Почему я против Петра Ребра

Почему я против переименовывания моей улицы в Петра Ребра

У нас пошла мода на переименовывание. Мол, раньше называли как попало, давали совсем негодные имена и жителей не спрашивали, пора восстановить справедливость. Возникает вопрос: во-первых, кто будет определять имена годные и негодные, а во-вторых, будут ли при этом спрашивать жителей.
Насчёт второго вопроса могу по собственному опыту сказать: не будут!
Нас на улице Анри Барбюса в Запорожье всего-навсего десяток коттеджей, в них по одной-две-три семьи. Казалось бы, неужели так трудно поинтересоваться их мнением? Никаких затруднений это не представляет, – а просто всё делается по принципу «Я – Власть, и будет так, как я хочу!!!» Мол, у меня, у Власти, возникла такая идея – переименовать Анри Барбюса в улицу Петра Ребра, и на этом точка! А ваше дело, жители, – принести паспорта и поставить другой штамп в графе прописки. Постановление вынесли, какие могут быть вопросы?
А они, тем не менее, есть!
Все семьи на Анри Барбюса против данного названия. Никто не против Петра Ребра как поэта, никто не называет его графоманом, хотя и как кандидатуру, достойную присваивания его имени какой-либо улице у нас, на Правом берегу, не рассматривают. Если хотите, называйте его именем улицу в его селе или ту, где он жил в Запорожье. Но что он значит для нас, для жителей Правого берега? Вопрос совершенно риторический, потому что абсолютно ясно, что решение о переименовывание именно нашей улицы было принято от фонаря. А вякать жителям не полагается, мол, «у нас пока ещё не Европа, и демократия не созрела». У нас всё ещё продолжаются «побочные пережитки прежней власти». А если честно, дело совсем не в государственном строе, а в отношениях власть – народ. Пока народ рассматривают как быдло, с мёртвой точки ничего не сдвинется. Не будет ни демократии, ни хорошей жизни.
Не буду объясняться за все семьи нашей улицы, что они имеют против Петра Ребра. Если спросить (а это дело пяти минут), все ответят. Я скажу за себя.
1. Я против переименовывания моей улицы в улицу Петра Ребра, потому что неэтично называть улицу, где живёт писатель, именем его современника, которого трудно назвать гением (да и просто выдающимся среди других писателей города), а самое главное, такого современника, который когда-то тебе фактически плюнул в лицо и растоптал. Ни за что. Интересующихся отсылаю к статье Петра Ребра «Миттєвості літературного процесу чи „Парад графоманів”» за 9.12.97 г. в газете «Запорізька правда».
К тому времени я, конечно, была мало известна, однако руководила городской Творческой Ассоциацией «Кольцо», организовала в Запорожье областное отделение Всеукраинского национально-культурного общества, а также выпуск в Киеве первого номера альманаха «Провинция» (который потом стал международным), а в Дружковке – донецко-запорожского коллективного сборника «Неизвестные таланты», была автором собственного поэтического сборника и раздела о духовной поэзии в сборнике Запорожского епархиального управления Православной Церкви, плюс многочисленных статей и стихов во всех ведущих областных газетах. Если это можно называть «миттєвістю», т.е. мгновением, мигом в литературе, и графоманством, то где же тогда совесть?
Я, может, и не заслуживаю, чтобы меня долго помнили читатели, это как Бог даст. Но уж точно я не пустое место и не ничто, заслужившее растаптывание.
Согласиться поставить в свой паспорт имя человека, который тебя оплевал, равнозначно как если бы я сама себя признала ничтожеством.
2. Я против переименовывания моей улицы в улицу Петра Ребра, потому что Петро Ребро как человек и гражданин был приспособленцем, перевёртышем, т.е. хорошим и удобным для любой власти. Он умел мгновенно перекрашиваться и приспосабливаться. Наберите в Интернете, в Поиске, имя «Петро Ребро», и вам выдадут всё его литературное наследие. Можете сами убедиться, каких моральных принципов (или беспринципности?) это был человек.
3. Я против переименовывания моей улицы в улицу Петра Ребра, потому что многолетнее нахождение во власти испортило Петра Ребра и как поэта. В 90-тые он позволил себе опуститься до сочинителя шовинистических баек и даже на городских культурных мероприятиях читал низкопробную литературную продукцию типа срифмованных анекдотов про национальность. Внимание: говорю о конце 90-тых. Спрашивается, что это было на тот момент, если не откровенная провокация, если не разжигание розни по национальному принципу? Я уж не говорю о том, что ни настоящий журналист, ни настоящий поэт никогда не опустится до уровня брани на культурных торжествах, каких бы политических взглядов он ни придерживался, – всё-таки не митинг! Тем более что торжества снимались и показывались по ТВ, их смотрела вся область. Так поступать для творческой личности неэтично, и говорит это об отсутствии культуры. Как же может такой человек быть маяком для своих современников и тем более для потомков?
Нам, жителям Анри Барбюса, ничем не мешает старое название улицы, связанное с именем французского писателя ХХ века. Допустим, он тоже не был гением, но в общую (а не просто местную) историю французской литературы и даже мировой, тем не менее, вошёл. Значит, не рядовой был в литературе, не просто местное светило. Лауреат престижной Гонкуровской премии, участник международных конгрессов культурных деятелей, соредактор по изданию журнала и друг самого Ромена Роллана. Его пьесы о любви шли на сценах многих мировых театров, а роман о первой мировой войне не менее известен, чем романы Ремарка. И в моральной нечистоплотности его трудно упрекнуть. То, что в 30-е годы (1927, 1932, 1934 и 1935 гг.) он проехал по Советскому Союзу и написал о нём книгу, не говорит о морали ровно ничего (кстати, ту книгу при Сталине всё равно запретили). Да и в состоянии ли гражданин другой страны, временный гость, объективно оценивать ситуацию? Как ещё при Екатерине Второй «потёмкинские деревни» ставили, так и до сих пор на всём постсоветском просторе местные власти занимаются таким же очковтирательством. Тем более что Анри Барбюс видел и реальные факты героических трудовых подвигов народа, восстанавливающего страну после гражданской войны неслыханными темпами.

Ответственный за переименование: Клипцунов Андрей Григорьевич