ПРЕД РОЖДЕСТВОМ
Монисто рябины, морской ряби ворох,
в небесных сетях золотеющий сполох,
в краю многозимья, блистая, из белой
с искринкой становится изморозь смело.
Возможен Путь истин Господних – парадно.
«Мир исповедим!» – в счастье голос за кадром.
С ветвей мирозданья (ведь так и годится)
слетело доверье непуганой птицей.
В краю первозданном – в краю первостишья
так тихо, что не изречёшь слово «тише»,
не в нём сообщенье – «погода ненастна»,
не в нём отразится строка, что напрасна.
Слова, что нагрянут с удачей весенней,
слова, одарённые пришлым везеньем,
как поздней любовью… Да что – меч из ножен?..
Рожденье Христа возвестить кто-то должен!
Поруки людей и на крылья архангелов.
Содом. Искупленье. От начерно к набело.
Слова Книги книг глупо с высшим не спорили –
в потопе толкнули колёса Истории…
В ГЕФСИМАНСОМ САДУ
А юдоль позвала надсадно,
вчуже свет ей, что мягок, розов…
Крест теней Гефсиманского сада
прожигают кровавые слёзы.
Я лишь ветер, чтоб выхватить болесть,
донести – на Христа есть Иуда.
О Джульетте печальнее повесть?..
Иоанн, голова, Ирод, блюдо…
Сын – Отец, в стебле сокодвиженье…
Ни любимой, ни брата, ни ровни…
Боже, сбавь в глазах напряженье,
пусть хоть слёзы будут без крови!
Закричать бы мне громче ветра,
где заветы весомее хлеба!
Нищий плачет в рукав: «Лишь вера…»
Не меняются планы неба…
Плач у храма и слава Богу…
И в жестянку гроши, как в нишу…
Всю обиду твою, тревогу
слышу, колокол. Слов не слышу.
А на ветках пустые гнёзда,
словно шляпы для подаяний.
Что подам, кроме взгляда к звёздам
и заплаканных глаз сиянья?..
Из вертепа страстей и – к Саду,
как подняться с колен и выжить.
Я смогу, всё расслышав, Самый,
из себя кровью Слово выжать!
Если колокол грянул, значит,
мне на переливанье слова.
Потечёт по венам. Иначе
сердце жить во мне не готово.
Я скажу своё – слов по горло…
И пойму в слезах без Саади,
что безмолвие – к мраку, скорби,
только слово Христа ради.
МОРАЛЬ
Волк загрызал, любая кость
поперёк горла не ставала.
Так в вожаки из злости злость
приводит с самого начала.
Мне – баловнице облаков,
не увлекающейся смертью,
казалось с детства – у волков
и сердце обрастает шерстью…
Вожак старел, дряхлел. Мультфильм
добрей, а жизнь… Не всем по Маугли…
Как заяц, волк стал уязвим.
Бормочет – не рычит. Все канули
силёнки… Волки и мораль?..
Никто ослабших не утешит.
Всем «слабака» загрызть пора.
Чужие все, хоть в стае те же…
Вой на луну – понятней фраз.
Уже смердит «родне», как падаль.
Не властен волк знать – сколько раз
от слабости хрипеть и падать.
Приказывал другой, рыча,
а старый стал добычей слабых
по стае… Больно, но молчал,
когда клыки спасали как бы…
Не может стая изумить –
почтить, а не загрызть по смерти…
Мы стали оттого людьми,
что можем думать о бессмертии.
ВЕРУЮ
Мир не спасти?.. А мне дороже – веруй!..
Там, где удушье повергает в плач,
я за поводья повела химеру,
как лошадь, и пустилась с ветром вскачь.
Земля суха, жаровнею чешуйки,
возделывать такое не дано.
Но хлеб насущный – в дом (совсем не шутки!),
ведь верила и бросила зерно.
Святого нет? Мир на закланье отдан.
Сомненья загрызают всех и сплошь…
Зови меня, и я пойду по водам,
поверив – Ты меня не подведёшь.
О как же невозможно всё и просто:
прими, и лопнет горестей узда.
В округе хмурой костно-високостно,
а мой мир изменился – не узнать!
И в голос – без налёта святотатства –
мне собственные мысли говорят:
«С тем, что нам дорого, прекрасно расставаться
у алтаря».
Не пленник математики. Что небыль (?),
о чём-то точном в ночь не сокрушась,
когда есть притягательное небо
и прикладная с крыльями душа…
ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО
Где волны в четыре руки
сыграли на клавишах пены,
на мокром песке в три дуги
все башенки благословенны,
где образ миров завершён
мазками усталых столетий,
где шёпот опал камышом,
а ветер развязывал сети,
чуть слышно взлетала сова,
сползала змеёй тьма в ущелья –
там молча взывали слова,
как души, что ждут воплощенья.
Там ангел над ними летал,
как будто должно быть так в мире.
Эфир* предрекали летам –
реальность или Эмпирей.
Бывают слова на беду,
пророки и лицедеи…
Но есть для души! Доведут
до истины от идеи.
Где зной, но не просят воды, –
прозренье. Там люди сияют!
Дождался меня поводырь –
слепца между сном и явью.
*эфир – гипотетическая
проникающая среда.
2 Проголосовало
