Цезарь. Финал.

Змеились в Рим зловещие приметы.

Слезой кровавой таяла луна.

Дрожанье рук тревожило стилеты,

Ждала вождя парфянская война.

Но Цезарю быть трусом не пристало, 

И, если смерть бывает только раз,

То пусть она тайком готовит жало,

И тот, кому назначено, предаст.

Толпа втекала в мартовские иды.

Смотри, Спуринна: иды начались!

Помпей смеётся в статуе, как идол:

Ах, Цезарь, ты свою не ценишь жизнь!

Беснуемо над курией Помпея

Металось зло отчаявшихся крыс.

Сервилий Каска, страх давя, бледнея,

Бьёт Цезаря в затылок сверху вниз.

Во времена доносов и наветов

Кресты с прицелов задрожат на лбу...

А в курии мечом или стилетом

Вершила подлость Цезаря судьбу.

Но Цезарю быть трусом не пристало,

И, если смерть бывает только раз,

То пусть она тайком готовит жало,

И тот, кому назначено, предаст.

Щадить врагов напрасно и для виду,

И от души, – тому не выйдет прок.

Не миновали мартовские иды,

Сбылось! Сбылось назначенное в срок!

Не каждый Гай себе взлелеет Брута, –

Гай Кассий и Гай Каска здесь не в счёт.

Твоё дитя в последнюю минуту

Предательством нить жизни пресечёт.

Предатели мечи на ледорубы

Заменят по прошествии веков...

А Фурии уже точили зубы

Над сворою шакалов и волков.

12.04.11 г. Самара