты на наличие наследников с различными результатами. Никому не мешали соседи по комнате. Их просто никто не брал во внимание. Но не всё было так запущено – здесь всё-таки рождались и крепкие семейные пары, которые успешно заканчивали университет и съезжали на съёмные квартиры. А самое главное – здесь рождались дети. Маленькие человечки, которых растила и воспитывала вся общага.

     Мальчики. Мои дорогие мальчики. Вы тоже страдали от неразделённой любви. Это было так мило и по-детски трогательно. Когда: «Эта сучка предпочла конченого Вовку с актёрского!» И были разборки. Разбитые губы и носы. А потом с тем самым конченым Вовкой, на утонувшей в мусоре кухне, пили водку и братались. Здесь рождалась настоящая мужская дружба. Здесь не прощали предательства. Здесь был свой особый кодекс чести. Упасть лицом в грязь – очень легко. Гораздо труднее было восстановить свой статус. Те, кто не выдерживал общаги, ломались и уезжали назад в свои Опупеловки, навсегда забыв о карьере актёра, режиссёра или оператора. И их имена очень быстро забывали.

     Наркотики. Марихуана в общаге была всегда. Чуть реже был «фен» и марки. И уж богемный кокс был очень у немногих. Что поделать – рынок и рыночные цены слишком кусались. «Бульбики», сделанные из обрезанных пластиковых бутылок, бережно хранились от случая к случаю (а случаи бывали частые) в недействующих духовках. Аромат от «трубок мира» стоял на весь блок. И все делали вид, что ничего особенного не происходит. Да, впрочем, и не происходило. Это была обыденность.

     Еда. Очень часто утро начиналось с чашки кофе, которое-то и кофе назвать было трудно – первоклассный пережаренный ячмень; и сигареты, а чаще двух-трёх. Редко кто успевал позавтракать, потому что завтраки и студенты – вещи несовместимые. В воскресенье завтрак заменяла бутылочка пива или же бир-микса. Всегда спасали макароны, пельмени, картошка и гречка. Плов, борщ, суп или жареное мясо были редкими гостями на столах будущих гениев, но появлялись. Благо недалеко от общаги делали курей гриль. На выходных в складчину покупали курицу и литра три-четыре пива. А ещё – эти пылесосы в виде фаст-фудов. «Макдональдс» был если не самым оптимальным, то одним из самых посещаемых заведений. Правда, после трапезы в нём есть и без того голодному студенту хотелось ещё больше. Самым огромным счастьем было получение из дому передачи. Тогда закатывался пир. А как искусно врали родителям о полноценном питании! «Мамочка, не волнуйся. Я сегодня кушал (ла). Девчонки борщ варили и плов делали», – отхлёбывая пиво, говорилось в телефонную трубку. Здесь получали «профессиональные» заболевания: гастрит, язву желудка, холецистит, остеохондроз и нефрит. Но это было самой маленькой бедой в жизни.

     Алкоголь. Как и говорилось выше – он здесь лился рекой. И с огромного бодунища ехали на пары. Умудрялись на «отлично» сдавать сессию, после чего она снова закреплялась изрядной дозой спиртного. И какие бы меры ни принимались «заботливым» деканатом по поводу алкоголя, искоренить сие было просто невозможно. Он здесь употреблялся не для расслабухи или заливания горя (хотя, случалось частенько и такое). Он здесь просто употреблялся. Пили всё – от домашнего самогона и дешёвого портвейна – до дорогого бейлиз и мартеля. Правда, последнее было по праздникам. Но ведь было. Потому что многие работали. И зарабатывали очень неплохие деньги. Которые в немалом количестве попросту пропивались в общаге или оседали в хороших кабаках и ночных клубах. Будущие брандо и  бернар нажирались до полусмерти. Блевали, выворачивая наизнанку содержимое желудков (иногда с желчью и кровью). И, навсегда посадив свою печень, шли дальше своим тернистым путём в «звёзды». Потом многие, видя их на телеэкране, хохотали до слёз с интервью, в которых они клялись и божились, что никогда даже пробки от пива не нюхали, а марихуана – это что, героиня нового сериала? (И пусть потом рекламодатели скажут, что имидж – ничто). И нами изрекались фразы типа: «Да ладно тебе заливать! Помним, как на днюхе у Серика ты так надрался, что уснул, скрутившись возле унитаза!» Девчонки в пьяном угаре зачастую рыдали по утраченной очередной любви. А наутро с квадратными головами еле вспоминали о событиях прошедшей пьянки и не могли понять, отчего вместо родимых обворожительных глазок на них из зеркала смотрит нечто монголоидной расы, а наволочка вся в туши и помаде.

     Праздники. Особенно дни рождения с выносом столов на блок (эдакий фуршетный вариант, сводившийся зачастую к простым бутербродам с дешёвым паштетом и горой оливок, зато с водкой!). Праздновали сии события всей общагой. Редко когда дарилось что-то стоящее. Зачастую вручались подарки в виде абсолютно ненужных и непригодных вещей в хозяйстве, как то – ёршик для мытья унитаза (который с непонятной хозяйственной целью был положен когда-то заботливой мамой). Или же из арсенала своих собственных подарков, которые дарились на собственный день рожденья (плюшевые китайские звери разной масти и непонятно для чего предназначенные сувениры, годившиеся разве что для собирания пыли, которая была в изобилии во всех комнатах).

     И, конечно же, танцы. Таких танцев не знали стриптизёрши! У мальчишек бушевала пьяная эротическая фантазия, а девчонки изгалялись, как могли. Не факт, что у кого-то после этого была потом бурная ночь. Девчонки могли, наплевав на «светлые чувства», просто завалиться спать (зачастую – даже не раздеваясь), а фантазии мальчишек так и оставались нереализованными фантазиями. Но, чёрт побери! Было весело и классно! Отрывались на полную катушку! Плевать, что наутро не помнили вторую половину вечера. Но ведь она-то, эта проклятая половина, была! И так весело было узнавать потом от более трезвых очевидцев, «как прикольно ты вчера "сделала" Витьку с пятого курса».

     Работа. Ну, на первом курсе об этом сладком слове можно было забыть. Нужно было учиться (читай: работать) на зачётку, чтобы потом зачётка работала на тебя. Но со второго курса многие устраивались на работу и ухитрялись работать и учиться. Работали в театрах, на съёмочных площадках, телеканалах и продакшенах. Начинали с самого низа, чтобы потом дойти до самого верха. И у многих это очень даже неплохо получалось.

     Заочники и вечерники. Они были отдельной кастой и нечастыми гостями в общаге. К ним тоже присматривались. И не только первокурсницы. Это были почти состоявшиеся люди, которым необходимо было образование. Это были настоящие практики, а некоторые и мастера своего дела. Не хватало… Кому-то знаний, а кому-то и диплома. Купить диплом вуза конкурента было не проблемой. Проблемой было с этим дипломом устроиться на работу. Тот диплом не котировался. А на некоторых телеканалах даже на доске объявлений висела такая себе весёленькая записочка: «Выпускников такого-то вуза просьба не беспокоить».

     Общага. Здесь проходили школу жизни. Кто не выдерживал этой школы, сходил с дистанции. Крупных ошибок не прощали. Мелкие помнили не долго, но при случае всегда могли отпустить колкость. Не прощали воровства. Особенно воровства сюжетов. Это было плевком в лицо – я перед тобой выворачиваю душу, а ты крысятничаешь?! Я не говорю о воровстве личных вещей! Такое не прощалось никогда. Вор жестоко избивался и был обречён на вечное изгнание. Здесь закалялись характеры и воля. Здесь неудержимо хотелось жить и творить. Только не сразу. Период адаптации у каждого был свой. Кому-то хватало месяца, а кто-то приходил в себя через неделю проживания. А кому-то не хватало и всего срока обучения. Такие или искали квартиру, чтобы творить в полной тишине и покое. Или же уезжали на свою историческую родину. Навсегда.

     Бедные коренные жители столицы! Вы никогда не могли познать того особого мира, который назывался ОБЩАГА! Попробуйте ночью, как Суворов через Альпы, пройти через бабулю вахтёра! Тётя Тоня стала притчей во языцех! Её бдительности мог позавидовать часовой у кремлёвской стены, так как всех студентов она знала в лицо (поэтому нелегалы по-пластунски проползали по ступенькам мимо неё). А эта заботливая торговля на вахте сигаретами, майонезом, яйцами, вафельками в шоколаде, хлебом и «мивиной»! Как же это было удобно! Если бы бабули приторговывали ещё и пивом, – цены бы им не было! Затем бабулек сменили охранники, которые очень быстро спились со студентами. А лазанье по балконам! В этом же был особый кайф! А как, скажите, пожалуйста, пройти в ларёк за пивом, которое как-то неожиданно закончилось в три часа ночи, а сволочь охранник видит сто десятый сон? И дверь как назло закрыта! Путь один – через балкон. Страховали несколько человек. Но в этом был особый кайф. Лихая романтика…

     Зависть. О, это было бичом Божьим. Особенно этим «недугом» страдали актрисы. Старшие не прощали первокурсницам их главного козыря – молодости и свежести. В двадцать лет многие считали себя старухами. Тщетно искали на своих лицах признаки первых мимических морщин, а, найдя хоть одну, впадали надолго в полную депрессию. Что и говорить, кто как не они могли развернуть драму из ничего! Сыновья и дочери не особо обеспеченных родителей завидовали более обеспеченным. Втайне желая их родителям полного краха и банкротства, чтобы и они узнали почём фунт лиха (в виде постоянной нехватки денег на сигареты; уже не говоря о еде). Они смеялись в лицо моде, хотя очень хотели бы одеваться «от кутюр».

     Здесь играли в очень опасные игры под названием «настоящая взрослая жизнь». Здесь росли маленькие стервочки и сучки, которые впоследствии становились Стервами и Суками, что весьма помогало им продвигаться по служебной лестнице. Здесь делали первые шаги альфонсики, вырастающие в Альфонсов (как ни крути, а перспектива влиться в хорошую столичную семью была не только в прекрасных девичьих головках). Только им продвигаться по трудному пути кино и театра было гораздо сложнее – за спиной всегда слышался злобный, а чаще насмешливый шепоток: «Это протеже Катюши. И чего она носится с этим бездарем? Был бы хоть перспективным». Здесь примеряли на себя мир, пробовали жизнь на ощупь и ломали себя. Но изменялись все. Кто-то в лучшую сторону. Кто-то в худшую. Исключений не было и быть не могло. Здесь закалялся характер, росли коготки и зубки, которыми потом крепко цеплялись за тернистый творческий путь.

     А какой он у каждого будет, кто знает? Вы? А, может быть, вы дадите ответ? Нет. Ответа не даст никто. Каждый выгрызает и выцарапывает эту нишу, которую впоследствии займёт сам. Кому-то помогут друзья, ведь протянуть руку помощи – одно из правил кодекса чести этого огромного организма под названием «общага». Кому-то это место уже приготовили и держат родители. А кто-то сойдёт с дистанции. Но это будем не мы. Мы приехали сюда не для того, чтобы так легко сдаться.

     Эй, вы нами ещё будете гордиться! Это про нас вы через несколько лет будете рассказывать первокурсницам и первокурсникам, что мы весьма перспективны. Что нам респект и уважуха. А они так мило и наивно будут строить нам глазки, пытаясь увести от наших Маш, Галь и Миш с Серёжами. И ведь кого-то таки уведут, черти полосатые! Но ведь ненадолго. Мы же вернёмся к своим прекрасным половинкам, которые будут нас ждать и от всего сердца переживать наши увлечения. Естественно, что они устроят нам грандиозную сцену ревности с заламыванием рук и битьём посуды. И это тоже будет мило и трогательно. Ведь мы раскаемся, склоним головы и колени. И будет очень бурное примирение. И растаем в объятиях друг друга, и растворимся в этом коротком счастье. И утром на наших лицах будут сиять улыбки. И не беда, что в чашках будет дрянной грошовый кофе. Но ведь он будет приготовлен с такой любовью, что отказаться от него будет просто невозможно. А вечером маленькая дешёвенькая розочка в подарок, у которой лепестки назавтра и вовсе осыплются. Но ведь это же мелочи, правда?

     Потому что здесь и только здесь рождались, рождаются и будут рождаться гении. Будущая богема светских тусовок. Будущие продюсеры, режиссёры, актёры, драматурги, операторы и самые зубастые критики! Потому что здесь свой, особый мир. В котором всё невероятно. И оттого кажется, что всё совершенно.

     Всё снова повторится. Ещё один виток сделает Вселенная. Ещё на одно космическое мгновение продолжится жизнь. Жизнь ради искусства…

13.01.08 г.