Вижу граждан

Александр Безугляк.      Фантастический рассказ.

 

     Комитет запрещает иметь двух детей, но на свет появился ты. И на карьере отца поставили жирный крест. Мать нас бросила, когда нас понизили до пятой ступени гражданства и выпроводили в четвёртую зону проживания. Мне тогда было шесть лет, а тебе меньше года. Отец был безработный, и мы голодали, пока один старый знакомый отца не помог - устроил его на работу мелким клерком в корпорацию, в которой отец до сих пор работает. И теперь, пожалуй, так и останется в должности мелкого, рядового клерка до конца своих дней.

     Собачий лай, собаки ещё не видно, а может, она и не одна. Страх. Куда укрыться? Знакомый дом. Быстро в подъезд. Лестница, перила, снова перила. Кружится, смешалось всё в голове. В лифт, как же я раньше не догадался. Соседка смотрит в упор. Ужас сковывает. "Здрасьте", - она скривила лицо в презрении. Жутко становится. Мёртвый младенец. Под ногами трава. Ноги отказываются идти. Парализовало. Но собаки приближаются - надо бежать. "Привет", - говорит Марина. Она не должна видеть меня в таком состоянии. "Привет". А что если собаки сейчас окажутся здесь, смогу ли я её защитить? Собаки здесь, грохот, машу руками и ногами наотмашь. Если бы только я мог бегать. Опять грохот. Отец?  "Опять напился, скотина". - "Я не пил, честно". Хочется плакать. Шум усиливается.

     Потолок родной комнаты. Солнечный свет, приглушённый светофильтрующими окнами, светит приятно в глаза. Сон ушёл, после выходных как-то по-особенному неспокойно спится. В коридоре за дверью шум. Резкий хлопок дверью и недовольный голос отца:

     - Не вздумай делать переливание, это уже третье за неделю, скотина. Открой двери. - Послышались глухие удары по стене. - Больше двух раз в неделю нельзя, ты, что сдохнуть хочешь? Ну меня хоть пожалей, в конце-то концов. Когда ты на работу устроишься? Только и знаешь, что пьянствуешь. Делом займись.

     Затем тишина. Слышно лишь лёгкое монотонное гудение машины по очистке и переливанию крови в соседней комнате. И послышался неразборчивый голос брата за стенкой. Не уверен, но по-моему он сказал: "Я люблю тебя, отец".

     Звук входной двери. Кажется, отец ушёл на работу. Игорь взглянул на часы: без пяти минут шесть. Это значит, что отец ушёл, причём сегодня он вышел позже обычного на десять минут. А мне ещё можно было бы спать ещё полчаса, до того как будильник разбудит в школу. Теперь уже не засну. Он выключил будильник, будильник пожелал ему доброго утра, оделся в спортивные домашние штаны, сверху надел футболку с изображением логотипа игры "За пределом" и отправился на кухню.

     Сел в электронное кресло для приёма пищи - на уровне живота появилась сенсорная панель для выбора вкуса. Игорь выбрал пальцем на панели вкус гречневой каши - ему нравился этот вкус, - затем вкус салата с помидорами и свежими огурцами. Ну, пожалуй, на сегодня хватит - с утра как обычно не было аппетита, и он нажал "ОК". Панель повернулась на девяносто градусов, затем ещё раз и исчезла в проёме спинки кресла. Затем привычным движением достал пищевой шар и закинул его в рот. Поначалу он неприятно горчил, но затем Игорь принялся разжёвывать его полирезиновую поверхность, и появился вкус гречневой каши. В спину еле чувствительно вонзились иглы, и через тысячи микроигл почувствовалось проникновение питательных веществ в организм. 

     Он уже заканчивал пережёвывание пищевого шара, был уже вкус салата, как перестала гудеть машина по очистке и переливанию крови и, открыв дверь, в коридор вышел его старший брат Максим.   

     - Привет, малой, - произнёс из конца коридора он младшему брату и направился к кухне. Игорь выплюнул пищевой шар, слегка наклонив голову, в появившуюся дезинфицирующую плевательницу и сквозь шорох механизма очистки и дезинфекции ответил Максиму:

     - Привет, - при этом ощутив какую-то неприязнь к нему. Возможно из-за сегодняшней его ссоры с отцом. 

     Брат подошёл и сел напротив него на диван для питья чая, снял с виска пластырь для блокировки импульсов персонального паспорта. Посмотрел ему в глаза и, раскурив электронную сигарету, спросил:

     - Как дела в школе?

     Игорь не хотел искренне отвечать ему и решил ответить нейтрально, как ему казалось:

     - Нормально, сегодня тест по истории. Старший брат ухмыльнулся, но затем его лицо сделалось каким-то задумчиво печальным, должно быть машина по перекачке крови уже не очень помогала ему:

     - И на какую тему?

     - Становление и развитие единых демократических мировых выборов, - сухо ответил Игорь название темы, которую читал по учебке вчера вечером.

     Брат взглянул пристально на него, словно пытаясь понять, не соврал ли тот.

     - А хочешь, я тебе покажу, что такое настоящие свободные демократические выборы? Ты уже, я вижу, закончил маслать мячик, иди сюда, - он показал ладонью на место рядом с собой на чайном диванчике. Игорь подошёл и присел слева от брата.

     Максим нажал на сенсорную панель чайного столика, находившуюся возле его правой руки, она загорелась привычным синеватым светом.

     - Что тебе приготовить? Чай? - спросил старший брат, вынув изо рта электронную сигарету. 

     Игорь недовольно посмотрел не него - ведь по утрам он пьет только кофе, и Максим это прекрасно знает. Хотя он так редко бывает дома, что уже наверняка забыл об этом.

     - Нет, я буду кофе, - слегка раздражённо ответил Игорь.

     - Хорошо, ты выбираешь кофе. Ну что ж, - Максим быстро нажал какую-то кнопку на панели, младший брат не успел рассмотреть, какую, и автомат загудел, приготавливая напиток. - Назови мне виды напитков которые находятся в нашем чайном автомате, - продолжил он, - ну же?

     - Алкогольные и безалкогольные, - ответил ему недоумённо.

     - Теперь выбери какой-нибудь вид из них.

     - Безалкогольные, - ответил Игорь, не понимая, куда тот клонит. Неужели он хочет, чтобы я выпил с ним с утра? Но нет, я на это не поведусь, - твёрдо решил он для себя.

 - Отлично, теперь перечисли безалкогольные виды, - автомат перестал гудеть, и приготовленный напиток появился за его прозрачной дверцей.

      - Воды, коктейли, кофе, напитки, соки, чай, - автоматически произнёс Игорь в алфавитном порядке хорошо знакомое с детства меню их чайного автомата и потянулся рукой за приготовленным напитком.

      - Не время, подожди немного, - осёк его брат , - теперь из перечисленных выбери два любых вида, каких ты хочешь.

     - Ну, кофе и соки, - слегка обиженно ответил он.

     Наверняка там не кофе, - пролетела мысль в его голове, - и запаха кофейного нет.

     - Хорошо, а теперь назови те, которые остались.

     - Воды... коктейли, напитки, чай, - обида стала перерастать в раздражение.

     - Теперь назови из оставшихся любые два.

     - Воды и чай.

     - И теперь выбери один из них.

     - Воды, - зло ответил ему Игорь.

     - А что осталось? - продолжал Максим.

     - Чай.

     Старший брат потянулся левой рукой к автомату, достал приготовленный напиток и протянул Игорю:

     - Вот, пожалуйста, твой чай.

     - Но я хотел кофе, - возразил он ему.

     - Да, но выбрал чай.

     Повисла пауза, Игорь замер, на месте глядя на брата, и уже хотел сказать, чтобы тот перестал над ним издеваться, как тот оборвал его:

     - Как видишь, ты сам выбрал чай, - затем он надпил приготовленный чай и, раскурив сигарету, продолжил:

     - Демократические выборы - это выборы без выбора, - и нажал правой рукой на кнопку приготовления кофе, а сам продолжил пить чай.

     С Игоря, наконец, спало напряжение, после того как брат заказал в автомате ему кофе, и он расслабленно смотрел на него.

     - Ты в каком сейчас классе, в девятом? - спросил Максим.

     - Да.

     - Когда я учился в девятом классе, мой одноклассник нашёл где-то бензин, облился и сжёг себя во время уроков на школьном дворе из-за одной девочки, у которой была третья ступень гражданства, а у бедолаги седьмая. Им уже изначально было запрещено встречаться, по определению, но они всё же встречались, пока Комитет, по настоянию родителей девочки, не запретил им любого рода встречи. И ты знаешь, когда-то у нашего отца была третья ступень гражданства...

     Автомат щелкнул - кофе был готов, Максим извлёк его и передал младшему брату.

     - Комитет запрещает иметь двух детей, но на свет появился ты. И на карьере отца поставили жирный крест. Мать нас бросила, когда нас понизили до пятой ступени гражданства и выпроводили в четвёртую зону проживания. Мне тогда было шесть лет, а тебе меньше года. Отец был безработный, и мы голодали, пока один старый знакомый отца не помог - устроил его на работу мелким клерком в корпорацию, в которой отец до сих пор работает. И теперь, пожалуй, так и останется в должности мелкого, рядового клерка до конца своих дней.

     А тем временем их отец, Николай Владимирович, находился за рулём электромобиля, ожидая, пока эвакуатор разгребёт образовавшуюся на дороге пробку из электромобилей. Эвакуатор работал крайне медленно и небрежно. Неспешно перетаскивая с дороги электромобили - кого на обочину, кого на аварийный верхний ряд. Вокруг была нервная обстановка - все спешили на работу и не хотели быть оштрафованы за опоздание. Ещё пара машин - и эвакуатор доберётся до его машины, его уже видно в мониторе заднего вида, - протянет электрощупальцу, подхватит его электромобиль и перетащит его сначала на обочину, затем второй эвакуатор подхватит его и доставит на альтернативный, пустой участок дороги, в зависимости от запрограммированной в его машине карты движения. А может, даже на аварийный верхний ряд - тогда он точно успеет на работу, но в этом ему обычно не везло, лишь однажды его закинул туда эвакуатор. Он наблюдал за работой эвакуатора, настроение было паршивым из-за утренней ссоры с сыном. Наконец, предпоследняя машина подхвачена эвакуатором, ещё пара минут - и дойдёт до него очередь.           

     Но вдруг раздался скрежет, и машина, выскользнув из щупальцы эвакуатора, грохнулась на припаркованный за Николаем электромобиль с высоты примерно пяти метров. Оба водителя моментально повыскакивали с машин и принялись кричать на эвакуатор, размахивая руками, а тот в свою очередь механическим голосом отвечал, чтобы все сохраняли спокойствие и дождались милицейский патруль. Один из них не выдержал и кинулся на эвакуатор, добежал и принялся бить в его основание по резиновой гусенице с катками, затем, резко развернувшись, он наклонился, поднял с дороги отвалившийся от электромобиля блок питания мониторов и запустил в электронную, овальной формы, голову эвакуатора, которая представляла собой сплав металла со стеклом и блекло блестела под солнечными лучами. Блок питания звонко ударил, и голова разлетелась вдребезги.

     - Не знал, что у них такие слабые головы, - заметил про себя Николай, несколько ликуя по этому поводу. 

     Оба воинствующих водителя ликовали над покорённым эвакуатором. Резкий низкочастотный звук - и они смолкли, упав на землю парализованными с застывшими масками ужаса на лице. Звук издал отслеживающий полицейский радар, стоявший у обочины. Секунд через тридцать появилась полицейская машина, из неё высыпали трое полицейские в экто-костюме и, пару раз ударив лежащих на земле шокерами, закинули их в машину и захлопнули за ними дверь.

     Полицейские стали погружаться в машину, один из них отделился от них и стал приближаться к машине Николая, тот открыв боковое окно, спросил у подходящего полицейского:

     - Подскажите, как скоро я смогу...

     Но его резко прервал механически изменённый голос, исходящий из глубин экто-шлема:

     - Вы стали свидетелем нападения на государственное имущество, и ваш гражданский долг выступить на суде в качестве свидетеля. Вам придет повестка, - и резко развернувшись, он направился в ожидавшую его машину и уехал.

     Только машина полицейская машина скрылась, к машине Николая стянулись случайные свидетели происшествия. Человек десять.

     - Влипли ребята, за порчу имущества обдирут их по полной и на работы в рудники отправят, а там прощай здоровье и семья, - говорил кто-то из толпы с непонятной интонацией - не то злорадно, не то сочувственно.

     - Достали они уже. Жалко ребят, - проговорила довольно симпатичная женщина в синем лёгком платье.

     - Сами создают пробки и сами же нас за опоздания потом штрафуют, а начнёшь подгонять эти чёртовы эвакуаторы, так тебя под стражу за порчу имущества, - возмущался мужчина средних лет, с седыми висками, по виду ровесник Николая.

     За толпой, у разбитого эвакуатора, засуетились дорожные роботы уборщики, собирая в пакеты разлетевшиеся по дороге небольшие части электромобилей и робота, среди них был и робот-полицейский, фиксирующий положение всех осколков для суда.

     - Успокойтесь, прошу Вас, - произнесла невысокая, в меру полная пожилая женщина, показывая пальцем на персональный паспорт, вшитый в висок каждому гражданину при рождении, которому, кроме официальной функции записи информации об его носителе, приписывалась возможность записи всех передвижений и разговоров и даже мыслей обладателя паспорта, за которые потом могут привлечь к уголовной ответственности. Кроме того, недалеко, на обочине, стоял отслеживающий полицейский радар.

     - А что мне терять, у меня и так уже седьмая ступень, - отвечал ей возмущённо мужчина, - и так обобрали как липку, волки...

     - Ты что, провокатор? - спросил парень лет около тридцати, одетый в точно такой же корпоративный пиджак, как и Николай. Кажется, этого парня он видел на новогоднем корпоративе.

     Лицо мужчины искривилось, и он хотел уже что-то ответить наглому молодому человеку, но тут послышался гул полицейского дорожного патруля, и жаркий знойный воздух, словно растворил всю толпу в себе.

     - До начала рабочего дня осталось пятнадцать минут, - проговорил в салоне мягким голосом бортовой компьютер. И Николая словно ледяной водой окатили.

     - Чёрт, только опозданий мне не хватало, - выругался он про себя. А вслух сказал:

     - Распечатай мне ближайший путь до работы.

     - Пожалуйста, - произнёс компьютер через пару секунд, и сквозь щель из панели вылез листок с картой. - Удачного дня.

     Николай схватил листок и выбежал из машины, дверь за ним плавно закрылась. Он взглянул на распечатку - на ней красным был отмечен маршрут. Так, что тут у нас? Сейчас налево... прямо... надо ускориться. Налево... надо бежать. Вверх. Что за стройка, через забор, что ли? Это уже интересно. Чёрт, пиджак выпачкал. Так... прямо... надо бежать по плитам... через кучу песка, по щебню. Вверх по ступенькам без перил. Уже рядом. Главное бы - охрана не тормознула, надеюсь, не успеют. Так, стоп. Туда. Нет, обратно. Что мне распечатала эта глупая железяка? Здесь же обрыв.

     Он взглянул под ноги - перед ним был недостроенный балкон, внизу небольшой, метров восьми, подъёмный кран, выполняющий проверку всех систем перед работой и периодически вспыхивающий в различных местах различными цветами. До крана вниз было метров десять. А вниз по диагонали через забор стояло какое-то здание с чёрной крышей. А чуть дальше уже видно здание корпорации, в которой он работает. Он ещё раз взглянул на карту и ухмыльнулся:

     - Ну что ж, прыгать... штраф в ползарплаты мне не нужен.

     До здания, он прикинул, в длину около десяти метров, а по высоте где-то пятнадцать метров. И-и... Разогнавшись, он прыгнул с края недостроенного балкона...

     Старший брат уже спал, когда Игорь оделся и стоял в прихожей, готовый идти в школу. В руке он держал свою обучалку, посмотрел на неё и положил в карман - без неё в школу не пустят. А в другой карман положил свой коммуникатор, в который Максим перед тем, как идти спать, закинул одну, как он выразился, важную книгу под названием "Кто убил историю". Надо будет почитать сегодня в школе. Щелчок, дверь автоматически закрылась за ним, и он отправился в школу...

     Николай прыгнул. Сквозь него прошёл воздух, неприятно обволакивая тело. В мозге стрельнуло такое ощущение, что если бы он успел что-то подумать, то сказал бы:

     - Боже, как же долго я лечу.

     Тупой удар по ногам бетонными плитами, падение на бок, перекат с боку на бок, встал, пробежал пару метров, снова упал, перекат, ещё перекат. Сердце колотится, в ушах пульсирует шум. 

     - Допрыгнул... а может, я ноги переломал... ладно, это потом выясним... - вёл внутренний диалог Николай.

     Он подошёл к краю здания, осмотрелся: "Так, радаров вроде нет." И уже практически не задумываясь повис на руках и прыгнул - снова уже знакомое ощущение затяжного прыжка, тупой удар о землю. Он приземлился на травяном газоне. Быстро выбежал на тротуар, огляделся - никого, глухое место, а впрочем, если что, пусть присылают штраф, всё одно, наверняка, меньше штрафа за опоздание. Вот уже здание, где он работает инженером. Он, получается, находится с боковой его части. "Ну что ж, побежали". Бежит. Возле входа сталкивается с инженером из соседнего отдела, тоже запыхавшимся. Сухо поздоровался с ним и побежал через электронный турникет. Возле своего отдела вставил пропуск в систему учёта. "Надо ещё успеть переодеться - штраф за внешний вид мне тоже ни к чему", - размышлял Николай и, забежав в отдел, извлёк в гардеробе сменный костюм и направился в туалет, ни с кем не здороваясь и вообще стараясь не привлекать к себе внимания. 

     Переодетый, он зашёл в отдел, держа пакет с выпачканным костюмом:

     - Доброе утро!

     В ответ послышались вялые утренние приветствия.

     Он сел за своё рабочее место.

     - Доброе утро, Николай Владимирович, - произнёс ему его рабочий компьютер, - Ваши витамины.

     Передняя нижняя панель под сенсорным экраном открылась, и оттуда выпали две небольшие таблетки на блюдце. Рядом открылась продолговатая панель его личного, небольшого по размерам, сепаратора, и оттуда выехал стаканчик с водой.

     В это время начали неприятно пульсировать подошвы его ног, вызывая дикую боль. Он сквозь прищуренные от боли глаза посмотрел на витамины - да пошли вы со своими витаминами! - и выкинул на пол. Панель закрылась, и загорелся бледно-красным светом контролирующий компьютер.

     Минуты через две к нему подбежал начальник сектора - небольшого роста лысоватый мужичок, на лице у него был лёгкое недоумение:

     - Николай Владимирович, почему Вы отказываетесь принять витамины? Немедленно примите! - он нажал на панели компьютера, и оттуда снова выпали две таблетки.

     Николай сидел не шелохнувшись, ужасно болели подошвы ног, отдавая неприятной пульсацией в мозге:

     - Какого, собственно говоря, я должен каждое утро жрать эти таблетки, словно чёртов наркоман. А может, они туда наркотики добавляют, откуда я знаю? - ответил он с нескрываемой злостью начальнику сектора.

     - Ну что Вы такое говорите, - отвечал ему с дежурной улыбкой на лице начальник, - витамины необходимы каждому сотруднику для повышения производительности: они изготовлены исключительно из натуральных растительных культур, они снижают сонливость, повышают внимание, увеличивают умственные способности, повышают реакцию...

     - и снижают потенцию, - прошептал Николай.

     - Простите, Вы что-то сказали? - прервал свою заученную речь начальник.

     - ...

     - Ну что же, тогда Вы, - продолжал начальник, - либо принимаете сейчас же витамины, либо в Комитет будет отправлен акт о нарушении Вами трудовой дисциплины корпорации. 

     Острая боль в ногах утихла и переродилась в ноющую тупую боль. Но это всё же было облегчение, и лёгкая истома растеклась по всему телу. Он взглянул на начальника и улыбнулся ему. Потянулся рукой к блюдцу, извлёк витамины и проглотил их, запив водой.

     Начальник посмотрел на него удовлетворённым взглядом и ушёл. "Возможно, я даже не буду его штрафовать за его сегодняшние фокусы, говорят, он когда-то имел третью ступень, был начальником. Дурак. А теперь здесь прозябает... Если бы у меня были такие возможности, я бы ни за что не упустил их", - размышлял, удаляясь от Николая, начальник сектора. 

     После приёма витаминов зрачки у Николая расширились, боль в ногах притупилась до уровня терпимой, и он принялся за работу...

     Солнце уже начинало припекать, когда Игорь подходил к школе. Возле школы, метров в пятидесяти, привычно стояли лотки торгующие курительными смесями. Пару раз Игорь курил с друзьями эти смеси, но оба раза ему было плохо, и с тех пор он зарёкся их курить. 

     Сама школа была по форме перевёрнутой буквой "П", со внутренним спортивным двором. Вокруг школы был серый трёхметровый бетонный забор, через каждые полметра его украшали камеры наблюдения, имеющие выход на главный компьютер комитета и отслеживающие полицейские радары. Игорь пересёк ворота, ведущие к школе, во внутреннем дворе встретил своих одноклассников среди множества учеников, поздоровался с ними, присел рядом на лавочке: 

     - Вот давай бить друг друга по очереди в голову до тех пор, пока у кого-то из нас не выпадет глаз, - говорил Вова довольно агрессивно Сергею.

     - А дубиной можно бить? - прервал его полушутливо Андрей.

     - Нет, только голыми руками, - отвечал ему серьёзно Вова, - и вот я даю сто процентов, что я выграю этот спор и выбью глаз любому из здесь присутствующих.

     - И мне? - улыбаясь, произнесла Марина, в которую тайно и безнадёжно была влюблена большая мужская половина школы и класса в частности.

     - Ну... - замялся Вова и начал что-то мямлить, чем вызвал смех всех присутствующих.

     Раздался звонок, возвещающий, что через пять минут начнутся уроки - живая масса, состоящая из учеников, двинулась со двора в школу, увлекая с собой Игоря...

     - Ну что же, я надеюсь, все готовы к контрольной? - спросила ехидно учительница по Истории, Тамара Львовна.

     Игорь неприятно поёжился, он терпеть не мог её надменный гнусавый голос.

     - Но сначала мы быстро проверим выполнение домашнего задания, - продолжала учительница,- а отвечать пойдёт...

     Все замерли.

     Дверь в класс открылась, и в кабинет уверенной походкой зашла директор школы в сопровождении школьной медсестры:

     - Урок отменяется, Тамара Львовна , - произнесла властным голосом директриса - высокая, слегка полноватая женщина лет около пятидесяти.

     - Но как же, у меня сегодня контрольная...

     - Никуда ваша контрольная не денется, проведёте в следующий раз, - распоряжение Комитета провести внеплановый медосмотр учеников девятых классов, оборудование уже доставлено, всем ученикам немедленно пройти к медкабинету... - все обрадовано повскакивали с мест и направились к выходу из класса. - Но перед этим вы все запишете домашнее задание. 

     - Задание на следующий урок - самостоятельное освоение следующей темы "Первые мировые демократические выборы и первые кандидаты на пост президента" и, конечно же, повтор предыдущей темы, контрольная всё равно состоится, - проговорила учительница и принялась вводить в общий журнал, чтобы разослать затем всем персональное задание на обучалки.

     - У нас нет времени на ввод в журнал, - прервала её директриса, - запишите задание через бокс, дома разберутся.

     Учительница подошла к полутораметровому боксу у выхода из класса и ввела в него общее для всех учеников домашнее задание - номера параграфов и вопросов. Все ученики при выходе из класса засовывали на пару секунд ладонь в углубление посредине Бокса - задание записывалось лучом на руку. Дома в лучевом приёмнике компьютера каждый мог считать с руки записанную на ней информацию и затем стереть её. Боксы стояли в каждом классе, и учителя иногда, по-видимому, ленясь создавать для каждой обучалки персональное задание, записывали в них общую информацию урока с общими заданиями, хотя это и не приветствовалось администрацией. Но пока Комитет официально не запретил боксы, домашнее задание периодически задавали через них. Для записи подходил любой предмет, но, как правило, информацию записывали на руку, ну а дома все, как правило, очищали руку сразу же после считывания, хотя записывать можно было и поверх имеющейся информации, и это оставалось невидимым человеческому глазу. 

     Игорь вышел одним из первых и направился за директрисой и медсестрой в медкабинет, возле него шли Сергей, Вова и Андрей - его друзья. У всех у них, кроме Андрея, было радостное настроение по поводу сорванного урока по истории, который все четверо откровенно недолюбливали. Возле школьного медкабинета медсестра, преклонных лет женщина с добродушным лицом, сказала:

     - В кабинет заходим по одному - там уже установлена общедиагностическая машина и сидит человек из Комитета, в общем, вы все уже не первый раз проходите медосмотр, так что вперёд.

     Все в нерешительности топтались у входа, директрисы уже не было.

     - Ну давай, Игорь, первым пойдёшь, - произнесла медсестра, и он шагнул вперёд.

     В кабинете был приглушенный синеватый свет, исходящий из диагностической машины. Машина представляла собой коридор длиной метров пять, за пультом сидела незнакомая женщина из Комитета.

     - Здравствуйте, - сказал Игорь женщине.

     - Проходите, пожалуйста, на обследование - ответила сухо женщина лет сорока, одетая в белый деловой костюм, с комитетским значком на отвороте пиджака.

     И он зашагал по коридору. Четыре шага - и он вышел из него. На мониторах перед женщиной загорелось множество графиков и цифр - в них содержалась вся информация об его организме.

     - Всё, спасибо, Вы можете быть свободны, серьезных отклонений не выявлено, - заговорила женщина, - и скажите, чтоб следующий заходил.

     Следующим зашёл Сергей, за ним Вова, а после него Андрей, с мрачным видом. После того как вышел Андрей, Сергей поманил их в сторону туалета и, зайдя туда, молча протянул всем по лейкопластырю, блокирующему импульсы персонального паспорта. Все молча приклеили на висок.

     - Ну что, я предлагаю прогулять оставшиеся уроки, погодка отличная, - произнёс заговорщически Сергей.

     - Нет, ребята, я не хочу, - сказал довольно печальным голосом Андрей, снял лейкопластырь и направился к выходу из туалета.

     - Да мы к последнему уроку придем... - попытался переубедить его Сергей.

     - Чё, Ирка запрещает? - перебил его Вова.

     - Дурак ты, - ответил, не поворачиваясь, Андрей и скрылся из виду.

     Они вышли на улицу через дверь возле кладовой - самодельный ключ от электронного замка старого образца был у Сергея. Солнце достаточно сильно припекало. 

     - Интересно, летние каникулы в этом году будут? - нарушил тишину Игорь.

     - А хрен его знает, у Юры мать в комитете работает, - отвечал Сергей, - так он говорит, что вроде будут, но только у тех, у кого среднестатистический бал будет высшей степени. То есть тебе ещё, может, что-то и светит, а нам с Вовой, чувствую, всё лето здесь торчать придется. Да, Вова? - весело закончил свою речь Сергей.

     Вова, немного откашлявшись, ответил:

     - Это уж точно, умеешь ты обрадовать.

     Они подошли к школьному забору, к той его части, которая немного поросла бурьяном. Здесь угол наблюдения камеры не охватывал участок, иначе бурьян выкосили б тотчас, а радар в этой части практически всё время смотрел своим прищуренным электронным глазом вдоль стены на остальные радары, установленные вдоль школьного забора.

     Сергей молча указал Вове пальцем на забор, и Вова, обладающий избыточным весом, довольно проворно, оттолкнувшись ногами от валявшегося ржавого коробка, зацепился руками за край забора и вскарабкался. Оглядевшись, он махнул им головой, что значило "пустой путь", и спрыгнул за пределы школьного двора.

     Вслед за ним вскарабкался по ржавому ящику, предусмотрительно оставленному здесь нерадивыми старшеклассниками, Сергей. Последним полез Игорь, ещё раз глянув по сторонам на серое здание школы, представляющее собой синтез архитектуры, скульптуры и живописи; на пустой двор с футбольным полем. Убедившись, что никого нет, Игорь махнул через забор, где его, чуть поодаль, ждали Вова с Сергеем.

     - Деньги есть? - спросил Вова, у которого они бывали редкостью, - он имел шестую степень гражданства, и его родители были слишком бедны для того, чтобы выделять ему деньги на карманные расходы. 

     - А что ты хочешь?и- слегка настороженно спросил Сергей, тем самым выдав наличие оных у него.

     - Пошли в сферы замажем, я на той неделе сотню с десятки на пирамидах при переходе на сферы поднял, - начал ему заговорщически предлагать Вова спустить деньги в азартные игры. Ни для кого не было секретом, что Вова был зависим от игровых автоматов, и как бы он правдиво ни рассказывал о своих выигрышах, это был лишь самообман, никто не верил в его выигрыши. И это, наверное, к лучшему, что родители не давали ему денег, потому что практически любую раздобытую сумму денег он спускал в автоматы.

     - Нет, я не хочу остаться без денег, - пренебрежительно ответил Сергей. 

     Сергей был гражданином четвёртой ступени, самой высокой из учащихся в их школе, и его родители, как правило, - если тот не провинился, - выделяли ему неплохие деньги на карманные расходы. В классе его прозвали мажором, и это отчасти соответствовало действительности. 

     - Может, возьмём курительной смеси?и- предложил Сергей.

     - Да ну к чёрту твою смесь,и- ответил слегка раздосадованный Вова. Серёга тоже скривил отрицательную гримасу:

     - С вами каши не сваришь, знал бы - лучше б в школе остался.

     - Пошли на рынок, за мостом, там радаров нет, - предложил Игорь.

     - Пошли, - оживлённо ответил Сергей, - а в школу будем возвращаться?

     - Да ну, всё-равно каникул не будет, - сказал Вова.

     Сергей лукаво взглянул на Игоря. 

     - Надо вернуться, всё равно домой ещё рано, а так сходим на рынок возьмём пирожных, там отличные пирожные продают, как в детстве, - отвечал Игорь, - и к последнему уроку вернёмся, у меня тоже есть немного денег.

     Всех удовлетворил этот ответ, и они пошли на рынок...

     Последней в очереди на медосмотр была одноклассница Игоря Ирина. Рядом возле неё стоял Андрей и держал её за руку. Школьный коридор был пустой - все прошедшие медосмотр разбрелись до начала следующего урока.

     Из-за двери медкабинета вышла одноклассница Юля и сказала, чтобы Ирина проходила на обследование.

     - Ничего не бойся, я с тобой, - подбодрил её Андрей, и она шагнула вовнутрь кабинета...

     Вова заказал себе пирожные (у практически единственной живой продавщицы среди электронных автоматов, напичканных всевозможными товарами, в которых можно было купить практически всё) со словами, обращёнными к Игорю:

     - Тогда я закажу себе восемь, если они такие хорошие, как ты говоришь.

     Игорь взял себе три. Расплатился за себя и за Вову и отошёл от прилавка с кондитерскими изделиями. Сергей заказал себе одно у полноватой круглолицей продавщицы, подошёл к продовольственному автомату и выбрал на дисплее бутылку газировки. Бутылка выпала из автомата, Сергей подхватил её, и они пошли прочь с рынка в направлении школы.

     Солнце уже достаточно сильно припекало, они остановились в тени какого-то серого высотного правительственного здания и принялись молча есть пирожные. Игорь ел без особого аппетита - сказывалась жара - и, глядя на уплетающего с энтузиазмом Вову, решил отдать последнее пирожное ему.

     - Пару пирожных я оставлю, - ответил ему Вова, - в школе доем. А ты прибереги воды, - обратился он в приказном тоне к Сергею. 

     Сергей сделал глоток, запив пирожное, и закрутил пробкой бутылку, никому не предложив.

     - Дай попить, - попросил Игорь: во рту ужасно пересохло после сладких пирожных. Сергей протянул ему бутылку, сделав глоток. Игорь, взглянув на читалку, продолжил: - Пора в школу - через пятнадцать минут начнётся предпоследний урок, - и вернул бутылку Сергею.

     Приблизительно через десять минут они перелезли через забор и, сняв пластыри с висков, были уже в школьном холле, зайдя через дверь кладовой. Прошло два урока с момента их ухода, не считая сорванного урока по истории. Вокруг сновали школьники вперемешку с учителями - была перемена. Они нашли своих одноклассников, толпившихся возле кабинета. Все стояли в кругу и что-то оживлённо обсуждали:

     - ...Вот это они влипли, - не то сочувственно, не то с издёвкой говорила их одноклассница Юля, небольшого роста, с рыжими косичками и электронными глазами.

     - Кто, что случилось? - попытался встрять в разговор Сергей.

     Тут Юля обернулась к нему и ехидно сказала:

     - Меньше нужно прогуливать.

     Тот оторопел.

     - А ты поменьше языком болтай, а то выгрызу твои никчёмные глаза, - агрессивно ответил ей за Сергея Вова. Именно за такого рода высказывания, от которых становилось некомфортно всем окружающим, он и числился на особом счету в школьной администрации, которая уже неоднократно подымала вопрос о понижении его ступени гражданства до седьмой. Вообще Комитет дал разрешение на его рождение только в качестве донора органов для какого-то сына из почтенной семьи, у которого с рождения были проблемы со здоровьем. И периодически Вову забирали в медицинский центр для трансплантации его органов, но Вова никогда и ни с кем не говорил на эту тему.

     Юля обиженно посмотрела на него своими искусственными глазами и часто заморгала. Наверное, она бы заплакала, если б смогла.

     - Ира беременна, - прервала нависшую тишину Марина. - Андрея вызвали на заседание в Комитет.

     И только тут Игорь заметил, что Андрея с Ириной нет среди присутствующих...

     - … Мы как индустриально развитая страна должны выполнять перед Правительством свои обещания по контролю роста народонаселения, - с энтузиазмом произносила речь на заседании Комитета женщина в деловом белом костюме, которая проводила сегодня медосмотр в школе. 

     Заседание проводилось в довольно просторном помещении, в здании районного Комитета. В помещении полукругом стояли в один ряд столы с установленными на них полупрозрачными мониторами-проекторами, за которыми сидели, кроме незнакомых Сергею людей из Комитета, директриса его школы, её заместитель, школьная медсестра и отец Ирины.

     Сергей, смиренно сложив руки на коленях и опустив голову, сидел на пластиковом стуле, посредине помещения, лицом к заседавшим. Возле него стояла женщина в белом костюме и уже около получаса произносила свою исключительно экспрессивную речь, изобличающую Сергея:

     - ...Никогда раньше люди не достигали столь высокой степени эксплуатации природных ресурсов планеты, и если мы не будем принимать исключительных мер, то последствия, я вас уверяю, будут катастрофическими. Цивилизация над бездной кризиса! Все мы знаем те пугающие цифры, которые говорят нам о том, что уже сегодня половина населения Земли не в состоянии получить необходимое для существования человека количество пресной воды. Корень проблемы - слишком быстрый рост населения. И мы как рядовые законопослушные граждане, если хотим выжить, должны, каждый на своём месте, с особой жёсткостью и строгостью соблюдать государственную политику Правительства по контролю рождаемости. И в первую очередь мы должны быть жестоки и строги к себе, именно к самим себе!.. 

     Вова, сидящий сам на последней парте, достал, шелестя, из пакета оставленные пирожные. Учительский контролёр уровня шума в классе отобразил все шумы, производимые Вовой на задней парте, учительнице математики - рыжеволосой женщине лет сорока в светлом деловом платье, Тамаре Иосифовне. Она кинула неодобрительный взгляд на Вову, но тот, даже не заметив этого взгляда, принялся есть пирожное. Учительница решила не прерывать урок из-за этого сорвиголовы и продолжила рассказывать новую тему, используя электронную трёхмерную школьную доску. 

     А Вова тем временем, не обращая внимания на учительницу, съел довольно быстро первое пирожное, затем достал второе - хотел растянуть немного удовольствие, - но и это отправилось довольно быстро вслед за первым.

     Вова, покончив с пирожными, слегка толкнул рукой в лопатку впередисидящего Сергея:

     - Дай воды запить.

     Сергей уже было ринулся рукой под парту за бутылкой с водой, как поймал на себе недовольный взгляд Тамары Иосифовныи замер.

     Вова, наклонившись и не видя за спиной Сергея учительницы, недоумённо повторно толкнул в спину одноклассника:

     - Слышь, дай воды попить, жлоб!

     - Встать! - визгливо прокричала учительница.

     И хоть её не было видно, сомнений у Вовы, что этот крик адресован ему, не было. Он вальяжно, с печальным лицом праведника, поднялся во весь рост, ловя на себе взгляды одноклассников.

     - Пошёл вон, чтобы я тебя больше не видела на своих уроках без видеоразрешения директора!

     Сергей, находящийся на "линии огня", замер на месте, втянув голову в плечи. Вова уже направился к выходу.

     - И ты тоже, - обратилась к Сергею Тамара Иосифовна.

     - Не пронесло, - мелькнуло в его голове, вслух же он попытался что-то сказать в свою защиту:

     - Но, Тамара Иосифовна...

     - Я сказала, пошли вон. Оба!!!

     Сергей поднялся и зашагал из класса вслед за Вовой, который уже был возле двери.

     - Говорил, надо было не возвращаться, - проговорил в коридоре Сергею раздосадованный Вова.

     - Да помолчи ты, из-за тебя и мне ни за что прилетело. Сейчас надо идти к директрисе, пока домой не дошло. Отец меня убьет. А всё из-за тебя...

     - Ага, ты ещё поплачь, девочка.

     Так, припираясь между собой, они дошли к кабинету директрисы.

     - Ну что, давай, смельчак, - проговорил Сергей Вове.

     - Не впервой, - и Вова нажал на сенсорный монитор на двери.

     Монитор загорелся бледно-голубым светом:

     - Ады Александровны сейчас нет на рабочем месте. Она на заседании в комитете. Оставьте своё послание, при необходимости, и я передам его, как только она будет на рабочем месте, - проговорил вкрадчиво мягкий женский голос электронной секретарши из монитора.

     - Вот и всё, - промолвил Сергей, - не успели. Ну что, теперь точно домой.

     - Почему?

     - Потому что следующий, последний урок - опять математика, и она навряд ли так быстро простит нас без разрешения директрисы, - отвечал он Вове, слегка поёжившись при слове "директриса", которое вызывало в нём неприятные ассоциации. - Можно, конечно, подойти к ней на перемене и попросить прощения...

     - Я не пойду, - резко оборвал его Вова.

     - Да и смысла нет, кляуза уже наверняка отправилась домой. Пошли где-нибудь погуляем.

     - Пошли.

     И они направились к лазейке в заборе уже второй раз за день, так как охранная электронная система наблюдения не выпустила бы их наружу до окончания уроков.

     Подойдя к забору, они заметили на футбольном дворе женскую фигуру. Приглядевшись, разглядели одноклассницу - Ирину. Она сидела в светлом платье на зелёной траве, уткнувшись лицом в ладони. И они направились к ней, стараясь не попадать в объективы радаров.

     Подходя, они услышали её монотонные всхлипы - она плакала, уткнувшись в ладони.

     - Ира, - несмело произнёс Сергей, но та даже не шелохнулась, продолжая плакать.

     - Ира, - повторил он своё обращение к ней, но на этот раз уже низким, сочуственно-участливым тоном.

     Она пошевелилась и, подняв лицо с ладоней, взглянула на недоумевающе-глупые лица одноклассников:

     - А, это вы... - глаза её были красными и ужасно печальными. Она провела тыльной стороной ладони по носу и, протерев глаза, посмотрела задумчиво сквозь них, словно не замечая:

     - Комитет заставил меня сделать аборт, - от этих слов, а точнее, от интонации, с какой произнесла их Ирина, у Сергея сложилось ощущение, что на него упало лезвие гильотины.

     - Вот, только приехала из клиники, - продолжила она. - Пять минут - и нет Сашеньки. 

     По её довольно симпатичному лицу снова потекли слезы, но она уже не закрывала лицо:

     - Где же ты, Андрюша?

     Вова и Сергей оторопели, не понимая, это она спрашивает у них или же просто так образно выразилась. Повисла тишина, которую грубовато нарушил Вова:

     - Андрея забрали на заседание в комитет, там, говорят. и твой отец. В общем, ещё ничего неизвестно, они не вернулись. Но...

     Вова хотел продолжить и сказать довольно обыденно звучащую фразу типа: "Я уверён, что всё обойдётся" или "Я думаю, что всё будет хорошо". Но, взглянув на опечаленную Иру, он осёкся.

     В этот момент она показалась ему самой прекрасной, нежной и чистой девушкой на земле и вместе с тем такой уязвимой. Он испытал неожиданный прилив нежности к ней, и ему захотелось сказать что-то особенное, что-то гораздо выше всех условностей, чтобы ей действительно стало легче, чтобы это действительно утешило её. Не находя подходящих слов, он просто взглянул в её влажные глаза и, неожиданно для самого себя, обнял её, и она тихо заплакала, уткнувшись ему в плечо...

 

     Николай Владимирович еле дождался обеда и выбежал на улицу, за пределы здания корпорации, чтобы купить в автомате лейкопластырь и каких-нибудь обезболивающих таблеток: ужасно болели ступни ног, к тому же ещё и кровоточили.

     Он успел уложиться в пятнадцатиминутный обеденный перерыв - купить запланированное, - и за две минуты до окончания обеда центральный компьютер корпорации зарегистрировал его присутствие на рабочем месте. Выждав пару минут, он произнёс контролирующему компьютеру:

     - Я на перекур.

     - Николай Владимирович, напоминаю Вам, что это третий и последний на сегодня перекур, - ответил ему оперным голосом контролирующий компьютер (тон голоса компьютера позволялось выбирать самому). - У Вас есть пять минут, прошу не опаздывать.

     Николай торопливо встал, закинул в карман пиджака купленный лейкопластырь и вышел из отдела, стараясь не привлекать к себе внимание коллег.

     Выйдя из отдела, он зашагал в сторону туалета, где по совместительству находилась курилка. В коридоре он увидел удаляющегося парня, который сегодня утром нагрубил мужчине на шоссе возле разбитого эвакуатора. 

     - Эй, парень, - окликнул он удалявшегося парня. Одна из коридорных камер слежения тут же направила на него своё око.   - Всполошились, - подумал про себя Николай Владимирович.

     Парень обернулся и зашагал в его  сторону:

     - Говорите быстрее, что Вы хотели, у меня мало времени.

     - Я с Вами сегодня утром... - начал Николай.

     - А... это Вы, я узнал Вас, - прервал его парень и, простодушно улыбнувшись, протянул ему руку для знакомства. - Алексей.

     - Николай, - не добавляя отчества, представился он в ответ ему и пожал протянутую руку. Ему определённо начинал нравился этот парень. 

     - Ты не опоздал, Алексей? - участливо поинтересовался у него Николай.

     - Да какой там не опоздал, грёбанные пробки, - заворчал в ответ парень. - Уже второе опоздание, точно без зарплаты в этом месяце оставят. - И весело добавил: - Чтобы не опаздывать, на нашу работу нужно на вертолёте летать. А вы опоздали?

     - Нет. Успел. Правда, ноги чуть не переломал... - ответил он, и на этих словах боль в ногах резко напомнила о себе, его чуть-чуть пошатнуло.

     - Вам плохо?

     - Нет, всё в порядке, - выдавил из себя Николай. - Слышь, Алексей, у меня сейчас перерыв на перекур заканчивается, скинь мне свою визитку на коммуникатор, и мы когда-нибудь пропустим после работы пару коктейлей, - и Николай, попрощавшись, прихрамывая, пошёл в свой отдел.

     Зайдя, он сел на свой рабочий стул и, открыв перед собой документы на мониторе, размышлял, что, наверное, зря он не пошёл одевать пластырь. Отпрашиваться у компьютера в туалет было невыгодно, потому что он обязательно проведёт визуальную поверхностную диагностику для определения, действительно ли Николай так хочет в туалет, что его стоит отпустить без штрафных санкций. При этой диагностике компьютер, несомненно, определит, что Николаю нездоровится, и отправит его на неоплачиваемый больничный, с изъятием из последующей зарплаты денег в двойном размере в медицинский международный фонд.

     - А впрочем, я обрёл нового знакомого. Мне определённо не хватает среди знакомых таких позитивных людей, - утешил себя Николай…

     Зайдя домой вечером, он привычным небрежным движением извлек из кармана свой разряженный коммутатор в прихожей и кинул с размаху об стену - тот, вязко ударившись об стену, прилип к ней и загорелся зеленоватым оттенком: начал заряжаться. 

     Николай посмотрел грустно на него - ужасно болели ступни, - повалился на кресло, измотанный. Взглянул вниз на ботинки, с которыми он, казалось, сросся за сегодняшний день. Глаза закрывались, и Николая заснул бы в прихожей, но силой воли заставил себя наклониться, чтобы разуться. На полу валялись остатки разбитого электронный пылесос. "Опять Максим пьяный домой пришёл", - безучастно пронеслось в его голове. Он поднял глаза и посмотрел - в комнате Максима свет не горел, - наверное, уже спит, подлец.

     Руки лениво опустились к обуви, развязали шнурки и принялись снимать ботинки. Николай наблюдал за своими руками, ощущение было, что это не его конечности, а щупальцы какого-то робота-манипулятора. И тут резкая боль электрическим разрядом ударила в мозг, и его тело начало заваливаться набок. Окровавленная стопа ноги прилипла запекшейся кровью сквозь одеревеневший носок к подошве ботинка, и, когда он снимал его, запёкшееся рана снова резко открылась и закровоточила, принеся дикую боль.

     Сквозь внезапно застившую его глаза мутноватую пелену Николай увидел выходящего из своей комнаты Игоря.

     - Всё… в порядке, сынок, - выдавил он фразу из своего пересохшего рта, поймав на себе обеспокоенный взгляд сына. Он хотел собраться, но в мозгу снова резко кольнуло, и он с этой новой волной боли не смог совладать. Глаза мгновенно заполнил чернильно-чёрный туман, и Николай, уже без сознания, обессиленно повалился на пол перед опешившим сыном…

     Заплаканная Ира, выбежавшая со скандалом из квартиры в домашнем халате, под истерический плач матери и  вопли отца, хлопнув входной дверью, ринулась вверх по ступенькам. Добежав до двери, ведущей на чердак, она замерла на мгновение. Залезла руками в карманы халата и принялась нервно шарить в них в поисках ключа от чердака. Когда-то она сделала себе, втайне от родителей, дубликат ключа от двери чердака, ведущей на крышу: она любила проводить время на крыше вдвоём с Андреем. С этим местом у неё было связано много тёплых воспоминаний: здесь они впервые поцеловались, когда случайно забрели сюда, здесь мечтали о свадьбе после окончания школы, о своей счастливой совместной крепкой супружеской жизни .

     Ключа в карманах не было - разве, выбегая прочь из дома, она могла об этом думать! Ира уже хотела сесть под дверью и разрыдаться, но тут заметила, что дверь была открыта, об этом символизировал зелёный датчик на табло замка. Она толкнула её рукой - тёплый вечерний воздух приятным дуновением ударил в её раскрасневшееся лицо. Слегка начало резать глаза. Она протёрла их руками, часто заморгала - вроде стало легче видеть - и двинулась вверх по металлической лестнице в проём, ведущий непосредственно на крышу. 

     Пройдя по крыше пару метров и завернув за угол надстройки, она увидела тёмный человеческий силуэт, сидящий к ней спиной на бортике крыше, свесив ноги вниз за борт, на улицу. Подойдя ближе, Ира заметила рядом с фигурой, на парапете, наручные механические часы и электронный ключ, такой же, как у неё - несомненно, она узнала эти предметы. Глаза снова заслезились:

     - Андрюша… - выдавила она из себя сквозь слёзы такое родное для неё слово и, наклонившись, нежно приобняла сзади за плечи Андрея, тихо разрыдавшись в его плечо.

     - Знаешь, - заговорил как-то безучастно Андрей, даже не пошевелившись, - мне понизили степень гражданства, и Комитет запретил нам с тобой встречаться. Он повернул корпус к Ире, сбросив её лицо с плеча, и пристально посмотрел ей в глаза. Губы зашевелились в порыве что-то сказать, но затем замерли, и он, подавшись к ней, нежно обнял её. Ириа снова заплакала, уткнувшись в его грудь. 

     Слегка успокоившись, она присела рядом на парапет и положила голову на его колени, больше она уже не плакала. Повисла тишина, Андрей гладил ей волосы, безучастно смотря вниз с крыши. 

     - Они убили Сашу, - проговорила она еле слышно, подняв голову и посмотрев на его лицо, - нашего Сашеньку.

     Снова повисла тишина.

     - Мне сделали аборт, - прошептала Ира. - Но у нас ещё будут дети. И не один, а двое или, может быть, даже трое, и мы будем счастливы. Правда, Андрей?      

     - Обязательно будут, - ответил печальным голосом Андрей и, опустив взгляд вниз на свои свисающие с края ноги, слегка заёрзал на месте, затем резко повернул голову и взглянул в её глаза.

     И тут она увидела безумную искру, на мгновение загоревшуюся в стеклянных глазах Андрея, сердце кольнуло, и на щёки беззвучно накатились слёзы. 

     - Мы будем жить в центральном парке… - шёпотом продолжил он, отведя глаза в сторону, - как мечтали. В большом красивом уютном доме, где нам никто не сможет помешать… Во дворе у нас будет стоять фонтан, самый лучший в мире. И у нас будут дети. Самые прекрасные дети на этом свете. Обязательно будут, - соврал ей Андрей, которого сегодня по указанию Комитета стерилизовали… 

11.12.2010