Памяти друга

1

Не сберегли. Увы, не сберегли.

Ушёл ты рано,

Бродяга-дервиш песенной земли,

В свою нирвану

И карих глаз знакомое тепло

Унёс с собою.

А то, что нас с тобою развело...

О том не стоит.

Не знаем срока, призрачно живём,

Не ценим дружбы,

Сдаём души потрёпанной жильё

Внаём недужно.

И все уходим – ДЕЛА не свершив,

Суетных кроме.

Нас ждёт погоста глинистый аршин

Да горстка комьев.

То, что скопили, – всё нелепый бред.

Лишь что раздарим

Даёт нам право свой оставить след

В земном угаре.

Не сберегли – да ты б и не сумел

Чадить вполсилы.

Переболел, сплотил и обогрел

И – в память – сгинул...

Памяти друга- 2

Ты уходишь в жёлтые ворота

солнечного царства облаков

в медленном предчувствии полёта

сквозь глубины жизней и веков –

нет, не громко сказано (ты громко

не любил и сам). Кто будет впредь

единить нас ниточкою тонкой

и сердечным словом щедро греть?

Радостный, курчавый, добрый гномик

с ласковой улыбкой до ушей.

Ничего ты не оставил, кроме

сердца, что раздарено уже

(нежного, горячего комочка),

да тепла от дружеской руки.

В мир иной ворвался юной почкой…

Ты прости нам горькие долги!

смерть друга стихи- 3

Эти чистые уроки

жёлтого листа.

Эти зримые итоги

жизни за Христа.

Крест судьбы светло приемля,

жертвенно прожив,

человек уходит в землю

веточками жил.

И в его опавшей прели

прорастёт побег:

добротой святой согреет

новый человек.

Памяти друга- 4

В шершавые объятия асфальта

ворона быстро выпустит орех.

А ты в своей вине не виновата –

и без неё наступит смена вех.

Качелей скрип. Орехов твёрдый цокот.

Шуршание листвы и горький дым...

Тот, кто отмечен жертвенностью Бога,

навечно остаётся молодым.

Лишь скорлупа натруженного тела

нам отдаёт последнее тепло,

орех души роняя неумело

и оттого излишне тяжело.

Но их уход не страшный, а высокий,

перерожденья солнечная вязь,

нам повествует огнелистым слогом

о доброте, взлетая и светясь.

Памяти друга-5

Кусочки осеннего счастья

лежат на ладони моей.

Сбегает с деревьев блестящий

кипящего злата ручей.

Октябрьские тонкие срезы

по жилочки солнцем полны.

А я задыхаюсь от веса

прозрачной и горькой вины

за то, что не я отлетала

и тело избила до дыр,

что мёда гармонии мало

впустила в мятущийся мир,

что, видно, себя пожалела,

раз вся на распыл не сдалась

седой кожурой скороспелой

в успения лёгкую власть,

и длюсь златовласою нитью,

и словом сочусь до зари,

и по колдовскому наитью

обходят меня октябри.

2000

Памяти друга 6

В волнах пространства времени кита
нам сложно обнаружить, но ты – Где-то,
за сферы три ушедший прочь. Ведь там,
где бродит кит, уже «четыре» – кредо.

Быть измерений может больше, но
не три, что примитивно для Вселенной,
где речь с четвёркой в коде уж давно
считается вполне обыкновенной.

И ультразвук – особый, словно луч,
пронзивший всю галактику навылет, –
из измерений многомерных гущ,
аж серебрист от межпланетной пыли.

Давай поговорим с тобой на нём,
на диалекте ультразвука с кодом
«четыре». Мы с тобой сейчас вдвоём,
меж нами – только смерть как время года.

Стихи памяти друга. Умершему другу. 2010

Читать ещё о Лёне Агронском:

рассказ  Ангел и подборку стихов

По коридорам памяти