Стихи лауреатов фестиваля «В стенах серебряного века–2013» по всем номинациям.
ЛауреатыТАТЬЯНА ОСЕНЬ(г. Запорожье)* * *На забытом погосте давно почернели кресты,и седой чернобыльник застыл у осевших могил.Ветер охнул, срывая с берёз лоскуты бересты,будто пьяница горький, не с той поднимаясь ноги.Вот и в окнах домов вековая застыла печаль,и деревня насупясь глядит, словно старый погост.То-то смерть гулевала: стегала, рубила сплеча.О, каким был обильным тем ветреным маем покос!И не пухом земля, а всё жёстче с годами постель...Поклониться могилам лишь мысленно дети придут.Эти холмики летом укроет трава-повитель,да крапива обсядет сторожку, как старый редут.Новых сталкеров манит наживы опасной манок.Что до Гейгера* – в риске всегда есть момент куражу,и неважно уже, что же там, на небесном панно:то ли россыпь Рамо, то ль рассыпано звёздный кунжут.Это вирус распада прошёл – по земле, по судьбе.Вот и ферма гнилая сронила полкрыши с плеча...Видишь, аиста тень притаилась на хлипком столбе,чтобы видеть, как ночь будет зыбку пустую качать?..* Ганс Вильгельм Гейгер – немецкий учёный,который изобрёл в 1908 г. счётчик.* * *Не продохнуть: дела, дела...Не стало сил писать ночами.Переросла свои печалии, словно озимь, ожила...Бывало, боль бурлит в грудии жжёт (глубинно, как у Босха),и стынет день, подобно воску,моим предчувствиям сродни.Я беды выпила до дна.Что опыт? Путь всё так же труден.Чтоб к свету вырваться из буден –пишу стихи при свете дня.С годами меньше кутерьмы,и возраст следует примете:чем горше жизнь – тем жажда светасильней в преддверие зимы.* * *А дом наш пригоден – ну, разве на слом...И глупо гордиться своим ремесломкухарки и прачки.Я ночь коротаю (ну, что ж, поделом...)за письменным старым, скрипучим столом,как будто в горячке.Мне поле страниц, словно полюшко, жать,себе до утра угождать – убеждать:жалеть-то о ком?И мне не пристало – печалиться, ждать,в ладонях горячих обиду кататьхолодным снежком.Скользит полудрёма колечком с руки.Светлеет... На кухне – следы от муки(усердья – на грош...).А тот, о котором заботы легки,рассеянно скажет: «Не плохи стихи,вот пудинг – хорош!..».ТАТЬЯНА СОНАТА(Татьяна Жилинская) (Беларусь, г. Минск)ЗонтСлезы градом на пальто.Дрогнул зонт на остановке.Всё не так и всё – не то.Ах! Какой же он неловкий.Не помог, не защитил,Не влепил нахалу сдачи...И теперь, совсем без сил,Над хозяйкой горько плачет.«Как же, господи-прости,Так могли её обидеть?Мокнет, бедная, грустит,Ничего вокруг не видит.Вон троллейбус! Этот – наш!Доставай скорей бумажник...»Растрепался эпонаж*...Расшатался набалдашник...И дрожал несчастный зонтВ тонких пальчиках девчонки.Он бы... сдал себя в ремонтЗа её сухую челку!Он бы... заменил каркас,Ручку, кнопочку и спицы,Чтобы хлопнули хоть разЭти чуткие ресницы.Купол бы сменил на тот,Под которым смотрят смело!..А какой-то обормотВдруг сказал ей: «Надоела...».Он бы... так ему ввалил!Чтоб вовек – не отряхнуться!Но, увы... хватило силНа «тихонько размахнуться».Но, увы... не смог... сглупил...Слёзы горькие – напрасны...Он бы... новый ей купил:Стильный, яркий, сине-красный...* эпонж – ткань для зонта.Неприкаянный мойВ серых буднях чужих, неприветливых сновНе смогу ничего о тебе рассказать.Только голые ветви капризных мировБудоражат замерзшую синюю гладьИ плывут, и плывут, в лунном свете скользя.Крутит смутная ночь чей-то рваный покой.Но, как прежде, к тебе прикоснуться нельзя,Неразгаданный мной, неприкаянный мой...Пропадут ли когда-нибудь горести прочь,Хоть банальностью строк рвётся сердце в клочки?Начинает искать прихотливая ночьСумасшедшего неба шальные зрачки.И скрипит письменами, вздыхая, метель,Замерзает огонь под застывшей рукой...Но как прежде, к тебе не откроется дверь,Неразгаданный мной, неприкаянный мой.О тебе рассказать... не смогу... На бегуОдеваю на фразы и мысли замки.Только голые ветви берёз сберегу,Распластавших по небу свои плавники.И летят вереницы взлохмаченных ламВ темноте, над понуро застывшей рекой.Но как прежде, не встретиться, видимо, нам,Неразгаданный мной, неприкаянный мой...Полетели февралями...Полетели февралями – ты в рассветы, я – снежинкой,Если мы чего достойны, то – и встретиться в полёте.Мне, наверное, на плечи ляжет трепетность пушинкой,А тебе – шальные рифмы в золотистом переплёте.Ты – поставишь их на полку, не вздохнув, не улыбнувшись,Я – заплачу от обиды предвесенними дождями.И отваром зимних шишек, чуть заметно поперхнувшись,Зимний день двоим напомнит: «...полетели февралями...»Зимний день и зимний вечер, вмиг сковав морозом руки,Превратят их в чудо... чудо... в чудо-перья с хрусталями.Что нам ждать ещё от вёсен, кроме старости и скуки!Ты согласен? Полетели, полетели февралями!Я – снежинкой... ты – в рассветы... ты – проснёшься и напишешь:«Удивительным и честным месяц был тот между нами...»Я растаю зимним утром и капелью, слышишь, слышишь?Буду звонко хулиганить: «...полетели февралями!..».…………Полетели февралями...Он – в рассветы... а снежинкаВсё кружилась и мечтала... Что с неё ещё возьмёте!И растаяла слезинкой... Не капелью, а слезинкой...На красивой, новой книжке в золотистом переплёте.Поцелуй«Поцелуй!» – его молила истовоНа заре беглянка сумасшедшая,Не смущаясь взглядов злого пристава,По приказу свыше грех нашедшего.После шла, свободная и дикая,Гордо шла!А вслед шептались ставенки:«Ишь – плывёт! Скорей сюда гляди-ка ты!»«...да, у мужа чин, поди, немаленький...»Чин не маленький, да возраст...Плетка конская –Бить жену – пускай себе отчается!Покусает губы – девка взрослая...Коли жить, как все, не получается.Вечер... Жадно старость липнет в простыни,Тело манит, юной статью дразнится.Поцелуй...Прости её ты, Господи!Между ними ведь такая разница!Пробегала мимо жизнь...Пробегала мимо жизнь, подобрав подол...С позабытых пустырей доносилось: «Гол»!С позаброшенных дорог – пахла вкусно пыль,И торчал среди двора – печки жженый киль...Две игрушки на скамье – кукла да медведь.Польку им не танцевать, песенки – не петь.Где-то детский голосок, в горле – горький ком.Пробегала мимо жизнь, просто... босиком...Пробегала мимо жизнь, с кипой рваных нот,Клан великих бунтарей обещал полёт...Разрушались миражи под руладой гамм,Оставляя на душе пару рваных ран.Три мелодии тоски – скомканный бемоль,Диссонансом на полях жалкая триоль...Ключ скрипичный, до-диез, интервалов фарш.Пробегала мимо жизнь, напевая марш.Пробегала мимо жизнь, вне волшебных рамп,Закрепляя на судьбе неудачи штамп.Копирайтом издан в стол первый трудный акт,Вне тональности звучал предпоследний такт...Вне тональности каданс... запах сигарет...Стреттно – доча, дача, дождь... чёткий трафарет.И вне правильности форм – скупердяй глагол...Пробегала мимо жизнь, подобрав подол.* стреттно – от stretto – ускоряя / сжимая, сокращая(изменение темпа в музыке).СЕРГЕЙ СЕМЁНОВ(Россия, Саратовская обл., г. Балашов)Спасибо вамСпасибо вам, ушедшие друзья...В остатках дней на вашем месте – прочерк...Внезапной смерти узнаваем почерк.И ближе к небу очередь моя.Спасибо вам, безликие враги.Вы, как никто, отчаянно живучи.Когда мне больно, вы сильней и круче.Идущему в болото – нет слеги...А равнодушным отдаю билетна скорый поезд в призрачное счастье.Там, где гордыня дружит с безучастьем,мне места нет... и света тоже нет...Спасибо тем, кто помнит о друзьях...Спасибо тем, кто рядом, если больно...И даже вы, предавшие невольно,живите с миром, помня: мы – лишь прах...Бывшие братьяБывшие братья... Вечер... Нервы напряжены.Вот, говорим, а завтра – слово за автоматом.Боже, не дай нам встречи там, на тропе войны.Бывшие братья... Случай... Вражеские солдаты.– Дай закурить. Как дома? Мама твоя жива?Похоронил?.. Я тоже. Вечно земля им пухом.Что-то застряли комом в горле мои слова:– Ты против нас воюешь? Я ведь не верю слухам...– Благодарю за честность. Нет – не зову патруль.Дай-ка, ещё покурим. И уходи дворами.Бродит озноб по коже, а на дворе – июль.Что же творится в мире, проклятом небесами?Бывшие братья... Полночь... Надо идти. Пора...Смятое сердце рвётся, словно пустая пачка.Пахнет, как кукуруза, местная джугара,а гимнастёрки – дымом выкуренной заначки.Ты обнимаешь крепко... Нервам, похоже, край...И напоследок просьбой я разговор итожу:– Если случится, слышишь, в спину мне не стреляй...Молча киваешь:– Ясно. Ты мне, братишка, тоже...Я вернусь!Дайте мне телефон! Всё потом: и лекарства, и скальпель.Подождите с наркозом! Да! Требую, а не прошу.Хлещет кровь? Ничего. Это стоит потерянных капель.Дайте! Слышите? Дайте! Я знаю, что камень взбешу.Дайте мне телефон! Я хочу. Я могу. Я успею.Я обязан успеть! А потом – забирайте, весь ваш.Что скажу? Это ей... Дайте, я же от боли тупею,В голове появился чумной металлический гранж*.Дайте мне телефон. Двадцать лет – словно гонка сплошная,А сейчас понимаю, что делом не всё доказал.Наконец то...– Привет... Я люблю тебя... Слышишь, родная?Ты нужна мне... Вернусь...Вот теперь я спокоен... Сказал...* гранж – музыка с сильно искажённым звукомэлектрогитар и с текстами на тему депрессии.Зима вроде, брат...Зима вроде, брат. Новый год потревожил бюджеты.Я снова курю, а надеялся запросто бросить.Забытое солнце в окошке спешит заморозить,а может согреть убежавшую строчку сонета.Зима вроде, брат... Телевизор и море инета.Жена, словно пчёлка, на кухне в салатах хлопочет.А я страшно злюсь, потому что настырно не хочетко мне возвращаться высокая планка сюжета.Зима вроде, брат... Ощущаю себя не поэтом.Идут передачи. И чувствую: всё... Асфиксия...Я, словно онколог, смотрю результат биопсии.Диагноз смертелен... И вместо сонета – памфлеты.Зима вроде, брат... А политики воют фальцетом.Теперь мне понятно, зачем удавился Есенин.И мир с той поры остаётся себе неизменен.Не мысли, а башня, – которую сносит при этом.Зима вроде, брат. Доставай-ка ещё сигарету –и жахнем по пиву, с холодным и вкусным лососем.А после махнём прямо в Болдино, к Пушкину, в осень.Да... Надо суметь оставаться в навозе эстетом.С днём рождения, брат!Зимний вечер... Луна зажигает звезду осторожно.Ветки старого клёна рассыпали тень по литью.Ты прости, брат, что поздно. Спешил. Но с дорогами сложно.Хорошо, что успел. Выпьем спирта за днюху твою?На могиле цветы... Значит, помнят, и это приятно.Улыбаешься? Здравствуй... Прости... Обелиск обниму.На лучистой звезде я душою навечно распятый.Бьёт наотмашь вопрос: почему? Почему? Почему?Юность, где ты?.. Ушла... Мы с тобой её вместе встречали...Помню: часто дрались. Ты был резок, и я – не ханжа.Но когда на меня отморозки толпою напали,Закрывая собой, ты спасал мою жизнь от ножа.Ты стихи не любил, поясняя: таланта не дали,Потому о своих я упорно и долго молчал.Как опешил я, брат, когда там, на усталом привале,Мой блокнот наизусть ты для наших ребят прочитал.И спала тишина в том, пропахшем бедою, капкане.И разбавил печаль горький запах лесной черемши.«Отвоюем, придём, выпьем спирта в гранёном стакане,И ты, брат, вот об этом, пожалуйста, нам напиши...»Я пришёл и пишу... А тебя столько лет уже нету...И в твой цинковый дом я теперь прихожу каждый год.С днём рождения, брат! Не волнуйся, нормально доеду...Мне так больно сейчас... Так, что спирт ни за что не возьмёт.ТАТЬЯНА ГОРДИЕНКО(г. Запорожье – Россия, Подмосковье, г. Щёлково)ЮРИЙ СЕЛИВЁРСТОВ(Россия, г. Оренбург)* * *Так было, есть и, знамо, будет –Не жизнь, а сдача по рублю...От нелюбви уходят люди,И этого я не люблю!Не от смертельного недугаИ не от старости, скорбя,А потому, что мы друг другаНе возлюбили, как себя!Мне повезло: под этим небомМеня любили, я любил...А всё одно – как будто не был,Хотя, по книжкам, вроде был!Но даже на вселенской тризне,Отведав лиха на крови,Не дай мне, Бог, при этой жизниРасстаться с ней от нелюбви!* * *Скудеет осени заклад,Вот и сентябрь ушёл в довесок...И влёт подстреленный закатЗабрызгал кровью перелесок.И началось...Всё, как всегда!Борьба жестокого с прекрасным.И в речке жёлтая водаТревожно замутилась красным.И, рассердившись, как свекровь,Влетела грусть в калитку сада...И запеклась на листьях кровь,Смываясь ливнем листопада.Природа искони права –Её кострам не надо спичек...Одно спасенье – ПокроваДа этот листик меж страничек!* * *Ты напрасно время поминаешь –Слышишь, снова стрелки встрепенулись...Аисты вернулись, понимаешь!Люди, это аисты вернулись!Да не там, не там, смотрите выше –Не ищите в небе путь окольный...Вот они уже на вашей крыше –А вон те ещё над колокольней!Аисты – душевное причастье,Аисты – надежда и подмога...Сколько счастья, сколько в небе счастья,А ведь счастья не бывает много!Брызги солнца, как земные звёзды,Засверкали в золоте заката...Видите – они венчают гнёзда, –Значит, скоро будут аистята!Может быть, есть птицы и красивей...Может быть!А на сердце ложатся –Эти, что кружатся над Россией,Над забытой родиной кружатся...* * *Моя душа по-прежнему чиста!И потому всегда, везде и всюдуЯ вспоминаю милые места,В которых никогда уже не буду.Далёкие, но близкие края,Где, кажется, и солнце не садилось,Где юность соловьиная мояВ моих мечтах навеки заблудилась.Как хочется в черёмуховый райПо той пропахшей росами тропинке...Не умирай, мечта, не умирай,Ведь мы с тобой – близняшки, как травинки!Ведь без тебя и вздоха не прожитьВ сегодняшних раздраях и разорах...Ах, мне бы только память освежитьВ твоих благочестивейших озёрах!Как хочется в звенящие леса,На те пруды с крутыми берегами,Где мы ныряли прямо в небеса,Выныривая там, за облаками...* * *Зазвенят колокольчикиНа покосном лугу...Мне не жалко нисколечко,Что я так не смогу.Зазвенят-закачаются,Словно кланяясь вслед...Всё на свете кончается,Даже сам белый свет.Мне немного запомнится –Только речка и лес,Да кукушка-бездомница,Да слезинки с небес,Да такая послушнаяВековая печаль,Да косы полоснувшаяМёртво-синяя сталь...А ещё, если вдуматься, –Как надежды глоток,Эта девочка-умница...И в ручонке цветок...ОЛЬГА ЛЕБЕДИНСКАЯ(Запорожье – Днепропетровск)Читающим Пастернака и МандельштамаТебе подменили глаза.Ты это никак не заметишь!Так мир могут видеть и знатьЛишь птицы, деревья и дети.А ты на людей по-людскиВсё смотришь по старой привычке.Как глазом, заведомо птичьим,Ты видишь штрихи и грехи?Мы знаем, что знает сосна,И дети, и птицы из мрака:Закапали взгляд ПастернакаОт приторной взрослости нам.А мне, чтобы было верней,Чтоб не записалась в подростки, –Мелков мандельштамовых горсткиРассыпали в каждом дворе.* * *Измерить лунный мир тоскою Блока,Увидеть сад глазами Пастернака,Быть по-цветаевски нещадно-одинокой –И не заплакать.Прикидываться Гамлетом тревожно,Растить в себе самой Наполеона,Не отличать, что нужно и что можно,Не быть влюблённой.Устало повторять за чашкой чаяО добрых людях злые анекдоты,Манерничать, почти не замечая,Откуда, кто ты.С трудом принять: все – инопланетяне,И ты отмечен странною судьбою,Хотя порой на гения не тянешь.Но быть собою,Задумчиво, тоскливо и прилежно.Себя прощать за многие ошибки.Быть чем-то вроде тонкой, неизбежнойНебес улыбки...Осипу МандельштамуТы в пустоту смотрел на полноту,Ты правил аромата чернозёмом.Израиль твой чертогом был Христу,И Русь твоя была Вселенной домом.Как стройно уходили кораблиВ пространство вездесущего Гомера!Ты не грядой, не строчкой был земли –Ты был её неповторимой мерой.Ты глубже был, чем все мы вместе есть.Ведь сказано уже, как мы зависимОт гущи переполненных небесИ вспаханных щемящим солнцем высей.Теперь мы все зависим от тебя,Перемешавший толщи плугом солнца!Шепчи, ищи, свищи свои поля,Ось неба, зрение осы – мой Осип...* * *Из цикла «Чёрная бабочка»Страсть, докатившаяся до предела,Ночь, разросшаяся до белой,Душа, разросшаяся до цыганской,Судьба, разметавшаяся до пляски. –Бабочка чёрная.Колокол, небо доставший Русью,Германия, вышедшая из русла,Неудержимость и пенность Медеи.Горести смертнейшего из людей. –Бабочка чёрная.Бессонность вокзала и культ расстояний.Сила, достойная казни изгнания.Молитва от неба до Ершалаима.И сколько всего промелькнувшего мимо. –Бабочка чёрная.Стремление жить до стремления к смерти –Страстное, властное: по сердцу – прозой!Ночь, разошедшаяся в поэтеДо святости белой, до чуткости – розы. –Чёрная, чёрная бабочка!В гостях у Анны АхматовойАнечка, знаешь, а судьбы-то наши похожи!Мой Гумелёв мне оставил не Лёву, а Мишу.Ты благородней была, и чернее, и строже.В слове «люблю» не скрывала подтекст «ненавижу».В доме твоём я сижу над твоею поэмой,Новая Софа Парнок угощает ромашкой,А за стеною волнуются вечные темы.Воздух вбираю – красивой души промокашкой.Самое Чёрное море, неси своё чёрное телоВ берега блюдце, в тюрягу тирана-Прокруста!Женского счастья в неженское время хотела?И получила, родная, признанье судьбы и искусства.Ты, говорят, не месила хлебов авангарда.Ты, говорят, далека от щедрот футуризма.Мы с тобой, Анечка, знаем, что это неправда:Бродского вынесла ты из огня коммунизма.Девы в маршрутке твердят завуальные строки,Да и сама я с годами заахматовела.Горы Марины уводят в пучины глубоки.Синее счастье не меньше отвесности смелой.Слышишь, Сафо, не ругай в гордый профиль царицу!Здесь мы в гостях. Да пребудем с тобой в несудимых.В осени жгучей пришла я запеть, утопиться.Анечка знает, как мне это необходимо...ТИМ ХОФФМАН(Валентин Бережной) (г. Запорожье)Любовь как перманентная революциямысли куцыеошмётки бумажныесердцебиенья пунктир.любовь – революциявзрывающая заживозатхлый буржуазный мир.освобождённоев строки построилосьи это довольно странноведь ты отчуждённаякак прибавочная стоимостьв капиталистических странах.твой мир вторгаетсяв мои границысловно поставленная кляксаразмазанная пальцемна первой странице«Капитала» дедушки Маркса.звонким раскатоморудий «Авроры»через Дворцовую внизлюбовь захватываетмою головуи устанавливаетв нейкоммунизм.Да!Выстелить строчки цветами и мхами,Что-то томление смутное гложет...Вы называете это стихами?Стихи!это то!чем бьют!по роже!Наполнили чувственной мутью тазикиЛюбовных словечек транжиры.Выплюньте постную косность классики,Тома,заплывшиежиром!Любовь и т. д., и прочие праздности...Вконец стихи запушистили.Отныне мы ляпаем только суразности!Даешь!виршИ!ершистые!СеребряновечьеВот, познакомьтесь, – Есенин Серёга,Бродит в цилиндре по сельской дороге,По той, что в колхозные входит поля,Где Сологуб ночью бесов гонял,Которые бегают днём по долине,Где Мережковский бухал с Муссолини,Где Маяковский стреляет по птицамЗа то, что советскую тырят пшеницу,Которая в целом идет на муку,Которую Брюсов давал мужику,Который на шабаш летал к сатане,Который бывал в киммерийской стране,В которой по пыльным скалистым отрогамМаксимильянище странствует строгий,Который потомкам оставил котомку,С которой Цветаева грохнулась громко,Которая Пушкина в детстве засватала,Чем очень сильно смущала Ахматову,Ту, от которой сбежал Гумилёв,Который ловил африканских слонов,С которыми спутать легко попугаев,Которых не видел Андрюха Бугаев,Когда он на Всаднике Медном скакал,Который сардинницу ночью искал,Которую спрятал Бурлюк в уголок,Где Лёня Андреев плюёт в потолок,В доме,которыйпостроилБлок.тирлицавертится курицаширится улицаполнится горницагрохот и гулв топоте копотиропоте рокотекто потом шёпотомс нами в снегуклацая пальцамистанции станциивстать и остаться в нихснова зовутпомнится в винницепенится мыльницатирлица штирлицагитлер капутОЛЬГА ПОДЧИНЁНОВА(г. Севастополь)В одном волшебном городеВ одном волшебном городе, на улице заоблачнойЖил водолей с собачкою, гулял по вечерам,И сочинял там песенки с улыбкою загадочной,И лил весёлым дождиком всегда по четвергам.От каждой нотки-капельки мелодия звенящаяРождалась новой музыкой, ну просто хоть пляши,И расцветали улицы зонтами говорящими,И пели эти песенки так просто – для души.Смеялись в листьях капельки и пузырились в лужицах,С корабликами весело бежали в ручейках.Пусть настроенье песенкой по всем дорогам кружится,И водолей на облачке шепнёт с улыбкой: «Ах!».КрасотаСтолько всякого хранится у бабули в сундуке!!!И чего он там пылится в уголке, на чердаке?!Там же целое богатство, просто глаз не отвести,Не найти нигде на свете вам такие прелести.Есть прекраснейшая шляпка, бусы, бантик, карандаш,Веер, брошь, одна перчатка и старинный саквояж,Шарф ещё такой пушистый – называется «боа»,Платье жёлтое в горошек и по низу кружева...Очарую всех нарядом, и с улыбкой на губахЯ ещё надену туфли на высоких каблуках.Мама мне не помогала, просто мама занята,Но увидит – улыбнётся и воскликнет: «Кра-со-та!!!»Госпожа улиткаГоспожа улитка, не хотите чаю?Ароматный, свежий, с ломтиком луны.Госпожа улитка, я вас угощаю,Подходите ближе, чашечки полны.Вишенка на блюдце, чудное варенье,Вы уж мне поверьте, я вам не солгу.Мы его варили с мамой в воскресеньеУ себя на даче, на цветном лугу.Слышите, как пахнет звёздами и мятой,Пряною листвою, мокрою росой...Госпожа улитка, было так приятно,Видеть вас сегодня рядышком с собой.АНДРЕЙ ШТАЛЬ(Донецкая обл., г. Краматорск)Анна Ахматова(акростих)Арестованный муж часто снится ночами.Невский воздух прохладен. Идут корабли.Новый день будет так же, как прежний, печален,А намедни и Льва увели.Ангел Божий молчит. Он сегодня бессилен.Хлябь небесная стынет. Часов ход не скор.Можно плакать, да только услышит Россия ль?Адом стала Отчизна. А скорбьТочит сердце червём, и рождаются строкиОбжигающе-горькие. Значит, пишиВечный реквием, памятник скорбной эпохе,Анатомию женской души.Чёрный человекМама, мама, ты слышишь, мама,Чёрной птицей летит печаль,И надрывно стучат тамтамы,И стихи в голове звучат.Я, наверное, скоро чокнусь,Но такая, видать, судьба.Он приходит, чужой и чёрный,Говорит про царя и баб.Я ему признаЮсь: «Мне плохо,Разрывается голова.Здесь другая совсем эпоха,И другие давно слова».Он в ответ говорит: «Терпите,Даже если не хватит сил».Приглашает приехать в Питер.Лучше б в Африку пригласил.Там под снегом не плачут травы,Там бывает тепло зимой.Вы не правы, мой гость, не правы,Что явились ко мне домой!Я и сам здесь больной и лишнийИ от матери прячу взгляд.От бессонницы сносит крышу.Скоро буду в себя стрелять.Пистолет мой не даст осечки –Так закончится чёрный бред...Вновь на чёрной-пречёрной речкеЧёрный-чёрный умрет поэт.Разговор с докторомАх, как ночью пели херувимы!Ах, как били ангелы в литавры!Ты счастливый? Это исправимо.И тебя счастливее мир видал.Ах, как ночью остывали звезды!Доктор, это Эра Водолея!На тебя уже подали в розыск,Прячься, если спрятаться успеешь.Что, опять бессонница тревожит?Главное, чтоб не проснулся Герцен!Доктор, мы с тобою здесь похожи,Доктор, у меня больное сердце.Мертвая луна осколком льдиныСвалится в стакан с холодным чаем.Доктор, дайте мне аминазину,Я уже, похоже, всех прощаю.Ах, как ночью трепыхался ветер!Будь ты хоть Сократом, хоть Сенекой, –Скоро, очень скоро, на рассветеГений превратится в человека.Святой НиколайНе падали звёзды, не полз по трубе Санта Клаус,Не мёрзли олени в забытом и старом дворе.Я долго сидел и стучал по компьютерной «клаве».Хотелось стихов – получался бессмысленный бред.А после мне снился раскинувший руки Коперник,Как звёздная пыль набивалась в карманы ему.Был месяц последний, за ним начинается – первый. –Движенье по кругу – на свет и обратно во тьму.Встречать Новый Год и не чувствовать нового года.Эпоха римейков замкнёт повторения круг.Вернётся всё то, что сегодня выходит из моды...Но всё же, я знаю, но всё же, я верю, что вдругКопыта в снегу во дворе искупают олени.А лени не будет. Засветятся звёзд купола.С еловою веткой гонцом необычных явленийКоперник вползёт по трубе, как Святой Николай.ЧернильницаСожрал чернильницу из булки,Но понял: Лениным не стать.Свирепый ветер в переулке.Когда ж наступит благодать?Душа ночной рыдает выпью,А отоплению – хана!Февраль. Налить чернил и выпить,Как завещал мне Пастернак.ВЕРОНИКА ПУРИЧЕ(Молдавия, г. Кишинёв)Человеческий факторВозникну спозаранку,Ведь я – твоя мечта:В чертогах – самозванка,Резону – не чета!Решил: в дела отпрянешь!Подумал: обойдёшь!Есть у мечты призванье –На сердце сеять дождьИ поливать веснушки,Сиять про всё подряд.Не я на побегушках,А ты сбегаешь. Зря!На одуванчик дуешь,Обжёгшись на воде,Забыв, что поцелуи –Материя надежд.В весну вочеловечен,Непостижим, как высь.Ни тронуть, ни отречься,Ни выкрикнуть: «Вернись!».Мой фактор человече!Давай с тобой начнёмЛюбя, плясать от печки,Впрок запасясь огнём.* * *Я спрячу грусть за маской «Ретро». –Там – беззаботно, страстно, нежно –Разлук забыта неизбежность,Тасуемо былое ветром.Цежу слова твои, смакую.За маской двое: я и память.Лебяжьим пухом поцелуя –Строк шелкопряд назад поманитК тебе! Не надо истин зычных!Из маски выгляну с надеждой:«Простишь? Размолвки наши вычтешь?Вернёшь в свои объятья прежней?».А коль театр и жизнь – зеркальны,Как полынья и неба омут,Давай начнём друг друга с тайны,Ведь мы, по сути, незнакомы...* * *Уходили в тишину.Уходили в тишинуЧерез грохот, целой ротой,Через встречную весну,Лет Господних очерёдность.С высоты огня помин –Тысячи лампадок оклик:«Возвращайся к маме, сын!Мама ждёт тебя!». Но мокнетПод грозою чернозём.Марширует вешний ливень.Молнии салют – о нём,В тишину ушедшем сыне.И очнулась тишина,Словно тысячу мальчишекМамы встретили. До днаПьёт земля хмель горький свыше.– Мама, как же ты жила,Пока шла ко мне на небо?– Сны прожгла слезой дотла,Провожала зори немо.Вот и свиделись. Смотри,Как огней цветут тюльпаны,Вьёт гнездо под аркой стриж,Как молитву над лампадой.Неотправленное письмоНебо в звёздах-орденахНеприколотых – видали?Укачали травы прах,Гимнастёрки – цвета дали –Вешней – хаки под луной:Не нашла награда смертных,Кровью смыли, как пятно:«Враг народа», жаль – не ветоПамяти... Зато семьяС похоронкой – на свободу...Что же Родина нема?Канул – и с концами в воду?– Я пишу тебе письмо,Чья длина – в остаток жизни.За бараками темно,Даже в мае – утром иней.Верю, раз пишу – ты жив,Твой Аркаша нынче папуРисовал; ты не тужи,Не давайся смерти в лапы.Сохранила твой кулонЦветом в утреннюю просинь,Словно довоенный сон. –Мы ещё его доносим.Ведь на то и небеса –Талисманом быть на счастье...Что ж скатилася слезаЗвёздным прахом на запястье?Пишется пока письмо,Милый всё ещё в дороге.Запечатать крик немой –И навстречу, лишь бы ногиДонесли... Лучину жгу,Лишь бы не сквозняк – наместникНадзирателя, чей жгутБьёт наотмашь: «Пал без вести!».– Смой кручинушку, жена.Как сынишка? Мне, ей-богу,Лебединна простыняЛебеды и время в ногуС марш-броском в последний бой.Ветви нас в пути крестили,И репейник надо мной –Обелиском на могиле...Мой сынишка старше сталСвоего отца – вне зоны....Ночью звёздной небесаМолча меряют погоны.Земляничная полянаПоцелуи спозаранкуЗемляничнее и слаще.Земляничную полянкуПотеряли где-то в чаще.Заслоняют нас донынеНе деревья – чьи-то спины,Годы, семьи, выходныеВ замкнутость себя – и ливни.Экзотичным ты был фруктом,Дождичком в четверг помянут.Что-то нежность стала хрупкой:Просочилась в грусть поляна.А поляне земляничнойСводы рощи – как лукошко.Вновь уста твои отыщет,Уверяя: понарошку!* * *Покрывал асфальт глазурью,Словно кекс, апрельский ливень.Горизонт, от света жмурясь,Прятал в зелень взгляд счастливый.Хорошо, проснувшись утром,Очутиться в буффонаде,Где, как сахарная пудра,Искры сыплются каскадом.С левой ножки встать с постели?А-ааа, пускай. Везёт же небоОблака цветов апреля,Тянет солнце, словно репу,И меня за хвостик счастья.По утру ещё желаннейПроскользнуть в твоё ненастьеИ смычком луча ужалить.Завести мотив жалейки,Он печаль твою залечит.В рукомойник свет налей-ка,Спляшем-ка с тобой от печки!Накренился день весеннийК лету, пенится как брага.В рифме пенья и цветенья –Пляс воздушен, воздух лаком.* * *Вдали – твой отзвук таусинный,Очей твоих потусторонность,Речей, где зекрый вздох с повиннойКолышет грустью неба лоно.Снег – тихий плакальщик в ладонях,Не погребай меня под небо!Я только сизый блик на фонеВселенной, кружащейся немо.Анафора двух душ – безбрежность:Индиго выси – просинь ночи.Я только след курсивом в нежность,Крен в «делетте», затем – проточность.Снег-Звонница воспрял до Бога,Лазоревым томился соло.Его звезда стояла строгоНад бирюзой равнины голой.И трепет, выроненный Словом,Синел святым зачатьем Духа –Облёк в синильные покровыИ тайной Блока убаюкал.Снег – горький плакальщик в ладонях,Тобой не слепленная ношаК тебе взывает: «Помнишь?». Помнит:Иконопись любви в ладошках.В палитре снега – только имя:Степь незабудок ветром дышит.Уже из цвета не отымешьТебя – дарованного свыше.СВЕТЛАНА ЖУКОВА(г. Запорожье)Шаг за шагомУпорно. Шаг за шагом. Отдыхая,любуясь утром солнечно-душистым,вдыхая воздух жадно, с хрипом, свистом,протаптывая в энный раз дорожку,за ласточками в небе наблюдая,ходить учился снова дед Серёжа...День ясный. Сыпал кисти цвета – ясень.Дразнил кота на веточке скворец,унёс былинку в свой простой дворец,пел песню про чудесный день погожий,а день искрился, ластился, смеялся...Ходить учился снова дед Серёжа...Устал. Присел на лавочке, вздыхая...Косился зло на палку – надоела! –взял за средину... Выпрямился смело...Рукою балансируя... и палкой...Шагал, гордясь собой, грядущим Маем –заслуги он не выбросит на свалку!Достанет ордена. В бою под Ельнейбыл ранен......ясень, взрывы и вороны...сестричка, костыли и эшелоны...И снова до победного... с двухрядкой......друзья под обелиском, что средь елей...И жажда жить... неважно, что несладко...* * *Сегодня полное небо птиц,луна плафоном висит остывшим,и розовеют закатно крышимеж тополиных густых ресниц...И ночь подлунно углублена,опустит подлинность звёзд... и тайнынас увлекают в свой мир случайный,в мечты, исканья и страсти сна.Струится призрачным шлейфом светиз душ, зашторенных, будто окна,влетают мошки в фонарный кокон,и до утра им покоя нет.Снуют, как мысли, обреченына зыбкость и суету метаний,на сны-прозренья, и сонность рани,и скрытность той стороны луны.А утро крошит весь этот комдля птиц и серых дворовых кошек,умытость лиц и хрусталь окошековеет утренним ветерком.Меня ты будишь. Опять ворчишь...А сон с утра невозможно сладок,видений полон и тьмы загадок...Крылами в небе мелькает стриж...На цыпочкахНа цыпочках,как пёрышко, взлетая,стремится к свету шариком душа...Я взрослая давно,совсем большая,но нить прочна – не улетает шар...Вновь эхом отзываюсьи не каюсь.Едва земли касаюсь, чуть дыша,и колко иногда душе:босая,и холодно,и болью каждый шагпорою откликается –не тает,хрустящей коркой остро ранит наст...Но, верой и надеждою питая,любовь спасает непокорных нас.А жизнь мосты разводит.Опускаетбылые представления до дна...В тумане неизведанного Раятак зыбко равновесье....но – Весна!РассвеченоеОбманчива уверенности нить,что лужи – вброд, а в жизни – потихоньку,а все долги давно пора простить,ведь нечем отдавать, и плата гОрька...Кто ценит нынче честных и прямых?А праведником слыть – себе дороже.Наставит жизнь без спросу запятых,а то ввернёт похлеще и построже...Затянут на желаньях поясок,платки заплаканные брошены подальше,расхлёбываешь муть обид и фальши,устало рвёшь черновики и калькии подрезаешь крылья длинных строк...В застёгнутой до «не могу» душеклокочет незадавленное что-то.В коробочке цветных карандашей –огрызки лишь... У жизни просишь квотуна розовый рассвет или закат,чтоб разогреть души остывший кофе,банально крестик свой влачишь к Голгофесреди заплат и жизненных утрат...Ссыпаешь медяки прошедших днейв бездонную заветную копилку;всё в жизни только грабли и опилки,и лишь любовь – цветами по земле!витончене...в малюнках вересня, прозорих наскрізь,між струменями сонця і дощів,спливає рук тепло... і вікна навстіж,і присмак меду на вустах, і спів......в тонах пастельних, гіркувато-димних,мазками пензля витончено хмільцілунків вітряних, і поглядів інтимних,і розставання в’янучого біль......те листя непотрібними листамишепоче щось теплу останніх днів,у прохолоді щуляться світання,ставок в тумані вранішнім замлів...ТАТЬЯНА ОКУНЕВА(г. Запорожье)ЕЛЕНА ЛУКОЯНОВА(Россия, Ямало-Ненецкий АО, г. Ноябрьск)Смысл словЭто только мне понятенслов смысл.Из двоих нас виноватейкто? Мысльвсё царапает мне душу,в кровь рвёт.Ты всегда был равнодушным,мой кот,и гуляешь на свободе –весна!А свобода нынче в моде?О, да!Говорить с тобой нет смысла,всё – бред!Стал в моей ты жизни – лишним.Сюжетразвернуть бы можно дальшев ночи.Только мне не нужно фальши!Молчи!* * *Сильно ты меня зацепил –нАдолго!Я-то думала: хватит сил...Надо быпамять выкосить всю косой,чтоб не резала,но ступаю ногой босой –всё по лезвию!Как ты в душу мою-то влез,гуттаперчевый?Схоронила, а ты... воскрес!Богом меченый?Ни к чему теперь – хватит сил –на попятную!Не тяни с меня больше жил,боль проклятая!Зацепил ты меня всерьёз –намертво!Сколько пролито было слёз!Замерлосердце – кончился мой завод –не стучит!Только каждый, кто слишком горд,промолчит!Хорошо ты меня зацепил –это факт!Но поднять не могу – нет сил –белый флаг!Время тикает надо мной.Тише, грусть!Знай, когда-нибудь я тобойизлечусь!Глубоко ты во мне пророс,как репей.В моём сердце ты частый гостьи теперь!Только я к тебе, видит Бог,не вернусь!Дружбы нашей исчерпан срок.Ну и пусть!Рождение строчекОбычно средь ночи рождаются строчки.И по-человечьи мне жалко их очень:ну что им не спится? Желая родиться,как птицы, садятся они на страницу.Тревожат мне душу, тревожат мне сердце,мечтают в ладошках моих отогреться.Наверное, что-то сказать мне желая,щебечут, заботу свою выражая:то громко галдят, а то солнечно ёжатсяи, словно грибы после дождика, множатся.То в сердце моём, окрылённо и весело,звучат эти строчки мелодией песенной!А в мыслях сумбур и какое-то месиво,но радости чувство всю грусть перевесило!Пусть мыслей моих круговое движениев тех строчках находит своё отражение.Пусть спать не дают, даже позднею ночкой,ко мне прилетевшие птицами строчки,пусть душу ласкают, пусть сердце тревожат:без них – этих строчек – прожить невозможно!СоринкаУлыбаясь, тебе скажу:«Я соринка в твоём глазу,нет-нет-нет, не в одном, а в двух!».Что, от слов захватило дух?Я соринка, я стрекоза –утонула в твоих глазах!Только выловить свой уловты пока ещё не готов!Я соринка, колючка, зло,но не веришь ты: «Повезло!»Без колючки, такой больной,целый мир для тебя пустой!ЖизньЛицо своё в твоих ладошках прятала,светилась счастьем и от счастья плакала,и в туфельках к тебе бежала лаковых,и расправляла крылья за спиной.Сияла вся улыбкой негасимою,была на свете самою счастливоюне потому что я была красивою,а потому что я была с тобой!Но дни летели, с неба звёзды падали,ты для меня был лучшею наградою,ты называл меня своею «Ладою».Год был тогда... неважно, год какой!Жизнь не всегда, пойми, бывает сладкою,не все пути или дороги гладкие,и время капало– капля за каплею –и полноводной делалось рекой...АЛЕКСАНДР ТОВБЕРГ(Донецкая обл., г. Красноармейск)* * *Вот отрывок из речи, которой нетНатекают мысли на дно душиИ невнятен почерк, и глуп рецептИ тюльпанов глохнут карандашиВот отрывок из речи, аппендицит –Воспалённым оловом по листвеАз есмь память – сиреневый гиацинтРаспустившийся вдруг поверх –Вдруг поверх всех окон, поверх картин –Так нахлынет – кажется – не жилецНаша речь – только то, что мы все едим –Отмирание клеток, запас солейСкажешь тоже – не может быть, чтобы такБыло просто и ясно движенье вниз –Над землёй склониться и тень достатьПревратившуюся в нарциссГоворишь – не может быть, не затемТы сирени утренней пил росуЧтоб закрыть глаза среди рыхлых телРастеряв, стерев ножевую сутьСоглашусь, наверное, не таясь –Я – заложник звука, живущий внеИ чем дальше голос – тем крепче связьС тем нарывом речи, которой нетПоэзия Владимира НабоковаО, как пронзительно и простоСтихи восходят в глубине –Серебряного века островВсплывает к памяти во мне.О, нет, мой друг, не в этом векеДругие вспомнят, и не здесь –О стихотворце, человеке,Который был, который есть.Неторопливое движенье,Округлый взмах его пера,И холод головокруженья,И нежеланье умирать.И горькая его РоссияВ чужих зрачках березнякомМелькнёт неистово-красиво,Янтарным канув мотыльком.О, бабочка-душа, Психея,Так прихотлива и чиста –И плачет маленькая фея,Уверовавшая в Христа.МандельштамТак каплет мёд – тягуч и светел…Так ночь течёт – тепла и величава…Так одиночество, подобное комете,Вот-вот рванёт оскольчатым отчаяньем…Ах, Осип, Осип... Ты осип с мороза.С усов сусальных сеется капель.В стекле рисуется сиреневая роза,А за стеклом – свет застится от бельм.Читаешь снег, дрожишь от изумленьяИ причитаешь – Боже мой, за что!?Из тины – истины, из извести – каменья,Из грязи – свет, сверхсветовой потоп.Скопируй смерть оледенелым глазом,Воробушек, щегол – перезимуй!Кристаллом стань – топазом ли, алмазом,Как ювелир перебирая паззл,Соедини в рассыпчатую фразуСвоих стихов жемчужный перламутр.Памяти БлокаНочь-улица-фонарь-аптека –И белый пёс по кличке БлокНапоминает человека,Которому не повезло.А в чём не повезло – спросите,Не скажет, хрусткий, как мороз, –Нечёсаный мохнатый свитерВ ошейнике колючих роз.А спросите – ты чей? – ничейный,Погрязший в грусти, как Пьеро,Ему не встретится Есенин,Не пустит Пушкин на порог.Над ним Булгаков не заплачет,Но скажет – Господи, спаси!И тёмный снег перебулгачатКолёса позднего такси.И псу взбредёт брести за городНавстречу чистым голосамАрхангелов, поющих хоромАкафисты таким же псам.Мал городок, как балаганчик,И месяц блёкл и невесом,Как заболевший корью мальчик,Проваливающийся в сон.И ледяные маски оконУ пса исчезнут за спиной.Поэтом, доктором, пророкомЕму здесь быть не суждено.* * *Век перепачкан датамиГод перепичкан числамиЗемля кишит солдатамиА крыши – трубочистамиГорит рожок серебряныйДымы плывут, как аспидыИ Аннушка КаренинаУже разлила маслицеСлетает пепел перистыйПлоится запах ладанныйИ сонная империяНеслышно в небо падаетИ отблесками ожилиГранатовыми, рыжимиСлова слегка похожиеНа слабый шёпот – выживем...АНАТОЛИЙ СЕМЫКИН(Запорожская обл., г. Бердянск)* * *Я подумки звертаюся до тебе:«О, очі, наче сині клапті неба,Як радістю палають очі ці!Той погляд, наче вогкий подих моря, –Осліплюють мене дві ясні зорі,Що в морі викликають бурунці».І я палаю в полум’ї спокуси...Для мене біди що і землетруси,Коли на кроки відстані долонь,Коли лягли мені на плечі рукиНа час для сповіді, на термін для розлукиІ губи твої доторкнулись скронь.Одвічнії жіночії обійми...Весна в душі бринить, і кличуть півніДо ранку десь заблукану зорю.І я, до різних пестощів охочий,Дивлюсь, затамувавши подих, в очіІ долі дякую за посмішку твою.І я ревуХіба ревуть воли, як ясла повні?Пристойнеє життя? Але то лише зовні...За хвірткой з крамом посмішка та глум.Що купувать? В кишені жаль та сум...Прийдешнеє життя не спонука надії,Згадать доречно теє, що було –І холодіє гордеє чоло,і долу опускаю вії.Дивлюся: навкруги, неначе коні,В життєвій метушні свої та незнайоміНесуть валізи, чи порожні йдуть...Буденнеє життя, як невизнана путьДо майбуття без сподівань та мрії...Чи стане Бог спокутувать гріхиТим, хто цей світ сприймає, як птахи,Що згодом відлетять у вирій?Мерзеннеє життя, неначе хвилі,Збивають в морі з ніг, і мруть похилі,Ті, що без остраху йшли в воду та вогонь,А ті, що їм в онуки, остороньГлядять,глузуючи, на прапори червоні,На тих, у котрих посивіли скроні,У привітанні не підняв долонь.Вони плекають іншії спокуси,Їх кличуть в путь новітнії ІсусиБлукати навмання... Біблейський МоісейНад сорок років вів своїх людейВід рабства, кажуть... А куди тікатиБуло мені, коли жив поряд свій,А світ мерзотних вбивців та повійГромадський суд завжди ховав за грати?Мій дід по батьковібув теслею, любив повчати:«Навчайсь, онук! Людиной мусиш стати,Щоб місце мать поважне у житті,Як спромоглись, дивись, дядьки твоїІ чого досягли твій батько й мати.Я, понівечений війной, чотири класиВ церковно-приходській скінчив, без батька й матиЗростав. Спасибі людям за добро!З Німеччиною воював хто зна за що,Поранений потрапив до палати.Війна не іграшка – людськії злидні й сльози:То сніговій, то міцнії морози...Життя, чи смерть вирішує не Бог –ВипАдок. Так синів своїх я двохВіддав у Вітчизняну, щоб доволіБуло поїсти, щоб навчались в школіНе знаючиї злиднів дітлахи...»О, діду! То були слова твої...А що мені казать моїм онукамІ правнукам твоїм – моїм синам, –Коли, як жити, я не знаю сам?А хто б навчив, то я того б послухав.Хіба ревуть воли, як ясла повні?Пристойнеє життя? Але то лише зовні...Куди не подивись, навкруг сумні...То що тепер робить, скажіть мені?В труну лягати ? Не занадто рано?І я, як віл, реву, стрічаю ранокЙ радію із нагоди зарплатні.А що було раніш? Згадаймо, люди:Роботи досхочу у вихідні та будні,Чи не свята – зарплата день у день,Цукерки дітям, жодних потрібенНе обминути, як на те жадання,Душа співає... Отаке життяНа хибний шлях злидень та каяттяЗміняли всі. Задля яких прибутків,Відхрещуючись від своїх здобутків,Відкинувши все краще на сміття?Отож своюоблишмо клясти долю,Бо маємо самісобі обрати путь...Як ясла повні, то хіба воли ревуть?Як люди вільні, то хіба терплЯть сваволю? –Не терплять!* * *Мне кажется, что за спиной Судьбы,Как божий лик, ко мне восходишь ты.И я, не верящий в церковные догматы,Тебе молюсь, жду судный час расплатыЗа все свои поступки и дела.И мне вещают срок колоколаНежданых встреч и трепетных признаний...Вот у огня свечи, смирив костры желаний,Сложив ладони и воздев их к небу,Тебя прошу на похоть и потребу,На ликование души и содроганье тела,Но меркнет свет, и небо мечет стрелы.И я, не встреченную женщину любя,Себе признаюсь в том, как ждал тебя.Ты не придёшь ко мне.Я знаю это точно!Ни явью, ни во снеглухой и томной ночью,Ни ранним утром.На закате дняДругаябудетобнимать меняИ требовать любвинастырно и напрасно,И называть менясвоей мечтой,А я шептать: «Приди,Моё большое счастье:Любимая,не встреченная мной».* * *Почему ты плачешь, дождь?Соберу в ладошку капли...Кто тебя обидел? Ложь,Подступившая внезапно?Рык схлестнувшихся громов?Молний яростные стрелы?Я пойму тебя без слов,Вместе мы решим, что делать.Время зря не торопи.Хоть земля больна от суши,Слёзы так пролей свои,Чтобы ей дышалось лучше,Чтоб зелёный свой нарядДольше сберегли деревья,Чтоб предзимний листопадБыл, как танец королевны.Уроню в ладонь лицо...Почему сутулю плечи?В жизни много подлецов...Всё пройдёт – ведь время лечит.Не храню на сердце боль,Хоть порой поступки ранят.Мне с тобой пройтись позволь,Подари мне дамский танец!Водопадом резвых струйОстуди мои страданья...Можно, я ещё рискнуВзять надежду на свиданье?Приходи почаще, дождь, –Душу вычищу от фальши.Без сомнений и тревогЯ люблю тебя, мой мальчик.Почему ты плачешь, дождь?Будь!Случилось так. Пусть будет посему.Хоть не об этой ты мечтала встрече,Но ведомо лишь Богу одному –С кем лучше провести пикантный вечер.Налить вина в искрящийся сосуд,Пить по глотку, с мужчиной чередуясь,Вкушать вина букет и ощущать веснуПод длительным и страстным поцелуем.Мужские сжав виски, как в пропасть, зрить в глаза,То утопая в них, то телом холодея,Метаться, как в бреду, от страсти трепеща,Горя лицом иль мертвенно бледнея.И умирать от разноцветья чувств,И, воскрешённой, восставать с постели...Будь ты весёлой и печальной будь,Чтобы тебя забыть не захотели.АНАТОЛИЙ БАРЧАН(г. Харьков)Осмыслизмы* * *Судьба пусть будет даже, не ошибка...Но если чаша выпита до дна,Ты станешь просто деревом, как скрипка,Где... лопнула последняя струна!* * *Пусть я пройду хоть ада семь кругов,Пусть даже в пекло дверцу приоткрою...Когда не станет у меня врагов,Пойму, что... ничего уже не стОю!* * *Не седина отсчёт ведёт и не года,Но с возрастом ты только замечаешь:Жизнь измеряется моментами, когдаОт счастья... задыхаться начинаешь!* * *Пишу я для таких, как я, людей,Чтоб на кофейной гуще не гадали...А слово, убеждён, не воробей...Вы... трёхэтажных воробьёв видали?!* * *Для психиатра это не явление,Диагноз уникален в простоте:Гламур – всего лишь Быдла представлениеО Совести, Любви и Красоте!* * *Был ослеплён сверкнувшею догадкой,И нервы, Бог свидетель, не канат...Мужчина тоже должен быть загадкой,А то, чуть что: «Женат ли, не женат?..»АЛЕКСАНДР КУРАПЦЕВ(Донецкая обл., г. Старобешево)* * *Я временем пришибленный, забитый,как гвоздь в трухлявый пень, в свой рыхлый век,кочующий по островкам событий,наполненный пустыней человек.Бреду на ощупь, шевеля рукамисвою непримечательную жизнь.Слова-оазисы, слова-барханымаячат в дымке, словно миражи.Доверившись сомнительным приметами твёрдость духа променяв на зыбь,в пустыне слов невнятных, безответныхя прикусил свой костяной язык.И вот стою смурной и безобидный,и всё гляжу, и не могу понять:за Словом Бога больше мне не видноили убого Слово у меня?* * *Посередине странствия земного...
Николай ГумилёвПосредине странствия земногок самому небесному из царствначинаешь подмечать во многомгениальный замысел Творца.Череду разрозненных явленийскладывая, сковывая в цепь,воля непреклонная довлеетнадо мной, назначив цену, цель.Кажется, что вдвое ближе небо,есть о чём молчать и что забыть,проступили глубже и яснеена ладонях линии судьбы.Горизонт расплывчатый и мутныйприоткрылся – лёгок, невесом,метры превращаются в минуты,время превращается в песок.На песке следы: всё дальше, дальше,тяжело и сердцу и уму,за тобою, сероглазый мальчик,я бреду по следу своему.Так, объяты тихою печалью,детство от себя в себе тая,мы стремимся от конца к началу,замкнутые в кольцах бытия.МышьШуршит в груди сердечной мышцей мышьи прогрызает времени пространство,в её укромных норах гладь да тишь...А я веду себя смешно и странно,точней, она ведёт меня в тоннелях дней –шевЕлит усиками серая головка.Я знаю: с грохотом захлопнется над нейи надо мной однажды мышеловка.Нам не понять – почувствовать даночудную жизнь, как дуновенье ветра.В груди щекотно, а в глазах темно –мелькают годы, будто километры.ПамятьВ проёмы окон заключённый мирскользит по комнате вдоль стен, теней, предметов,и тени притворяются людьми –боятся смерти, не боятся света.И комната становится жилой,как тело, затерявшееся в коме,она как будто всё ещё живёт,и я живу в одной из этих комнат.Здесь всюду пыль, и пылью правит моль,обои вянут на усталых стенах,и в зеркалах пустынно и темно,и свет окон тускнеет постепенно.Не нарушаем тихий ход вещей,в камине сердца полыхает пламя,и мне уютно в памяти моей,и грустно мне, ведь сам я – чья-то память.* * *Юрию КаплануЧеловек, называющиймою смерть по имени –незаметный, как тень,неслучайный прохожий,цепким взглядомощупывающий мою спину.Что он держит в кармане,кулак или нож?Он не знает меня,мне немного обидно,он уверен – ведёт егодоза и шприци подумать не может,что я сам его выбралдля себя среди тысячподобных убийц.Что он видит во мне –хлеб, намазанный маслом,или мяса кусокв дорогущем плаще?Он крадётся за мной,мне не страшно, мне ясно:я в тебе не ошибся,мой убийца – ты щедр.Ты подаришь мне новоетихое имя,я вдохну небесавместе с болью и сном,и проедет со скрипомвесь мир нелюдимыйпо тебе и по мнезолотым колесом.ВЕРА АГАРКОВА(Донецкая обл., г. Старобешево)Начинаю сначалаЗакрываю глаза – отсчитываю назад:ТРИДЦАТЬ:сама завязываю шнурки на ботинкахно ещё не умею читать – ищу страницы с картинкамилюблю вырезать сердца – пока что бумажныесамая памятная пропажа –брошка с вязаной шапкииду дальше – ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ:украдкой беру помаду из маминой сумкигуляю с мальчиком до шести вечераПЯТНАДЦАТЬ:сама назначаю встречуназвание ресторана и содержимое рюмкиДЕСЯТЬ:примеряю на пальчик кольцосмотрю прямо в лицоно уже научилась вратьПЯТЬ:первый седой волос, морщинка на лбузнаю больше, чем говорючувствую больбольше, чем понимаюопускаю ресницы:НОЛЬДЕСЯТЬТРИДЦАТЬ –и начинаю сначалаПамять телапамять тела прорастает в пальцахдаже когда в сердце – ничегото на пальцах остается глянецчьей-то кожипальцы помнят всёдаже если утром будет стыднопальцы ночью делают своёи пускай чужим глазам не виднотвои пальцы – мой былой позорпамять тела глубже, чем под кожейпальцы помнятно душа не можетне желает больше прошлым житьтолько – знаешь? – пальцы – это тожечасть моей – и часть твоей – душиШорохи в темнотеслушай шорохи в темнотеэто листья возвращаются к веткамлетят по ветруи превращаются в бабочексмотриих крылья покрыты пепломно колышутся как живыетак и я когда слышу твоё дыханиестараюсь не думаю о том что все мы в итоге смертныконец истории ясен заранее и он неизмененя просто люблю тебяпока наше времякапаетпока дрожат слёзы в глазах рыбпока в нихпроплывают целые островаа на гранях подводных глыбпроступают словаистины* * *Я прочитала все твои стихипросеяла всю память через ситоя поняла, как ты её любилкак выл в ночи, как был убитымвлёткак зажимал в ладонях скользкий лёдеё душине веря целый годчто даже след растаялкак на тебя, заранее всё знаясмотрел с улыбкой кота ты молился рыбе, забытой пачке сигареттеням зеркальнымглотал обиды и считал проклятьяонасмеялась, сбрасывая платьесбивая пепел, уходя к другимбросая вещи, забирая сердцеты забывалты запивал разлукуеё словами, горькими на вкусне слыша голоса её, не видя взглядаты целовал её немых подругно возвращался – в каждом сне – обратнона тот же круги тот же шум за ширмойсводил с ума разборчивостью фразпока я, долго мучасьробко, длинноне написала первый стих про насПечальный котАлине ОстафийчукЯ теперь как чумная, как сумасшедшая –упиваюсь ночью словами млечнымизолотыми буквами, эхом вечностислышу шёпот в шорохах за окномговорю с печальным твоим котомоткрываю книгу ненастным вечеромзнаю точно – смертью она отмеченасвечку ставлю – руки креститься тянутсяи приходишь ты, и садишься, странницаи листаешь избранные страницывслух читаешь –а я записываюАЛЛА КУЗНЕЦОВА(Россия, г. Москва)ОкраинаВот скулы жестоко-каменны,В улыбке щербатый рот.Здорово, моя окраина!Далекий российский форт.По немощённым улочкам,Под вязью обычных дел,Идёшь городскою дурочкой.Блаженная – твой удел.Чтоб дать нам отраду смертную,Её не унесть в горсти,Тобою, моя смиренная,Утешиться и спасти.Руку! – Шершавь мою гладкую,Изрань, и не пропаду.Ты видишь, моя окраина? –Я рядом с тобой иду.ЛукоморьеТуда пойду, заботясь о пределе,О нотной вязи музыки моей.Там ландыши пропасть не захотели.Они нежны и пахнут, в самом деле,И светятся зрачками средь людей.Там сосны, крепко упираясь в небо,Глазами ангелов глядят на мир.Там облако, похожее на зебру,Губами заберёт кусочек хлебаИ дальше мчится в голубой эфир.Там мёдом льётся солнце утром рано,И сказкой станет милое враньё.Легко там лечатся любые раны –Грибным дождём и ватой из тумана.Там Лукоморье детское моё.* * *Я хочу написать о солдатах в Чечне.Там не русская пядь – окоём на земле.Там не русская мать сына в землю кладётИ не русскую песнь над могилой поёт.Далеко на Руси, на рязанских лугахКрест под небом стоит, и давно в небесахБелым облаком сын, белым инеем прядьИ поёт колыбельную русская мать.Ну, а там, в небесах, нет ни пяди земли,Где границы под пулями нить провели.И два облака там – ни убить, ни отнять.Вся земля сыновьям – вековечная мать.* * *Ничего не бывает напрасным,Если над головою твоей,Лоскут неба виденьем прекраснымПроплывёт просто так без затей.Если ветер летит утром ранним,Стукнет в окна и выбьет мажор,Значит, жизнь вам микширует праздник,Как для Золушки мальчик-стажёр.Не напрасны хандра и тревога,Копоть тусклых и чахлых свечей.Вслед за ними владения БогаСобирают своих трубачей.И в серебряном чистом звучаньеТема жизни крепка и верна.Не исчезнет она, не отчалит,Ни на миг, ни на день – никогда!МамаЧудо в лодке-колыбелиИ, пока что, не шалит.Он у мамы в запределе,Только с небом говорит.Позвала – и он явился,Поманила – и пришёл.Он под сердцем примостилсяИ подумал: Хорошо!Между миром тем и этим,Звёздным странником в пути,Шёл, как все другие дети,Чтобы маму здесь найти.И когда-нибудь настанет,Распахнется светом день.А пока его качаетМама – лодка-колыбель.НИНА БЕЛАНОВА-ТИМЧЕНКО(г. Днепропетровск)Прилечу к тебеСнег истаял под осинами,Выплыл тучами в зенит...Колокольчиками синимиСкоро поле зазвенит.Тучи выстроит воронкоюВетра меткое лассо.Разольётся песней звонкоюЖаворонка голосок.Прилечу к тебе я, нежная,Опалю любви огнём!Даль приблизится безбрежная,Ляжет в ноги ковылём...Всё увидишь по-другому ты,Миг желанный торопя.Глаз моих зелёных омутыСтанут сказкой для тебя...В неге соннойХолодает... Зима, опомнясь,В белом вальсе метелью кружит...Как свежа и нарядна помесьЧёрных веток и белых кружев!Пробирает морозным ветром!А на тёплом сидят окошкеИ урчат в унисон, дуэтомЧёрный кот и белая кошка.Созерцают пейзаж белёсый,В неге сонной не шевельнутся...Диском солнца, сквозь туч завесу,Молоко почивает в блюдце...Вербное воскресеньеПушисты вербы, расцветают вишни,А душу выжег совести напалм!Кричали все Ему: «Осанна в вышних!»И устилали путь ветвями пальм...Всего три дня – и всё пошло по новой:Босые в кровь изрезаны ступни,Чело Мессии жжёт венец терновый,Толпа ревёт: «Распни его! Распни!»Хвала и ненависть – в одной упряжкеСтрастей телегу к пропасти везут...Прости нам, Боже, согрешенья тяжки,Отсрочь на время праведный Твой судИ не отринь молитв моих неслышных!Жизнь каждый миг висит на волоске...Пою Тебе, Христе: «Осанна в вышних!»И «котики» сжимаю в кулаке...Этот мир до сих пор непонятенРвутся утром ночные покровы,Выплываю из царства теней...Мы с тобой не родные по крови,Только душ не отыщешь родней!Этот мир до сих пор непонятен...Кто здесь крутит немое кино?Всюду – кружево солнечных пятен,Дух цветения дышит в окно,И порхают мечты мотыльками...Мы такие на свете одни!Ничего, что не вместе пока мы, –Сны пророчат счастливые дни...Что за вздор я несу, что за ересь?Шансы мизерны, близки к нулю!Только я, почему-то, надеюсь...Только я, почему-то, люблю...Схоронены заживоПальцы рябины, от холода белые,Ветер сломал на бегу –Брызнули красные ягоды спелые,Кровью горят на снегу...Солнце садится... В полнеба оранжевоПлавятся туч лоскуты...Стынут под снегом, схоронены заживо,Летние наши мечты.Корни пускает разлука... О, сколько мыВстреч назначали весне?Сколько ночей ледяными осколкамиВ сердце вонзается мне?ТАМАРА ДЯТЛИКОВА(Донецкая обл., г. Краматорск)СнежностьЛегонько падал он на всех,Иссиня-белоснежный.И ты сказал: «Колючий снег»,А я сказала: «Нежный».Ты уходил, скрипел мороз,Ложась хрустальным слоем,И ты шепнул: «Не надо слёз.Так лучше нам обоим».А снег кружился, вздох тая,Иссиня-белоснежный.Наверно, он жалел меняИ потому был нежный.Растопились снегаРастопились снега под мотив запоздалой капели,Согревается взгляд под неярким апрельским теплом.И в ослепшую высь не взлетают ночные метели,Утомленно ветра разбрелись за погасшим окном.Я шагну за порог после самой тяжёлой болезни,Когда тлела душа на костре искорёженных слов.Не рождались стихи, замирали на выдохе песни,Но я выжить смогла, стиснув зубы на слове «Любовь».ПредвесеннееУже зима свою смирила лютость,Снега расслабились и посерели,Да и ветра теперь сменили грубостьНа нежность нерождённого апреля.А мы с тобою кутаемся в шубыУ холодов бессмысленных во власти.При встрече: «Здравствуй» - да и то сквозь зубы,А сердце разрывается на части.Имя твоёПочему-то ветра у моих разгулялись окошек,По-собачьи скулят на холодном ночном витраже.Видно, чуют они этих чёрных неистовых кошек,Что скребут и скребут, не давая покоя душе,Не давая уснуть, – а во сне так легко быть счастливой!Но на плечи опять тяжким грузом легли этажи.Да ещё листопад слишком ветреный, слишком дождливыйТвоё имя размыл, разметал по задворкам души.Только я соберу по крупицам, по буквам, по звукам!Даже если во зло, если в имени этом – беда!И уже не отдам ни дождям, ни ветрам, ни разлукам!Да святится во мне это имя твоё навсегда.КрыльяОпалила крылья, опалила...Белоснежны были и легки.Не боялась высоты – парила.Сохнут губы от лихой тоски.Опалила крылья... опалила,Но под сердцем боли не держу.Опереньем тлеющим прикрылаТо живое, что в себе ношу.Осенний дождьПо нашим улицам слонялась осень,Вилась беспутно рыжая коса.Стояли клёны гордо, словно лоси,Рога верхушек вскинув в небеса.И, свысока заглядывая в лужи,Они не понимали одного:О ком по переулкам ветер тужитИ дождь всю ночь оплакивал кого.А мне, наоборот, всё было ясно(Душа давно с природой в унисон).Опять не запирала дверь напрасно...И дождь сорвался... тонкослёзый он.И случилось же так...И случилось же так... Мы как будто совсем незнакомы,На мгновенье сошлись, зябко ёжась, а взгляды – в упор.Запылала листва и упала к ногам невесомо,Словно старая шаль, кем-то брошена в дымный костёр.Беззащитность свою я прикрыла холодной улыбкой,Жажду пылких речей беспризорным доверю ветрам,Буду слушать опять одинокую гордую скрипкуОблетевшей вербЫ, что поёт за окном по ночам.ВремяВремя делает своё дело чёрное,И теперь желанья всё утонченнее,Не взволнует скрип ворот и объятия,Мир не тот, не то его восприятие.За душою, в закутке, всё быльем взялось,И досада в кулаке превратилась в злость.Но едва простуда зимняя – брежу я,Будто вновь тобой любимая... Прежняя.Осенняя молитваЧто так горько внутри? Да, конечно, листва задымилась...Значит, осень опять затевает прощальный пожар.Как сияла вчера! А сегодня во что превратиласьНеземная краса, излучавшая трепетный жар.Что напомнила мне эта дымка белесой струёю? –И дрожащий костер затуманился едкой слезой...Это было со мной.Я горела в огне. И не скрою.Что ночами молюсь, чтобы так не случилось с тобой.СныМне снятся сны...Мы в этих снах вдвоём,А в жизни, к сожалению, чужие.Но всё равно, пока ещё живём,Пусть снятся сны цветные и смешные.Ты в этих снах добрей, чем наяву,А я – красИвее и веселее.Без наших встреч я, может, проживу –Без этих снов, пожалуй, не сумею.РукиОднажды мне твои приснились руки –Ни слов, ни глаз, а только нежность рук.Боясь спугнуть их, замирали звукиИ даже пульсов робкий перестук.Я их слегка губами согревала,Я их тепло старалась сохранить,Ночную тьму беззвучно умолялаХоть на мгновенье этот сон продлить.Обнажённая больПо измокшим дворам, по бульварам и ветхому паркуСнова бродит моя обнажённая осенью боль.Я пытаюсь запеть или вслух почитать ей Петрарку,Но опять и опять сипнет голос, как будто чужой.Никого не виню, что давно разминулась с любовью.И почиет она недоступной иголкой в стогу.Только снова бреду за своей неприкаянной болью,Но, как в тягостном сне, я настигнуть её не могу.ДомаВ моём поселке старые дома,Плывут над ними осень и зима,Скрипят калитки, душу веселя,И белый пух роняют тополя.Прилёг в садах предутренний туман,Растут сирени и трава-обман,Одни дома смеются и поют,Другие растеряли свой уют.Одни из них сверкают белизной,Другие стонут ветхой тишиной.Я эти стоны слышала сама...Похожи очень на людей дома.Осень печали моейКлёны рассыпали жёлтые шумные письма.Их почему-то никто не желает читать.А синева колыбелью в аллеях провисла,Хочется тронуть рукою её и качать,Чтобы залиться на миг ощущением детства,Маминой песней, (а чаще – молитвой в слезах ),Чтобы в пылающих листьях осенних согреться,Тешась надеждой, что греешься в жарких руках.Но на погосте уже индевеют рябины,Холмик могильный – он тоже почти колыбель...Только от тяжести выгнул усталую спину,В нём ни тепла, ни надежды, ни веры теперь.НостальгияПлЫли тополиные метели,Плавно опадавшие к ногам.А потом вдруг годы полетели –Нету счета месяцам и дням.Нету счета облетевшим листьям,Молнией исчёрканным дождям.Никогда уже не возвратитьсяК самым нежным солнечным лучам,К вишням, как на свадьбу разодетым,К ночи, отсиявшей, как звезда,К самому красивому рассвету,Что остался с нами навсегда.Осенний псаломШаркают ноги по жёлтым истоптанным листьям,Кажется даже, что больно на них наступать.Было им радостно зеленью летней искриться,Горько, конечно, теперь под ногами лежать.Как оказалось, мне тоже тепла не хватало,Вроде бы солнце светило, как всем, да не так...Я бы сейчас тоже с ворохом листьев упала,Если бы знать, что ко мне прикоснётся твой шаг.Ну, а потом уже пусть и костёр погребальный, –Дымкою горькой вослед бы тянулась тебе,А по ночам пела с ветром псалом поминальныйИ, может быть, ты бы понял, что тризна – по мне.НАТАЛЬЯ БУГАЕВА(г. Киев)Пантеон смертныхО, Небо! – призрачная птица!Раскинувшая крылья Вечность!Хочу взлететь и раствориться...Постичь свободы быстротечность!Мы боги? Или только тениИз царства мрачного Аида?!Чьих душ земное воплощенье?Чьи наказанья и обиды?Глотая жадно капли света,Мы верим мифам бесконечно,Где жизни бабочками летаНад смертью кружатся беспечно.Не мучай ум мечтой напрасной –Все обещания притворны,И солнца диск, сгорая красным,Мир засыпает пеплом чёрным!Зловещий мрак земной юдолиТой, что нам мнилась райским садом,Лишает дух последней воли,Хитон пропитывая ядом,И за дрожащею стеноюУставшего от ветра лесаЛовушки ставит за спиною,Куя стрелу для Ахиллеса!Конец бессмысленной дороги.Терзают тело муки жажды...Рыдает Искандер Двурогий,Как Семенхкар рыдал однажды...А Боги?! Им какое делоДо тех, кто смертен многократно?!Оденут дух в земное телоИ выбросят сюда, обратно!... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Мы возродимся, но иными,Испив желанного забвенья.... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Чтоб стать когда-нибудь, как нынеПесчинки в огненной пустыне,Бессмертным вечным повтореньем.IX по Бофорту (storm)Луна, раздавленная небом,Сочила свет на дно ЗемлиИ, застывая белым следом,Топила в море корабли.И бездны глаз ожогом краснымПылал на башнях маяков,И душный мрак сиропом вязкимСтруился в щели берегов.И ветра рваное дыханьеВздымало лёгкие небес,И, искажая очертанья,В припадке бури бился лес.И, изгибаясь туч холмами,Клубился мутный горизонт,И разъяренными цунамиРевя, обрушивался Понт.И над расколотой равнинойСвивались в смерче полюса,И обезумевшей лавинойВрезались в землю небеса.И сердце грязное наружуРвалось из вспоротой груди,И боль отравленною лужейЧертила плоские круги.И скалы, стены волн глотая,Пытались вырваться из сна.... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Где в небе, пену звёзд качая,Смертельный холод источая,Сияла мёртвая Луна...* * *Мы с тобой уйдём однаждыК океану с пеной белой,Не испытывая жаждыИ не взяв с собою тела,Налегке, как будто боги,Измеряющие вечность,Вдаль, где нет назад дорогиСреди звёзд, струящих млечность.Мы услышим тихий рокотВолн, катящихся в прибое.Только ветра сладкий шёпот...Только небо голубое...По бездонной синей высиВ облаках, бегущих к краю,Мы поймём, что добрались и...Мы поймём, что... умираем...………………………………………И, бескрайнею свободойОдарённые богами,Вновь войдём в живую воду,Омывающую пламя, –И исчезнем, растворимся,Станем пылью золотою...………………………………………Или, может, вновь родимся,Чтобы встретиться... с тобою...СизифСизиф – в древнегреческой мифологии
строитель и царь Коринфа, после смерти
приговорённый богами вкатывать в Аиде
на гору тяжёлый камень, который, едва
достигнув вершины, каждый раз
скатывался вниз.Не удержать вершины.Катится вниз камень.Жребий когда вершили,Спутали с льдом пламя.Помощи нет, друга –Только враги рядом,Вместо тепла – вьюга,Мёд заменён ядом.Время в окно бьётся,Некогда спать даже.Словно вино, льётсяКровь в черепов чаши.В плен не поймать ветер,Не избежать фальши.Мёртвые – как дети,Спят сладким сном дальше.Солнце опять режетЛезвием дня душу.Мачты глухой скрежетЛжёт, что близка суша.Падает вниз небо,Звёздную сталь плавя.Зверь, кем бы ты ни был,Выпей до дна пламя!Зубы сожми крепче,Не избегай боли!Там, за чертой, легче.Там, за стеной – воля...В поле цветут маки,Воздух мечтой полня.Будем читать знаки,Древний язык помня,Магов сильней станем,Кем захотим – будем!ТАМ только птиц стаиИ не живут люди...……………………………Там, наверху, был я!Сердце домой тянет...………………………Слушай, возьми крылья!А я заберу...камень...Абсурд БессмертияДракон обладает способностью принимать
различные облики, которые, однако, для нас
непостижимы. Дракона часто изображают с
висящей на шее жемчужиной, эмблемой солнца.
В этой жемчужине его сила. Если её отнять, он –
безвреден. По своему желанию он может быть
видим людям или же невидим. Весной он
возносится на небо, осенью погружается в пучину
вод. Поднимаясь на поверхность океанов, он
порождает водовороты и тайфуны: летая по
воздуху, причиняет бури, которые разрушают дома
в городах и вызывают наводнения. Драконы
бессмертны и способны общаться между собой на
расстоянии, не нуждаясь в словах.
Хорхе Луис Борхес «Бестиатий»Дракон не существует реально – это животное для парада,
тип карнавальной фигуры, безмятежной и могущественной.
В соответствии со своими желаниями он будет изрыгать
огонь, золото и воду, но его сожгут после праздника, и, как
Феникс, он вновь будет возрождаться из пепла для
следующего праздника. Это химерическое животное.
Dise SoftНа улице праздник: цветная колонна,Ликуя, несёт золотого дракона:«Aх, он словно птица, велик и прекрасен,Гигантские крылья огнями сверкают!».Толпа веселится: дракон не опасен,Дракон деревянный!.. и все это знают.«А вдруг оживет он и когти, как спицы,Вонзит в озарённые радостью лица?Как страшно, как жутко, он – хищник, он – может(Да вы посмотрите внимательно сами,Как он подозрительно движет усами!), –И людям невинным никто не поможет!Глаза у дракона – расщелины адаСлюна его – тонны смертельного яда.Сверкнет чешуей он... и станет невидим.Ударит хвостом по стеклу океана –И солнца разверзнется рваная рана,И мы ничего никогда не увидим!!!».(И бьются сердца всё быстрее и глушеИ страх разъедает трусливые души.)Но всё исступлённей кричали колонны:«Сорвите жемчужину с шеи дракона!Он вовсе не тот, кем казался вначале!Лишить его силы! Лишить его власти,Чтоб вырвать язык из разинутой пасти!». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .И факелы в небо победно вздымали.Толпе не доступны ни жалость, ни мера.Дракон для неё лишь пустая химера,Случайный узор на страницах забвенья.Народ Поднебесной к Чжан Цынью* взывает:«Дракон не опасен??? Да кто его знает!Он был безопасным одно лишь мгновенье...».. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .О жёлтый Дракон уходящего лета,Парящий над бездною мрака и света!Ты помнишь глубины небес Океана,Твой путь в лабиринтах дорог бесконечен,Но скоро окончится праздничный вечер,И пламя поглотит твой образ. Как странно...Вселенная – блюдце в руках мандарина.На дне нарисована мира картина,И вьется дымок от зелёного чая.... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Огонь разгорается... Люди довольны.«Ну, разве чудовищу может быть больно?!» –Услышит Дракон, на костре умирая.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Но цикл абсурда опять повторится,И снова из пепла Дракон возродится.Откроет живые глаза удивлённоИ, вздрогнув, увидит: цветная колоннаНесёт убивать золотого дракона...О, ужас бессмертья! – он длится и длится!..* В VI в. Чжан Цынь изобразил в стенной росписи4-х драконов. Зрители стали его осуждать за то, чтоон сделал их безглазыми. Чанг, осердясь, взялсяснова за кисть и дорисовал две из этих извивающихсяфигур. И тогда «грянули громы и молнии», стенатреснула и драконы унеслись в небо. Но другие двадракона, без глаз, остались на месте.Борхес Х. Л. «Письмена бога»СЕМЁН ГОНСАЛЕС(Евгений Сидоров) (Россия, г. Самара)Серый мирокВ этом сером мирке все границы размыты, затёрты...В разговорах сквозят полуправда и сладкая лесть.Здесь так трудно дышать – серый воздух удушливый, спёртый...Впрочем, жизнь хороша, если много нюансов учесть.В этом сером мирке люди также чувствительны к боли,Тут встречаются, любят и терпят докучливый быт.Этот серый мирок серый бог охраняет и холит,Хоть и кажется людям, что край их богами забыт.В этом сером мирке на экранах немые сюжеты,В чёрно-белых тонах утопает киношный реал.Полусвет, полутьма, полуправдою полуответы...В этом сером мирке я когда-то себя потерял...ИнкубЯ тебя перешью перекрученной алою ниткой.Нежный шёпот любви переплавлю в серебряный звон.Твоих мыслей ажур упадет в мои планы визиткой,И дыханье твоё перехватит сомнений озон...Изменю я тебя, перестрою удобную клетку.Заменю твой огонь на мороза кичливый узор...Я, конечно, не тот, кем ты грезила в юности, детка!Я твой страх, твоя боль и всех тайных желаний позор...Ты меня проклянёшь, ты меня никогда не забудешь!Ты отдашь всю себя, а получишь взамен пустоту.От банальной любви вы свой разум теряете, люди...Безнадёгой и мглой от меня так несет за версту!Городские сумеркиМерный гомон нахмуренных улиц,Каждый вечер тягучая блажь...Город смогом задумчиво курит,Наваждений смакуя купаж...Небо ярко пробито неоном,Серость сумерек, бликов коктейль.Растворившись в зевании сонном,Убывает забот канитель...Тьма окутает мятной прохладой,Скроет тени не сказанных слов...Ночь Самары – печаль и услада,Ночь раздумий и гранжевых снов!Чем-то миг отчуждения дорог,В этот миг тает улиц мираж.Засыпает любимый мой город,Наваждений смакуя купаж...Старые куклыСтарые куклы – старые тени.Жёлтая прель... кракелюр, как морщины...Вас не причешут и не оденут.Грязное платье... и боль, и кручина...Старые куклы – старые игры!Глаз западает, отломаны руки.Где-то в слезинках прячутся гидры,Где-то сирены рыдают от муки...Старые куклы – старые плахи;Всё позабыто, лелеять не стоит.В вас накопились детские страхи,Вместе дрожали мы пред темнотою.Старые куклы – старые грёзы.Жизнь обернулась не так, как мечтали...На чердаке вас били морозы,Ну, а для нас – распростёртые дали!Старые куклы – старые дети,Вы постарели, совсем не взрослея...Прежние тайны держим в секрете;Ларчик запрятан, а ключик посеян...Старые куклы – старые душиИз темноты смотрят как-то жеманно...Кто ваш покой привычный нарушил? –Что ж вы явились хандрою нежданной?!УайтширБелыми ночками чопорный ширСветится шуточно, глупо и мило.Белая лошадь и прежний кумир:Тут нагишом по проулкам бродилаБелая сила –Леди Годива!В щель между ставнями света поток;Ночь испытает, оценит, проверит...Бренди за здравие выпей, дружок!В чёрных ходах мнятся белые двери...Главное – верить!Ты не потерян.Сон принесёт забытьё и покой...В белом тумане мерещится диво:Белую лошадь по гриве – рукой!Пусть наше счастье капризно, ретиво –Прищур игривый......Леди Годива!ИРИНА КАСАТКИНА(Россия, г. Ростов-на-Дону)МалышТелевизор включаю, и в то же мгновение – рядом! –Хроникальные кадры: дома без дверей и без крыш.Там, как в сорок втором, настоящие рвутся снаряды,И лежит среди улицы чей-то убитый малыш.Он бежал со всех ног по своей подожжённой деревне,Меткой пулей сражённый, неловко упал – и застыл.А деревня горела, пылали, как свечи, деревья.Где ты, Бог? Как ты мог! Как такое ты вновь допустил?Его мертвые глазки прикрыты ресницами длинными,Над кудрявой головкой былинки склонились, грустя.Нет, не может, не может вовек называться мужчиноюТот убийца безвестный, что выбрал мишенью – дитя!И неважно, кем был он: абхазским, грузинским мальчонкою,На каком языке свою маму отчаянно звал.О, кавказский народ! С твоей честью и славою звонкоюКак случилось, что горец на слабого руку поднял?Я брожу, как во тьме – сердце ранено страшной картиной.Всюду этот малыш распростёртый в крови и золе.Он мог вырасти сильным, красивым и добрым мужчиной,Но ему не позволили взрослые жить на земле.Разговор России с ПрибалтикойРусские прибалтов спросили:– В чём, скажите, вина России?Почему вы ринулись в НАТОИз объятий русского брата?Разве с вами мы не делились?Разве вами мы не гордились?Вместе славили знамя спортаИ любили ваши курорты.Были в годы общего строяМного общих планов и строек.Да и жили вы всех богаче.Подкупили вас – не иначе.Те им ничего не сказали,Лишь глазами вдаль указали.В той дали, где сосны и ели,Тени мёртвых скорбно глядели.И назвали всех поименноБез вины людей убиенных,Всех, хлебнувших общего горя,С берегов Балтийского моря.И у тех, кто речи их слушал,Смертный холод сковывал души.– Но ведь мы о многом не знали, –Из России им отвечали.Покаянно им говорили:– Мы не ведали, что творили.А на тех полянах росистыхРазве мало могил российских?Их убийц уж на свете нет.Был на это таков ответ:– Да. Не вы стреляли в несчастных.Но вы причастны.Причастны! Причастны!Вы причастны тем, что молчали,Что «ура!» злодеям кричалиИ шагали в общих колоннах,Прославляя монстра в погонах,И что в той атмосфере душнойБыли в массе единодушны.Ведь у вас в России от векаНе знавали прав человека.Вам бы думать не о победах,А о ваших собственных бедах.Не о нашем в НАТО уходе,А о нищем русском народе.Но и ныне вашею ДумойКоммунисты правят угрюмоИ грозят Зюганова братцыС демократами разобраться.И пока мы слышим такое,Нам под крышей НАТО спокойней.– Но ведь НАТО тоже не свято.Разнесло ракетами НАТОСотни зданий в мирных кварталах.Там легло невинных немало.Разве слабых громить достойно?Разве мы придумали войны?На вопрос справедливый этотНе услышала Русь ответа.Утро ночь побеждало в споре,Ветер мёл от моря до моряИ темнели морские далиВоплощеньем общей печали.Но алел горизонт, как прежде,Воплощеньем общей надежды.Мой волшебный садПомню: дома я была одна,Отгремев, закончилась война,Мне исполнилось недавно шесть,День и ночь хотелось – очень! – есть.Вечерело. Прямо на полуЯ сидела, съежившись, в углу,Мама всё не шла, не шла, не шла.Я уже и плакать не могла.Погасили, экономя, свет,Матерился за стеной сосед,Мой пустой живот ворчал, как зверь,И тогда я отворила Дверь.Это я придумала давно:Если всё вокруг темным-темно,Если всё вокруг кромешный ад,Мысленно я уносилась в Сад.В том Саду Волшебном круглый годБабочки водили хоровод,И стволы деревьев от огняУкрывали малую меня.Перед Садом высилась стена.Дверь в него вела всего одна.В целом мире только я, поверь,Отворять умела эту Дверь.В тот холодный вечер я едваПрошептала тайные слова:– В Сад!И вмиг туда перенеслась.Вот где я повеселилась всласть:Чудо-кукла там меня ждала.Сказочной мечтой она была:Вся головка в крупных завитках,Тень ресниц на розовых щеках,Синие глаза, высокий рост,Платье – будто соткано из звёзд.Кукла за руку меня взялаИ к столу большому подвела.А на том столе была еда –Я вкусней не ела никогда:Шоколадка, винограда гроздь(На картинке видеть довелось),Хлеба вдоволь, пряников гора,Мамалыги с маслом полведра!Только я за стол успела сесть,Чтоб все это поскорее съесть,Как с работы прибежала мать,Покормила, уложила спать.Так воображение моеСкрашивало скудное житьё.На уроках скучных я не разВ мыслях покидала шумный класс,В Сад переносилась вновь и вновь,Там теперь меня ждала любовь.Мальчик, что меня не замечал,У Двери восторженно встречал.Мы гуляли с ним рука к руке(Лишь пятерки были в дневнике).Там, где проходили мы вдвоём,Сразу расцветало всё кругом,Солнышко ласкало горячо,Ласточки садились на плечо.Мне он преподнес букет из роз(Тут меня мужик из-под колес,Крикнув непечатные слова,Выхватить успел едва-едва).Жизнь меня не раз об стенку лбомКрепко била. Лишь своим горбомЯ пробилась в люди. Но едваБедствий вал над головой вставал,От него я пряталась в СадуИ пережидала там беду.Зрелость подступила, как водаК горлу. И, похоже, навсегдаМир, что я придумала давно,Вдруг погас, как старое кино.Позабыла я туда пути.Никуда от жизни не уйти.Словно белка, день-деньской верчусь,Лишь покоя изредка хочу.Звёздочкой далекою маня,Сад не принял взрослую меня.Говорят, в преклонные годаМы впадаем в детство иногда.Может быть, когда состарюсь я,Вновь найду дорогу в те края.И тогда я, может, не умру,А однажды рано поутруВ мой Волшебный Сад перенесусьИ уже обратно не вернусь.Случай в школе(анекдот из доперестроечных времён)Марь Ивановна к директору зашла,Донельзя она расстроена былаИ поведала дрожащим голоском:– У меня возник конфликт с учеником.Отчитала я Петрова. Так болтал!При всём классе! Он! Меня! В ответ... послал!Наказать велел директор наглеца,И не медля привели к нему мальца.Не смущался тот ничуть и не краснел.И сказал ему директор:– Как ты смел?Марь Ивановна тебе – вторая мать!Как ты мог такую гадость ей сказать?!Не забудет детских слов Иван Кузьмич.– Не твоё собачье дело, старый хрыч!Сам небритый. Лучше ноги бы помылИ носки свои вонючие сменил.– Ах, мерзавец! – тут директор закричал. –– Я такого негодяя не встречал!Наказать велю примерно наглеца!Ну-ка быстро телефон гони отца!– Да пожалуйста, мне нечего скрывать:Тридцать восемь-девяносто-двадцать пять.Номер названный директор вмиг набралИ тяжёлый голос в трубке услыхал:– Секретарь обкома Петров слушает!И директор тихо трубку положилИ, немного поразмыслив, предложил:– Мы, наверное, друзья, поступим так:Мальчик прав: вонючий запах – не пустяк!Марь Ивановна, не тратя лишних слов,Пусть идет... куда послал её Петров.Ну, а я домой отправлюсь сей же мигНоги вымыть, как желает ученик.Облик свой я кардинально изменю:Я побреюсь и носки свои сменю.Про Колю-курильщикаШестиклассник Сиплый КоляКурит дома, курит в школе,В магазине и в кино,Курит много и давно.Сиплым Колю дразнят в школе,Потому что голос КолиНе такой, как у ребят:Люди так не говорят.Колин голос изменился.Он как будто подавился.Может, он и вправду крут,Но плюётся, как верблюд:Душит Колю мокрота,Слюни льются изо рта.Ведь у глупого ребенкаНе в порядке селезёнка,Бронхи, сердце и печёнка.Ну, а лёгкие у КолиКак посыпанные солью,Как затянутые тиной,Будто серой паутиной.Побраните его, что ли,Потому что этот КоляСвоему здоровью враг!Угрожает Коле ракИли атеросклероз(Тоже не букет из роз!):Станут хрупкими сосуды,И замучают простуды,И совсем ослабнет зренье –Вот к чему ведёт куренье.Чтобы долго жить на свете,Не тянитесь к сигарете!ВАЛЕНТИНА ХЛОПКОВА(г. Запорожье)НАТАЛЬЯ СТРИЖЕНКО()Потерять своего мужчинуНебо серое без причины, а внутри – параллельный мир.Потерять своего мужчину – словно выгореть изнутри.Это так же невыносимо, как любовь променять на боль.Счастья мнимого паутина покидает твою ладонь,И, стекая по мокрым стёклам, на двоих разрезает грусть.Если прошлое не отпустим, то на сердце тяжёлый груз.Никогда не прольётся ливнем, не растопит ни лед, ни яд,Он бессмысленно сохранится, хрупкость счастья вобрав в себя.В нём для будущего нет места – всё заполнено изнутри.Ты же сильная, есть же средство равнодушие пережитьИ очистить своё сознанье от обиды и пустоты,Не томить себя ожиданьем, вспоминая его черты,Не искать ему оправданий, коротая за ночью день,Превратив своё сердце в камень, на другую шагнуть ступень.Пусть свобода невыносима, не бросайся за ним с мольбой.Потерять своего мужчину – это битва с самой собой.Рубашка в измятую клеткуЖизнь рубашкой в измятую клетку прикоснётся к сутулым плечам.Небо тянется за сигаретой, ночь читает начало начали, холодной вуалью заката осыпаясь на вязкий асфальт,укрывается складками платьев городских алебастровых скал.Льются патокой музыки звуки, в них до дна – и печали, и слёз,а в прокуренном воздухе тучи обнимают соцветия звёзд,соревнуются в битвах за правду, но на блюдце приносят лишь ложь.Ты, как прежде, на струнах гитарных всех аккордов не переберешь,но споёшь для меня эту песню – пусть два сердца вздохнут в унисон.Я запомню последнюю встречу как волшебный рубиновый сон.Предзакатное марево, лето. Городские огни за рекой.Обнимаешь сутулые плечи. Ночь горчит необъятной тоской.Жизнь закружит уставшие будни. Одиночеств пугающий ритм.Ты так скоро меня позабудешь, что пора бы мечты отменить.Я спустя пару сот звездопадов с лёгкой грустью взгляну на прибой.А рубашка в измятую клетку до беспамятства пахнет тобой.* * *А весна расцветала как истина, как мигрень,на сутулых апрельских спинах цвели слова.Небо падало вниз, но никто никого не грел,обнажённое солнце стремилось не рисковатьи петляло по малахитам лесных вершин,задержавшись на выдохе, падало под откос.Ночь глотала от слёз то морфий, то аспирин,и сминала в ладонях ушедших событий ворс.Томный вечер молчал. В небесах танцевал прибойисцарапанных звёзд, провожая чужой закат.Тридцать шесть тысяч дней. Снова прожит очередной.А весна расцвела, сиренью лаская взгляд.ВерьМилая, милая девочка. Всё пройдёт.Просто держись на плаву, не иди на дно.Знаешь, ведь за закатом всегда восход.Небо размыто сумрачной пеленой.Капает дождь. Слишком близко и горячо.В прошлое не бросайся, лишь отпусти.Тише. Не падай. Просто подставь плечоДруга самой себе. Не сходи с пути.Радуйся жизни, как прежде, учись любить.Верь в свои истины, в лучшее, в чудо верь.Это так сложно – боль свою пережить.Это так просто. Жизнь ведь не без потерь.Счастье – внутри. Ты божественный, чистый свет.Капелька солнца с ромашками в волосах.Милая, милая девочка. Просто верь.Вера любую боль превращает в прах...СчастьеНайди в себе силы и стань счастливой.И пусть нелегко, но согреет мудрость.Не думай о прошлом, о том, что было.Поверь, что твой мир тебя очень любит.Обнимет за плечи, шепнёт украдкой,Что вот оно счастье – в моменте мига.Почувствуй, как ветер ласкает прядкиПокорных волос, небеса индигоДурманят сияньем, зеркальной ватой,А воздух искрится цветком жасмина.Вдыхай откровенные ароматыИ слушай мелодии переливы,Соцветие звуков. Восторг. Молчанье.Найди в себе силы. Живи моментом.И каждой секунды очарованьеНаполни любовью, душевным светом.ОДИНОКИЙ ВОЛК(Вадим Чарномский)(Россия, Калининградская обл., г. Зеленоградск)Астенический синдромВеточкеМой милый друг, мы жизнь свою прочли,Как книгу судеб в современном стиле,Не все ошибки прошлые учлиИ что-то из нюансов упустили,Любили щедро, пылко, горячо(Вот и сейчас надрывно сердце сжалось!),Надёжно опираясь на плечо,Не уповали, собственно, на жалость.Я, приручённый жить в плену огня,Легко дарил тебе, что ты хотела.Ты обжигала вежливо меняЖивотной жаждой женственного тела:Мы рассыпАлись каплями дождя,Взмывали ввысь, скользя сквозь арки радуг,Презрели тьму, над бездной лжи пройдя,Немому солнцу ослеплённо рады.Но уплывали в вечность корабли,Нас звали прочь из чувственной постели,А мы не долюбили – не смогли...И, может быть, уже не захотели...Когда молчат вдвоём...Сверкали поезда, как лодки у причала,У выхода скрипел, сердясь, дверной проём,Рассеянно толпа теснилась и скучала,И мы с тобой в тени молчали о своём...Последний поцелуй... ещё одно мгновенье...Оскоминой в уме застрял прощальный гимн.Твой выбор – часть судьбы, а если откровенней, –Привычка каждый день ложиться спать с другим!Другой привычно в такт твои ласкает плечи,Тебя целует в грудь и кашляет, смеясь.Пускай, он не любим – от этого не легче:Прервалась наших душ невидимая связь...Промчалась бурно страсть грозой над сонной рощей,Ударив по вискам, как первомайский гром!Конечно, целовать того, кто рядом, проще,Чем грезить наяву о дальнем дорогом.Каких-то важных слов ты так и не сказала –Не стоит ворошить того, что не спасти!Остались позади и суета вокзала,И свет зелёных глаз, и нежное «Прости»...К чему теперь слова?! Мы всё уже успели –И танго на песке под солнечным дождём!..Покоится любовь на скомканной постелиРаспахнутых надежд... а мы всё также ждём...ОктябрьРжавеют листья... чернью стынут тучи,Заброшенность последняя близка,Как вещий сон, таинственно тягучий,Как женщиной пропахшая тоска...Благие сны, как истомлённость тела,Смывает в память ледяная мгла –Я щедро дал тебе, что ты хотела,А ты в ответ – лишь то, что дать смогла:Не дрогнула... лицом не изменилась,Не умилилась нежной суетой, –Мне в благодарность отдана немилостьВ своей непримиримости святой...Ржавеют листья... криком сорван голос,Разбиты струны чёрным октябрём,Тугое небо гневно раскололось, –Рассыпалось октябрьским дождём.Век человечий – значит, век короткий:Развеян прежний идол из песка...Рыдает ветер... тают «одногодки»,И кружит боль садняще у виска...Острова сокровищЧерез час те из вас, кто останется в
живых – позавидуют мёртвым!
Р. Л. Стивенсон «Остров сокровищ»«Разбиты сердца» на густом бересклете,Качается в дымке звезда,Под песни шанти, под ласкающий ветерУходят, шатаясь, суда...Три мили до дна и ни капли смиренья,Предутренних чаек базар,Две веточки белой засохшей сирениИ кроткие Дженни глаза...За ветер добычи, за ветер удачи,За всплеск штормового путиЯ выпью, родная, а как же иначе, –Любимая Дженни, прости!..Там, где-то вдали, как в кровавом тумане,Под грубого грома словаСверкают пиастры, неистово манятСокровищ шальных острова.Натянуты ванты, отпущены шкоты,В галфинде звенят паруса,Несётся корвет, и мелькают кюлоты,Бушпритом пронзив небеса.И нам до небес остаётся немного –До адовой бездны огня...Ах, милая Дженни, моя недотрога,Не жди, но запомни меня!«Завалим» бизань – лица хмуры и стёрты,Все ляжем за нашей кормой!Кто выйдет живым – позавидует мёртвымБез шансов вернуться домой.Но где же наш дом?! Эшафоты и реи,Да пуля в дыму невзначай...Лети, мой корвет, на погибель быстрее!Ах, Дженни, прости и прощай!..* * *Чтоб на нашей горестной планете
Только звезды падали с небес
А. ДольскийЯ хотел бы пожелать России,Чтобы звёзды падали с небес,Чтобы женщин на руках носилиВ шёлковых одеждах или без,Чтоб от лени маялись солдаты,Боевые спрятав ордена,Чтобы люди вспомнили когда-то,Что любить душа осуждена,Чтобы стали близкими, как совесть,Рідна Україна, Беларусь,Рядом с нами, никогда не ссорясь, –Пожелать иного не берусь...БОРИС БОРОВИК(г. Киев)УтроШла воровато лодка лёгким ходом.Вдруг тишину нарушил всплеск и визг...Собаку торопливо сбросил в воду,За ней – щенков безжалостный садист.Рассвет расправил розовые крылья.Вокруг – куда ни глянешь, ни души...Вдвоём щенята к берегу поплыли –Загородили берег камыши.Потом возня, писк доносился слабый.Камыш стоял незыблемой стеной.Боролись, путаясь, собачьи лапы.Будил рассвет тревожный, жалкий вой.И трудно было разобраться толкомЧто происходит... где чьи голоса...Тянулось всё неизмеримо долго.Казалось – нет и нет тому конца.Но, вот и заколдованное местоУгомонилось, обрело покой.Камыш раздвинул плотную завесу,Просунул голову щенок... другой...Рывками, неумело как-то плыли,Впервые побывав в чужой среде,И лапами с испугу колотилиИз сил последних громко по воде.Забрала речка мать... и не вернула.Лишились материнского тепла:Спасая самых близких, утонула.Всё, что смогла, – им, детям отдала.А всё вокруг – как было изначально:Всходило солнце, мир мечтою жил...О маленькой трагедии молчалиУчастники событий – камыши.Ночной домНочь спустилась, окутала домТемнотою былых суеверий.Чутким стал коридорный проём.Слышен скрип отворяемой двери.Ходит шорох пролётом пустым.Время позднее где-то пробило.Всё, что было чужим, неживым,Сразу ожило, заговорило.Пробирается комнатой тень.Приглушённо доносятся спорыИз не спящих квартир, а затемВверх, по стенам, ползут разговоры.Скрипнет шкаф, охнет... и замолчит,Будто что-то внутри его треснет.И диван, молчалив весь и скрыт,Вдруг затянет невнятную песню.Погодя кто-то звуки замкнёт.Непривычнее станет и тише.Только гулко шагами пройдетГость ночной или ветер по крыше.Не имея особых примет,Необычным ничем не отмечен,Каждый днём незаметный предмет,Обретёт дар неведомый речи.Исповедь муравьяНет отдыха натруженному телу.Всегда мы вместе, в горе и в беде.Мне некогда – слоняться чтоб без дела.Я не один такой, мы все в труде!Спина не разгибается, сутула.От постоянной ноши весь зажат.Не знаем праздности пустой, прогулок –Наверх чтоб выйти, просто подышать.Бежать тропинкой узенькой проворно.Успеть всё сделать. Времени в обрез.Деревьев толстые минуя корниИ трав густых непроходимый лес.Никто не принудит меня... однакоМне стыдно в стороне быть, знаю я.И если надо рисковать... и в драку... –Мы тоже вместе, как одна семья.Так я устроен. Праздник мой – как будни.Я никогда об этом не грущу.И думать некогда – легко ли, трудно...Всем с грузом нелегко... и я тащу.Бездельников – долой! Не терпим сроду.Не держим – места нет! – подобный сор.На равных мы правах – правах природы.Для нас безделие – всегда позор.Забот не меньше – хмур день или звонок...Ни разу не задумался о том,Насколько хватит небольших силёнок.Важнее обустроить общий дом!ВальсПенье ручьев, лёгкий ласкающий ветер.Тонет земля в радостном солнечном свете.Скоро опять встречи с рассветом, гулянья.Снова зовут вечером тёплым свиданья.Первый цветок, первая ветка сирени,Первой любви лучшие в жизни мгновенья.Зелень листвы, спор соловьёв с соловьями,Синий простор Светлыми, ясными днями.Ранней весны всюду простые приметы.Песня летит, ветром весенним согрета.СпогадиМамо, мамо! Ти в мене єдина!Не забуду ніколи ті дні.Як дивилась, бажала: «Мій сину!Хай завжди буде щастя тобі!».Непривітна та доля... у спадкуЗалишила лиш будні доріг.Я про тебе, ріднесенька, згадкуТа твоє побажання зберіг.Звик до примх повсякденних негоди,Де невдачі спіткають самі.Не знаходжу с собою я згоди.Хтось забув її дати мені.Серед злив у житті, непокоюТи приходиш, бува, уві сніПригорнути до серця з любов’ю...Загадай знову щастя мені !ОЛЬГА СУСЛОВА(г. Запорожье)РАИСА ЧАБАН(Запорожская обл., г. Бердянск)Поезд любвиОт станции «Юность» в бескрайние далиМой поезд «Любовь» отправляется в путь.Цыганки-нахалки рядили-гадали.Поведали правду. Могу присягнуть.– Красавицу ждут и любовь, и измены...Богатства не светит, об этом забудь!Полжизни пребудешь во власти шатена,Чтоб радость и горе взахлёб черпануть.На станции «Встреча» вошёл кто-то юный.Как яркие звёзды – глаза-шоколад...В обнимку с гитарой своей семиструнной.Напорист, как ветер. Как ветер, крылат.И стрел Купидон не жалел в эту встречу,На сердце не раны – жарки расцвели.Шатен?! Как цыганки сказали? Конечно!И поезд зарылся в года-ковыли...Надолго!.. Пришёл к остановке «Измена».Шатен загляделся, глаза растеряв...Подруга смотрела нахально-надменно,И совесть, и дружбу надёжно поправ.На станции «Ревность», укрытой туманом,Томилась, пылала, сгорая дотла.Не верила сладеньким клятвам-обманам.Сгребла ребятишек в охапку. Сошла!А поезд «Любовь» укатил в неизвестность,Других пассажиров в вагоны впустив.Шатену с семьёю в купе было тесно,А мне стал не нужен балласт-негатив.Любви не бывает повторной, поверьте,А может, бывает... Не так хороша!Но верно хранит, непременно до смерти,Любовь-первоцвет в своих недрах душа.ПоздноНесу в ладошках аленький цветок,Дыханье затаив, иду я осторожно.Мой к счастью путь коротенький, но сложный.И – первый опадает лепесток...Несу старательно и виртуозно.Возьми мой дар. А завтра будет поздно!От ветра заслонив цветок собой,Через трясину зависти и хамстваИду навстречу тонкой лжи, непостоянству,Веду с судьбой неравный, трудный бой.Молюсь я, повернувшись на Восток,Но вновь потерян нежный лепесток...Потом упал шестой... седьмой... восьмой...Дорога под ногами ходит зыбко:Возник на перепутье ты с хмельной улыбкой...Хоть рядом где-то, но совсем чужой...Я с грустью посмотрела на цветок:На нём дрожит один лишь лепесток.От ветра злого голос мой простужен...Ах! Мне бы воздуха сейчас глоток.В сердцах на землю брошу аленький цветок –Теперь без ореола он совсем не нужен...Глядит судьба в мои глаза морозно,На языке – полынью слово «поздно!»ПредчувствиеМузыка Сергея Аверьянова
(г. Барнаул)Нам начертано судьбою счастье на роду.Через все преграды мира я к тебе приду.По яругам бездорожным к цели я иду.Пропадаю, пропадаю, но – не пропаду!Окунусь душою нежной в неба чистотуИ – весенним изумрудом ярко прорасту.Первоцветом, васильками в поле расцвету.Кто сказал, что пропадаю?! Я не пропаду!Даже на краю Вселенной я Любовь найду,Принесу, доставши с неба, для тебя звезду.Обессилев от дороги, в травы упаду,Но родник с живой водою для тебя найду.Где-то ты – как солнца лучик. На пути ль ко мне?!А моя дорога к счастью – посреди камней.В сердце любящем, как в роще, бьёт родник живой.Зарастает-зарастает одолень-травой.К роднику губами жадно в жажде припаду.Смоет вешняя водица сердца хрипоту.Кто сказал, что пропадаю? – силы есть во мне,Полечу навстречу счастью, солнцу и весне...К счастью нет прямой дороги, труден, сложен путь.Одного боюсь: хмельную радость не спугнуть.Жизнь – воронка, не дай, Боже, пасть в её жерло,В небе вольном стану птицей, вставши на крыло.Вновь петляю бездорожьем, к своему стыду.Кто сказал, что пропадаю?! Я не пропаду!Зачем я везу в этот воз?!В делах стервенею. Больная!Здоровою не назовёшь...Несладко: поклажа большая.Со скрипом, но в гору мой воз...Мне светочем имя Валерий,Пьянит и бодрит, как вино...Закрою ли наглухо двери,Оно, будто солнце, – в окно...Хоть ревности дикие звери,Свирепствуя, рыщут в крови, –Звучит в моём сердце «Валерий» –Мелодией звёздной любви.Признаюсь: навечно больная,Здоровою не назовёшь...Дилеммой проблема большая:Зачем я везу этот воз?!Жизнь бьёт ключомОдин живёт прикованным ко стремени,Другой – пускай после меня потоп...Жизнь бьёт ключом и чаще всё по темени –Врезаюсь в жизнь вольфрамовым винтом...Известно: жизнь – то чёрное, то белое,Но чёрная пошире полоса.Иду по зебре осторожно-смелая,И ветер рвёт надежды паруса...Жизнь бьёт ключом и чаще всё по темени,Нередко дарит от баранок ноль.Но всё, что было тёмным, сгладит временем.И раны заживут, угаснет боль.К нам благосклонны звёзды и светилаДаруют светлого тепла поток...И что в лицо трагедией светило,Комедией окажется потом...ВЕРА ЩЕРБИНА(г. Запорожье)Я твоё отраженьеОт причала мы шли по песку,Оказавшись в объятьях заката.Ветер бросил вдогонку тоску –И умчался, отшельник, куда-то.Где-то листья опавшие жгли,А рябина к себе нас манила.Наши встречи продлить не смогли,Ведь не я твоё сердце пленила.Распахнула окно, как пальто.Звёзды вспыхнули, как озаренье.Стук в окошко, я крикнула: – Кто?А в ответ: – Я твоё отраженье.Покуда помнят обо мнеПокуда помнят обо мне,Не подведёт меня удача.К бездонно-синей вышинеСтремятся чайки, вечно плача.На берегу стою одна,Смотрю на горизонт подолгу.С волной встречается волна,Качая старую моторку.Больней становится вдвойне,Когда слова так мало значат.Покуда помнят обо мне,Не подведёт меня удача.Дiдова черешняРосте черешня біля хати,Не пам’ятаю, скільки літ.Мені казала якось мати,Що посадив її мій дідІ доглядав, мов ту дитину.Та як приходила весна, –Була так схожа на дівчину,Що до вінця з коханим йшла.Люблю я з нею розмовляти,Як це робив колись мій дід...Росте черешня коло хатиІ з сумом дивиться на світ.Мій дивний крайУ дивний край я серцем знову лину,Мого дитинства рідна сторона...Побачити б його хоч на хвилину:Наш двір і сад, хатину в три вікна.А у садочку яблуні та вишніВесна вдягає у весільний цвіт.Про вишитий рушник згадала пісню –Хвилює душу вже багато літ.До річки стежка, наче доля, в’ється,І гуси з реготом ідуть по ній...Згадаю це – і серце стрепенеться:Воно до тебе лине, краю мій.Люди кажутьЛюди кажуть, що я особливаТим, що можу писати вірші.Шкода, доля дісталась жахлива,Біль з дитинства сховалась в душі.Та надію я все ж не втрачаю,Що колись я ногами піду.Свою стежку в житті не шукаю,Бо знайшла випадково в саду.Не стоятиму я на колінах,Не зламає хвороба мене.І розквітне життя, мов калина,Біль назавжди з душі прожене.А була тільки тим я щаслива,Що любов до людей зберегла.То ж не вірте, що я особлива –Стежку вірну, тернисту знайшла.Мої вiршiЯкщо мої вірші серця бентежать,Дають комусь поради у житті,За людськіми емоціями стежатьІ поруч з кимось в радості, в біді, –То недаремно я живу на світі,І недаремно я пишу вірші:Вони як пісня, як барвисті квіти, –Дарую їх від серця, від душі.МИХАИЛ ПЕРЧЕНКО(г. Запорожье)Серебряные струны ПоэзииТоска по чистоте и плавности стихаИ чувствам, что рождают наслажденье.Сегодня мы (чего таить греха)Прославили любое неуменье.И мы предупреждаем всех юнцов,Кому ещё не стал запретным знаком,Что к Пушкину пришли, в конце концов,Владимир Маяковский с Пастернаком.Постмодернистам всяким Спас в лозе.Переболевших корью формализма,Их добровольно командировать в клозет,Поставив им по полной форме клизму.Для неумелых формализм – малина.В нём мысль теряется, как огонёк в золе,В манерном формализме горы формалина,Где мёртвый стих обрёл музей и мавзолей.Музей формальных восковых фигур.Поэзия – мыслитель, не бегун.Лидирует бегун, пока он в форме,Такого бегуна лишь ноги кормят.Железный век поэзии пока не поржавелПосеребрись, очистись и иди туда, где Мекка,Где музыка поэзии, где зёрна без плевел.Вторична форма, как и тело человека.Из благородных сплавов мировой поэзииСлова нетленны, с каждым днём живееОт крови жертвенной у струн на лезвии.Серебряные струны не ржавеют.И мучит чувства, и сомненье жжёт,Стихи ли это или проза,И где они разделены межой,И где поэзия, а где лишь прозы поза.О, век серебряный, ты это знал,Твоя поэзия осеребрила строчки.Сегодня мусор переполнил твой вокзал,И в расписании сплошные заморочки.Куда идут пустые поезда,Куда ползут товарняки с рудою?Поэзия, ты в никуда езда,Вагоны эпигонства и отстоя.Я – боль, я – жажда, не брюзга,Мне жаль нас – зряшно зрячих.И стих наш – не стихия, а лузга,Не на коне мы, а на кляче.Не соглашайтесь, бейтесь об меня,Стыдитесь – вам милее малость.Как сладко дело пустяками заменятьИ подбирать, что от господ осталось!Мы вновь рабы, и нами правит быт.Мудры лишь раболепием рабы.Забит в нас гнев, протест забыт:Чего бы не случилось бы-кабы.И каждый, кто правдив и прям,Кто безрассуден и не ловок,Кто в поиске лишь правдою упрям,Лишён вас оскорбляющего слова.Нас оскорбляет их задор,Нас оскорбляет их свобода.Мы не выходим дальше, чем на двор,И то – когда хорошая погода.Поэзия для нас – зарытый клад,Нельзя без техники – одной лопатойКопать Земшар, не сняв ночной халат.Вся жизнь – лишь мизерная плата.Нужна здесь дерзость с верою в себя.Поэзия – не развлеченье, не игрушка,Не увлеченье рифмой для ребят.Хоть отвратителен поэт, когда он душка.* * *Поэзия – есть власть,Что безраздельна и сурова.Испепеляющая страсть,Божественная власть над словом.Пусть жизнь лишь унижения готовит,И как бы худо не было тебе,Сквозь пустоту предательств, пропасть бедС тобой твоя до смерти власть над словом.* * *Поэт – провидец и пророк.Порой он мудр и потому увечен.Его братание с толпою не порок.Он смертен, но с народом – вечен.Пусть он камнями, как пророк, побит,Пусть чужд, не своевременен.На свой народ нельзя таить обид.Не ведают! Всему приходит время.И пусть, как правда, он гоним,Но в чистой лирике и в гневеПоэт всегда и прежде – гражданин,Особенно, когда все остальные – немы.Опасен, как теракт в толпе,Он сумасшедших безрассудней.С поспешностью ещё живым отпет,Виновный без защиты и презумпций.Поэт – мессия, шут и графоман,Для мозга предназначенная ветошь.Народ был, есть и будет лишь Фома.Сказал Гораций: «Oderung poetas».Любовь и ненависть – как инь и ян,Лишь ум и глупость так нерасторжимы.Талант своё являет миру Я,Когда он долгом дара одержимый.Наперекор всему, что здравым мир зовёт,Талант, как русский, на груди рубаху рвёт.Поэтово рубашки нараспашку рвениеИ есть инстинкт духовного самосохранения.* * *Жизнь моя средь вас, как прочерк,Как нули пустых глазниц.Щупает мой трудный почеркСлепота безглазых лиц.* * *Порой, проснувшись, в пять минут такое напишу!Другой такое «не смогёт» за жизней пару.Не всякий повар дока вешать так лапшу,Не всякий чайник – пара мне по пару.* * *Мимо, читатель, мимо,Своей нищетой не души.Сколько за жестами мимаНеизречённой души!* * *Муза нас за дурь не отвергала,Верила, надеялась, ждала.Боже, как мы ей отдали мало!Всё дела! Никчемные дела...* * *Как сквозняки, стихи танцуют за дверьмиИ думают, что вы их ждёте.И если даже вы от них чихнёте,Они так счастливы – нельзя не верить им!* * *Давайте будем чересчур нежны,Сентиментальны откровенно будем,Чтобы любить оболганную жизньИ верить слепо людям!Слепыми от умильных слёз,Не принимая жизни зло всерьёз.* * *У нас от зависти уж кто-то еле дышит.И эта астма – каждый раз,Когда хоть кто-нибудь из насСтихи хорошие напишет.НевежествоProcul este profaneНевежество – оно из пустоты родится,Оно вне времени, вне вечных очагов.Невежество – оно лишь потому собой гордится,Что, окромя себя, не знает ничего.* * *С каждым днём всё более теряю,Да и что нашёл – не впрок.Я себя без устали тиранюГорькой бесполезностью дорог.* * *Мне хорошо с собою вместе,Нам ни мириться, ни ругаться.Послушал свои афоризмы и песниИ полез к себе целоваться.* * *Поверхностность – вот слабина писак.Как бесполезно шляюсь мимо тира я!А надо тему мёртво закрывать, как сак,Как глист, внутри её паразитируя.Залезть вовнутрь и выгрызть всё до кожи,А по поверхности ползти – себе дороже!* * *Вот слово, с которым от счастья сомлеть,Которым бесчувствия стены тараньте.Нет большего чуда на нашей Земле,Чем изреченное чудо таланта.* * *Возрадуйся, душа, благодареньемЗа всё божественное в нас,Что Бог в нас каждом про запасХранит Свой неуёмный гений.* * *Небрежный стих – наброски мысли,Без логики, без зрелой красоты.Авгиевы завалы смысла –В пути от пустоты до простоты.* * *В чужих мирах и в языках иных,В экзотике плодов чужих немного толку,И потому в пустыне слов родникПростой воды так радует пророка.* * *Как жизнь не втиснуть ни в какие сметы,Как не подвластна человеку мощь стихий,Так и стихи значительней поэта,Когда они – стихи.* * *Стиль – человек. Причудлив след саней,И стилем лишь бревно плывет одним.Я прост – и стиль мой без затей.Я сложен – стиль мой трудно проходим.* * *Поэтов нет традиционных и новаторов,Хоча з народження і є підстаркуваті та похилі.Есть только для толкового читателяХорошие поэты и плохие.* * *Моё слово, как тесто,А душа, как дежа.Как опару, на местеСлово не удержать.* * *Червяк до многого способен доползти,Коль не раздавят на пути.* * *Их тьма, бездарных, просто страх.Во власти снова их навалом.И червь господствует в садах,И крысы шастают в амбарах.* * *Мои описки и ошибки,стиль особый,и слабо внятые азы,и с грамотеями-филологами сшибки, –мой вклад единственныйв родной язык.* * *Мне кажется, что я себе не лгу,Когда порой от слов своих немею.Я что-то всё-таки могу,И даже что-то я таки умею.Я ювелир – гордец по праву,Что мысль могу одетьВ достойную оправу.* * *Я рою речи огородТак зримо, как слепой настырный крот.По трепету и по теплу среди пустых породЯ чую слова корнеплод.* * *Уже не ждёшь непрошенных гостей.Дыханье еле обнаруживаешь зеркалом.Но пепел остывающих страстейПорой таким взлетает фейерверком!* * *Вера в себя – пора для ребят:Петь себе оды, канцоны.Переоценивая себя,Запросто стать уценённым.* * *В век Бродского и БайконураСмешна кустарность ремесла.Смотрю на свой стишок понуро:Фигура в парке без весла.* * *У эха хорошие уши.И там, где глухие места,Так ценен умеющий слушатьСреди осуждённых писать.* * *Преодолев ленивый сон и уйму неумений,Лишь утром понял: я не гений.Вот если б ночь была длинней...Нет, просто вечер глуп, а утро мудреней...* * *Слова не стройте по линейкам нотным.Хлеб – голова над телом бутербродным!И бардам понимать куда полезнее,Что Музыка – служанка у Поэзии.* * *Как простота всё усложняет,Как недосказанность пуста.А сложность просто поражает –Безмерная, как проповедь Христа.* * *Пустое – восхищаться пустотой,Что простотою величают.В раздумьях перед пропастью постой,Увидеть что-то кроме пустоты отчаясь.* * *Дождь устал и вытек – гроши.Сердце отупелое, вылазь.Я иду, теряя, как калоши,Сердце, увязающее в грязь.* * *Дождь идёт, и ветер расходился.За окном такой весёлый мир.Ты, который только что родился, –Ты уже рожденьем начудил.* * *Твореньем мастера пленён,Я вижу то, что сделал он.А глядя на свои поделки,Одно я вижу – недоделки.* * *С поэзией вот так уж вышло,Так разрешилось и пошло.Поэзия – соединеньенитью смыслаСчастливых,необычно точных слов.* * *Взываем мы к Богу и жаждем ответа,Святое калеча в себе и душа.Как искра, ждущая ветра,Незримо тлеет душа.* * *Он не терпел покоя и постаИ не дожил до трезвости и правил.Шли годы – неизвестность гения рослаИ докатилась до посмертной славы.* * *Коль для других мы – прокуроры, каты,То для себя мы – только адвокаты.Но есть придурки и иных пород –У них всё то же, но наоборот.* * *Повзрослел – смешны приколы.Становлюсь серьёзным профи,И растут, как терриконы,Отработанные строфы.* * *Etram si omnes, ego non.
(Если даже все, то я – нет)
Апостол Пётр
O imitatores, servum pesuc…(О подражатели, рабское стадо…)Гораций «Послания»Как хочется сверхвсяческих свершений...Но, притушив крик внутренней ругни,Нам смелости не достаёт стать совершеннымИ совершенно не похожим на других.Душа, как платье, треплется снаружи,Трепещет, чтоб хотя бы быть других не хуже.* * *Умом поэтов не понять,Их шиз строкою не измерить.У них особенная страсть –В себя талантливого верить.* * *Но не стрекотанье сороки,Не мысли слепые во мгле –Упругие, ясные строкиОставить хочу на Земле.О стилеНет, это не корявость ксивы,Но всё же – как в разборке ножевой.Сознательная некрасивость,Язык без кружев, грубый и живой.ВИКТОР БАТУРА(Запорожская обл., г. Бердянск)* * *В моих ладонях снова Ваши пальцы.Волшебным рокотом вокруг наполнен зал.Аккордеон наигрывает вальсы,Которые не с Вами танцевал.Я Ваших слов за музыкой не слыша,Благодарю, что Вы сегодня здесь,Что Ваши пальцы так волненьем дышат.Благодарю, что Вы такая – есть...С кем диалог неслышимый веду?Да разве юность может повториться!А сладкое мгновенье длится, длится,Которого не ожидая, жду.Белая ночь, век XIXЛучей невидимого солнца пыльОт облаков отбрасывает блики.И вот божеств золотоглавых ликиПетра и Павла окаймили шпиль.Гравюры с детства памятной клише,Дню нарождающемуся наследство –Небесной веры и земных соседство,Славянской так любезное душе.Июньской ночи трепетный экстаз!Контрастность в чувствах и цветах – размыта.Душа волненьям радостным открытаВ наполненный видениями час.Читая Велимира ХлебниковаГорлопанили или млели.Всех цветов рисовали кубики.Всё искали – где параллелиВ них сойдутся на диво публике.Где сошлись – значит, там переходИз Сегодня во звонкое Будущее.За мечтой устремляясь в поход,Забывали порой насущное!Тьма врагов. А патронов – семь.Семь ветров... Семидневье Творения...Изучали по смыслу всеСтроки в каждом стихотворении.В строчках – хаос явлений и слов,Взрыв внезапный понятий, смысла...Современник не каждый готовВот таким вот образом мыслить!В нашем времени, как туристы,Заблудились. Куда ж обратно?Называли себя «футуристы»Со значеньем, не всем понятным.И мечталось – из цеховой стужи,В промежуток военной невзгоды,По спиралям пространственных кружевПробежаться в грядущие годы.«Веселы? Или льёте слёзы?Откровенно скажите – не зря лиДля потомков своих мы мёрзли,Без раздумья жизнь отдавали?»И – назад! Снова пламя взрыва,Снова пляска полотен времени.У-ух! Вернулись! К концу перерываИли, может, к началу сражения.Чит. по этой теме:Обзорную статью о конкурсе и фестивале
Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
