И Я БЫ МОГ, КАК ШУТ, как скоморох,
На виселице тряпкою болтаться, –
И я давно бы как поэт заглох.
Болтали б лишь: «Повесили паяца».
И Я БЫ МОГ, как детская игрушка,
Висеть в петле верёвочной, КАК ШУТ, –
И кто-то бы кричал: «Смотрите, Пушкин
Достойнейший нашёл себе уют!»
Давно уж навсегда бы я исчез,
Как исчезают ночью тёмной тени.
Не ведал бы ни кто такой Дантес,
Ни болдинских не знал бы дней осенних*.
Да, на верёвке, как картонный шут,
Давно под звуки барабанной дроби
Болтаться мог бы я, как мяса пуд,
Кишки уж не играли б марш в утробе.
Ходили б слухи: не поэт я – вор.
Вокруг меня распространяли б вести.
Прочёл бы полицмейстер приговор
Суда: «Злодея Пушкина – повесить!»
Как мел, как известь, побледнела б ночь,
Когда звенели бы слова в зените
Рылеева: «Моих жену и дочь,
Прошу, отец святой, благословите!»
Каховский Пётр бросил бы: «Подлец!»
В лицо жандармов шефу Бенкендорфу.
Мучительный предчувствуя конец,
Я подключился б, может, к разговору.
И ощутил бы, как дышать невмочь.
А царь распорядился б о банкете.
Петля. Июль. Тринадцатое. Ночь.
Уж не было б меня на белом свете.
Бестужев-Рюмин... Муравьёв-Апостол...
Быть избранным и я мог как мишень.
Среди повешенных мне было просто
Вдруг оказаться в тот июльский день.
Меня повесить в двадцать семь могли б,
Попали б под запрет мои остроты.
От страха перед казнью я б осип
И стал бы жалкой жертвою гарроты.**
На эшафоте вздёрнули б меня,
Как Пестеля, Рылеева и прочих.
Но мысли эти, словно мух, гоня,
Подобных не хочу слагать я строчек.
Ушёл бы я в небытие, во мглу.
Кривлялся бы мой труп, жандармов теша.
Цыганка продавала б на углу
Верёвку, на которой был повешан:
– Вы знаете ль, как он влюблялся в дам?
Любить его могла сама Венера!
Купите! За недорого отдам
Я эту вещь для коллекционера!..
Давно б уже я, как собака, сдох
На виселице – всё это не басни.
В конвульсиях предсмертных я бы мог
Соседом декабристов стать по казни.
Противу рабства, косности и зла,
Рутины против нет противоядий.
Моя бы так угаснуть жизнь могла...
В моей петле качается Кондратий.
____________________
* Наиболее продуктивная творческая пора
в жизни А. С. Пушкина в имении Большое Болдино,
усадьбе Пушкиных (1830, 1833, 1834).
** Обруч, стягиваемый винтом, – орудие
варварской пытки, смертной казни путём
удушения.
Однажды, ещё в школьные годы, мне довелось узнать, что у
Пушкина есть неоконченная, недописанная строчка,
фрагмент стиха, расположенный на бумажном листе с
рисунками пяти повешенных. Нарисованная рукой
Пушкина виселица относится к лету 1826 г. с телами
декабристов. Осенью того же года Пушкин представил себе,
что могло бы с ним случиться, если бы он оказался с
четырьмя из этих пяти на Сенатской площади. При жизни
Пушкина эта строка нигде не публиковалась. Пушкин
никогда этих стихов не продолжит и не завершит. Задумка
осталась задумкой. Зато у меня зародилась дерзновенная
мысль: «А почему бы мне (чем я хуже Пушкина?!) не
попытаться помочь Пушкину и не написать от его имени
то, что он не успел нанести на бумагу?» Сперва думалось,
что моя гипотеза будет состоять всего лишь из одного-двух
четверостиший, но в процессе работы в роли великого
Пушкина моя фантазия разыгралась, словно неугомонная
морская стихия, и я написал от его имени довольно
объёмное стихотворение, растянув его на добрых полтора
десятка строф – шесть десятков строчек, а мой блокнот
неожиданно для меня вдруг стал реставрационной
мастерской таинственного пушкинского черновика,
который после поэтического восстановления загорелся
присущим ему блеском. И хотя некоторые критики считают,
что дописывать стихи за классика непозволительно, я
попытался вникнуть в тайну пушкинской строки и
воскресить несуществующие стихи. Потом я узнал, что в
1985 г. за продолжение пушкинских строк взялся и
детский поэт, московский пенсионер Генрих Вениаминович
Сапгир (1928–1999), ставший через три года после попытки
написания «пушкинских» строк членом Союза Писателей
Москвы. Умер от сердечного приступа в московском
троллейбусе. Андрей Вознесенский назвал его великим.
Что же сочинил этот «великий» от имени Александра
Сергеевича?
И я бы мог, как шут на святки,
В мороз под барабанный бой
Сплясать в петле перед толпой.
На эти пляски люди падки.
Меня сразу же удивил «мороз», потому что известно, что
все пятеро оппозиционеров-декабристов были повешены
вовсе не зимой, а наоборот, в июле! Возможно, Сапгир
нечаянно спутал дату восстания декабристов с датой их
казни. Позже, уже в двадцать первом веке, можно сказать,
недавно ещё одну, новую попытку реставрации предпринял
бард Владимир Алексеевич Бобриков (1955–2014), сын
полковника космических войск, сочинив четыре строфы.
И я бы мог, как шут?
Что? Нам дана возможность
На несколько минут
Забыть свою ничтожность?
Нет, ни в коем случае Пушкин не мог бы назвать известных
декабристов ничтожествами. Не повернулся бы язык!
Подборка стихотворений по теме Реставрация пушкинского черновика - Стихи о поэзии. Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Реставрация пушкинского черновика из рубрики Стихи о поэзии : Стихи, продолжающие пушкинскую тему и строчку. Развитие мысли классика. Фрагмент стиха на рисунке с повешенными декабристами.
Проголосуйте за стихотворение: Реставрация пушкинского черновика
Стихи-сожаление о бывшем собрате по перу. Ты давно не поэт. Опустелую душу не согреет свеча, в ней – удавкой! – корысть, и обида, и зависть. Виктория Сололив.
Пушкин на экзамене стих. Пушкин на лицейском экзамене, картина Репина. Лицей. Огромный зал. Собрались гости. И среди них Державин Гавриил. Царит подросток пятнадцатилетний. Прислушался к нему поэт
Дуэль Пушкина стих, Чёрная речка Пушкин стих. У Чёрной речки – мерзкие метели. Здесь был застрелен Пушкин на дуэли. Был ты, как Мессия!Невольник чести. Гражданин. Поэт. Добро со Злом воюют, как и
Пушкину посвящённые стихи, стихи связанные с Пушкиным. Слишком Пушкин для многих! Берут и берут напрокат. Вечно Пушкин и Пушкин... И море друзей. И жена. Не от Пушкина и не для всех. Неужели меж нами
Стихи поэт и творчество. Когда поэт – тринадцатый апостол, ему никак не избежать креста. Он этой болью творчества живёт. Творцу уподобляясь, он сам на миг становится творцом.
