Первые формы жизни: археоптерикс, орнитомим, ящеры, рапторы. Вымершие животные. Из книги «Пропевень миру»
* * * Красавицы тропических морей с окостеневшим, каменным скелетом... Когда бы мне судилось много дней, я, может, написала б и об этом.
Химеры-рыбы из бесчелюстных, вам тоже стоит уделить вниманье, поскольку не лишает новизны эпох сплошное противостоянье.
Когда б могла лопастепёрой быть, назвали б и меня «четвероногом», но тяжело подвигнуть алфавит на то, что у тех ног не слава Богу.
Бугорчаты и кривы черепа, клыки – как сабли, чешуя – бронёю... Спасибо, что Природа так скупа, не сотворивши это чудо – мною!
И всё равно через обрыв эпох, сквозь известняк, сковавший нас в движеньи, за ними повторяю каждый вздох, участвуя в невидимом сближеньи.
Кому ещё придёт такая блажь на куцый ум – их разглядеть хотя бы! Но потрудись хоть чуть – и станешь «наш», в ком тихо ноют крылья или жабры...
Бесчелюстные рыбы
* * * Осталась нежная пластинка – скелетик, зубки, плавничок. Проста кембрийская картинка, как будто пёрышек пучок.
На снежно-белом тонком слое рыбёшек древних силуэт – в груди ж волнение такое, ведь как-никак мильярды лет!
Их зарисуют и измерят, почистят, высушат, спасут – и мы в их бытие поверим, предвосхитив последний Суд.
Запечатлей в душе навечно с благоговеньем и теплом иконку первого предтечи с ещё не выросшим крылом!
ЗАВРЫ
Ледовита дрёма ящера в скале. Стрекозиный полдень брызжет на крыле. Богоравны лики рапторов и завров. Плауны вздыхают на альфу Центавра.
Никому на свете не скажу об этом, мой большой найдёныш с голубой планеты! Приголублю нежно горнее виденье – птерикса архивного злато-оперенье.
Станем же чуть ближе, зверыш руколапый! Я с тобой сдружиться запросто могла бы. Тихий скрёб когтистый, ласковое зёво – ничего не знаю дрожнее такого.
Археоптерикс
* * * Орнитомимика орнитомима – что за потешная пантомима! То ли понты, то ли панты и рожи – на маскарад что-то слишком похоже. Орнитомамусы, орниоболтусы – всякая тварь здесь о паре заботится, орнитомимит пернато, истошно, и выразительно, и обалдёжно. Орните, орните, орные жители, супервоители, суперграбители! Клювные, крылые, ногие стаи в этот стишок мимоходом попали.
Орнитомим
ДЛИННОЧЕШУЙЧАТЫЙ
С ветки на ветку, вниз головой – вот он, наш предок, юркий, живой!
Мелкий дракончик с пальмы на па... – В горле клекочет визга напалм.
Длинночешуйчатый ящер-летун грянет из тучи, явит звезду!
С треском раскроет радугу крыл всей аллегорией вечной Игры
инсигнис Лонгис- квама1 моя – логин и логос из «Бытия»,
шустрый предтеча пилотов и птиц, тайной отмеченный будущих лиц.
Мизерикордии1 снежная эра. Мизерикордии строгая вера. Всё обмельчало – вон исполинов! Кискою стать сабли-зубы повинны.
Лысится мамонт. Меньшай, ленивец, если не хочешь в мёрзлый зверинец. Падают пальмы. Падают звёзды. Меньшай, ленивец, – как бы не поздно...
Ах, трицератопс – панцирь да рожки! Мне расставаться грустно немножко. Вы не уроды – даже напротив: мир без вас пресен, тускл и юродив.
Всё вымирает чаще и гуще. Где взять для завров райские кущи? Мы для себя их не сотворили – мало любили, гадко любили...
Мизерикордия, метка кинжала. Дрожь по последнему завру бежала... Выживи, выживи – хоть бы драконом! – в средневековом «времени оном».
Плащ чернокрылий 3-D-объёмен. Рык и хвостище. Как ты огромен, чудо исчадья, боль воскрешенья в эру георгийских укокошений...
Нет, не желаю зрителем праздным быть над затравленным завром несчастным, лишь любопытным сухим книгочеем! Мизерикордия, дай утешенье
всем, кто когтист, и крылат, и неистов, в ком разливается сила лучисто, -бегим и -прыгим, -донтам и прочим, кто не желает стать напрочь короче.
1 мизерикордия (от лат. misericordia – «милосердие») – тонкий кинжал у средневековых рыцарей, которым они добивали смертельно раненных.
* * * Жуки, жуков, жуками, жукам и о жуках, сердца в воздушной яме вкушают сини взмах,
надкрылья скарабеев да лапки их живут лишь небом, как умеют, и воздухом минут.
Прозрачный тюль стрекозий и махаона взмах по облакам елозил, дождинками пропах.
Всё жжётся и бормочет, мелькает и звенит, и тоже сбыться хочет – и жук, и аммонит.
И чем мы лучше этих вселенных во плоти? Ведь их Господь пометил для дальнего пути.
Сновать им бестолково, пока не облекут в двуногие оковы да в избранном кругу!
А нас?.. Побойтесь Бога, такие страсти – жуть! И не хочу потрогать, и не спешу взглянуть.
Всем Машкам по Серёжке, серёжкам – по ушку... А приврала – так трошки, как лучшему дружку.
* * * На планете идёт игра. Ну, по-нашему, просто гра1, то есть – что там! – и свист, и грай. И как будто обычный враль (а быть может, и краль, и драль) выступает уже как граль. Но и в нём – как возможность – Грааль. ...А вот это и есть – Игра.
1 гра (укр.) – игра.
ТРИУМФ
.
..Шуршат кусты в засаде... И. Бродский
Шуршат кусты в засаде на ловца, и дышат в них затравленные звери – всё выйдет вспять! Поправит тварь творца и отведёт угрозу лицемерия.
И новой жизни вырвется вперёд голодное и пёстрое нашествие. И человек лишь по привычке врёт про мнимое над тварями главенство.
Здесь каждый был иль будет тень Христа. Здесь каждому – волной быть под сандалией. И сикоморой выпить кровь с Креста. И стать скалой... звездою... и так далее...
Идём в цепочке, и в руке рука, в хвосте хвосты... – конечно, я юродствую, и всё же пчёлы – лопасти цветка, а наш триумф – трагедия сиротства.
ВСЕОБЩИЙ ЯЗЫК
Со всеми оными говорить прилично на языке, лишённом слов и даже намёка в горлышке единичном на хриплое соло кашля.
С французами, рыбами и глухарями и с небом, вкраплённом в Вечность, – на едином, с подтекстами и слоями (так ветром охвачена гречка).
Такой поросячий уютный огром, неправильный, неуклюжий, как обух, и лужа, и гром, и облако в этой луже.
И нечего пенять, мол, рожа крива. – По мне, так вполне зрелищна! Главное, я тоже, как гречка, жива и тоже вполне всамделишна.
И на мне так же играют зарю (Бог знает, зачем и долго ль?), за что голосую всеми пятью чувствами: «лупят» с толком.
СКАЗАЛИ МНЕ
Бог весел. И похож на Аполлона. Дмитрий Румянцев
Бог весел и похож на Аполлона там, где звенит пичуга, пахнет крона и шелестят созвучия ветров. И ты в житейском смысле нездоров, ведь у тебя стихии, как стихи. И резвятся по-лягушечьи мессии. И в строчках земляника вместо слов.
Невыносимо голос твой простужен, как вечностью, звездой, осокой, лужей – питомником квакуш и квакушей. В житейском понимании вещей ты болен, брат. Стихи твои – живые. И не стихи то даже – литургии. Вот только бог – иль Пан, или Кощей.
Какое-то сорочье расстоянье меж скоморохом рощи и призваньем, но, исходя из логики, ты – плут, стихи твои токуют, блеют, врут. Поверь, что ненадёжно жить звездою. Ведь ты конечен, брат. Да Бог с тобою! (Иль Аполлон.) – Живи песком минут.
МОЯ ИГРА
Да, в играх есть бесценное зерно, и я его лишиться не сумела, – возможно, потому мне и дано поэзии «не Божеское» дело.
Конечно, лишь придуркам и больным прилично очаровывать сограждан волшебным ритмом (всей моей вины!) и слыть среди людей червём бумажным.
Доверено «ведьмачье» ремесло – скорее колдовство: игра со Словом! Из Библии постыдно унесло в зелёный слог. Здесь и язык-то – новый,
преданье, подвиг, путь совсем другой, и суть не та, и веруют инако. Здесь полно всё любовью – не тоской, здесь даже дождь смеялся, а не плакал.
И детство – до небес. И нет греха в том, что люблю, что женщина, не дева. И то, чем обличают, – чепуха. И то, чем правы, помещают слева.
Поэты – дети! Или хуже их. Коль можете, клеймите, я приемлю: молву, и хляби, и Завет, и стих, всё – в полной мере, глубоко. Как Землю.
Такая близость четырёх стихий, такое ритма плавное скольженье, такие крон дремучие духи, такое обожанье, обоженье...
Зато – ни слёз, ни страсти, ни стыда, ни страхов, ни желаний, кроме Старта. И кубик мне, и фишки скажут: «Да». Ведь то, что не моё, душе – не надо.
ЗАВИСИТ НЕ ОТ НАС
Ну да, увы, не гений. Зависит не от нас. Не Мастер, даже и не Маргарита, поскольку спрятан Воланд, и слишком явлен Спас, и не мешает битое корыто.
Не во дворянки, не во Поэзии княжны. Достаточно простой и светлой кельи. Не на подмостки: Небу мои стихи слышны – и ладно, и пускай их, в самом деле!
Пора и честь... – как дальше? – знать, и шесток пора бы, и ещё чего-то там, пожалуй. Ну да, увы, не гений. Увы вам – не ура. Останусь как причуда или шалость.
А весело, а жутко, а интересно как попробовать и так, и сяк, и эдак! – Мне можно, я не Мастер, а маленький мастак, и для моей игры запретов нету.
Подборка стихотворений по теме Никакие стихи - Стихи о природе. Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Никакие стихи из рубрики Стихи о природе :
Стихи о вымерших, из книги «Пропевень миру»: древние формы жизни, вымершие рептилии, окаменелости, рапторы, ящеры. Всё вымирает чаще и гуще. Дикие глаза рептилий, вымершая стая.
Динозавр стихи. Стихи про ДИНОЗАВРОВ, виды ДИНОЗАВРОВ. Тиранозавр, брахиозавр, трицератопс, зауролоф. Из книги "Пропевень миру". Оборвали динозавров с Дерева Жизни.
Стихи о первой птице, о древней птице археоптерикс. Я – первоптица! В чешуйчатых крыльях нет ещё сил для полёта высокого. Я, в общем-то, и летать не умею. Но не будь меня – не узнать человеку, что
Стихи грач. Антрацитовый грач на заснеженной солнечной крыше, прилетел из утраченной дали. Через годы твоё оперенье дарит отблеск волшебный, озаряя моё бытиё. Как сияет оно – уже через жизнь...
Стихи от имени рыбы. Для чего Творец создал рыб. Рыба и человек, сравнение. Но тот, кто насытится мною сполна, воскликнет: какая отличная рыба! Лежать мне теперь, расчленённой, на блюде.
