Слово о поэте Александре Стешенко

Воспоминания о запорожском поэте 60-90-х годов XX века Александре Стешенко. К урокам литературного краеведения. Павел Баулин.


Стэх!

(дополнение к статье «Запорізькі письменники»)

 

Он ворвался в поэзию как метеорит, как молния, раскраивающая надвое серость неба и серость будней. В неполные двадцать три года он уже держал в руках свою первую книгу стихотворений «Є така любов», а несколько месяцев спустя стал самым молодым членом Союза писателей Украины. Шёл 1962-й год. 

Моё слово – о поэте Александре Стешенко. Вот он:

 

Весну люблю за мускули,

В яких живуть громи!

Ви чуєте, як хруснули

Ключиці у зими?

 

І крига

                кригу

                            крилами

На берег вигорта,

Зі щучими ікринами

Каміння виверта.

 

Весну люблю за дерево

З зіницями бруньок.

За молоді артерії

Думок.

 

За сплески, що на обрії

Роняють журавлі,

За теплу ораторію

Пробудження землі.

 

...Весну люблю за мускули,

В яких живуть громи!

 

В середине шестидесятых у него вышла вторая, на мой взгляд, лучшая книга – «Літо в долонях», а в начале семидесятых, пожалуй, уже по инерции, третья – «Громовий острів». Следующую и последнюю прижизненную книгу Александра Григорьевича – «Вибране. На березі думок» – издали почти тридцать лет спустя к его 60-летию.

 

Александр Григорьевич Стешенко безусловно был любимцем литературной братии Запорожья, особенно – среди поэтической молодёжи. Это летящее, короткое, как вспышка поэтической метафоры, прозвище – Стэх, закрепившееся за ним ещё с начала шестидесятых, звучало словно пароль, словно пропуск в искреннее, неизбывное братство запорожских поэтов.

Хорошо запомнил день 18 марта 1964 года. Почему? Я впервые пришёл в запорожский ДК металлургов на занятие литературной студии, которую вёл Александр Стешенко. Кто-то из студийцев с претензией на компетентность заявляет:

– А Стэха сегодня не будет, у него день рождения.

Действительно, в этот день Александру Григорьевичу исполнялось ровно 25 лет.

 

…Он родился 18 марта 1939 года в селе Андреевка Вольнянского (тогда – Червоноармейского) района Запорожской области. Первые стихи опубликовал ещё школьником в районной многотиражке «Дніпровські вогні». После окончания десятилетки, в 1956-м, приехал в Запорожье, работал электриком на «Запорожстали», посещал занятия областного литературного объединения, которым руководил поэт-фронтовик Василий Андреевич Лисняк. По выходу первой книги и оформления членства в Союзе писателей был корреспондентом газеты «Индустриальное Запорожье», затем – «Комсомолець Запоріжжя»...

 

 А на занятие литстудии Стешенко пришёл. Вот тогда мы и познакомились. И хотя мне в ту пору было 15, а Стэху 25, наша дружба продолжалась вплоть до его трагической кончины в первые дни XXI века.

 

У Стэха на студии в ДК металлургов собирался весь цвет молодой запорожской поэзии той поры: Анатолий Рекубрацкий, Алексей Цветков, Александр Шостак, Владимир Власенко, Алексей Мурач, Борис Ткаля,  Виталий Исаенко, Валерий Юшко, Светлана Скаргина, Анатолий Барылюк, Виталий Челышев... Чуть позже – Владимир Солодовников, Пётр Гришутин, Евгений Гринберг, Юрий Ершов, Сергей Ромейков... И многие другие – ныне известные, менее известные, а то и позабытые поэты, разлетевшиеся впоследствии по свету или оставшиеся в родном Запорожье, здравствующие доселе и уже покинувшие сей мир.

Студия в ДК металлургов!.. Я на всю жизнь усвоил уроки Стэха, советы товарищей. Я и по сей день равняюсь на ориентиры в поэзии, которые открыл мне Стэх! И не я один.

 

Господи! Как Стешенко чувствовал слово! Это был уникальный дар. Его никогда не обманывало поэтическое чутьё:  в какофонии вроде бы безнадёжного текста начинающего автора он мог услышать слабенький контрапункт грядущей поэзии. А дальше – показать, направить, научить. Стэх от природы обладал тонким художественным вкусом, ему претила литературщина, вычурность, декларативность... Сталкиваясь с этими далёкими от подлинной поэзии «пороками», Александр Григорьевич прямо указывал на них, однако делал это чрезвычайно деликатно. Автор понимал, «мотал на ус» и... не обижался.

 

А ещё помню зимние каникулы 1966-го. Киев. Семинар, как тогда говорили, «літературно обдарованих школярів». К нам (я был участником этого семинара) приехал старейшина украинской поэзии Павел Григорьевич Тычина. Ему представляют каждого персонально, благо было-то нас человек 20–25 со всей Украины. Доходит очередь до меня. «А це, – говорит руководитель семинара Анатолий Хорунжий, – Павло Баулін з Запоріжжя». Тычина чуть стиснул уже по-стариковски слабеющей рукой мою ладонь и произнёс:

– О, у вас там є чудовий поет, Олесь Стешенко.

– Він мій наставник, Павле Григоровичу, – отвечаю.

– Ось і добре, ось і добре, – как-то особенно ласково проговорил Тычина.

 

И действительно, Стэх был замечательным наставником. Парадоксально, что при этом у него не было никакого базового образования! Сельская десятилетка – и всё. Да, он начинал учиться и в Запорожском пединституте, и в московском Литературном... Год-два – и бросал. Ему это было не нужно! Это для нас есть такая полезная истина: «Ученье свет, а не ученье тьма». Стэх же светом познания, светом поэзии был озарён с рождения. На фиг ему были эти институты-университеты!

 

А вот читал он много: поэзию, прозу, классиков, современных авторов. Читал, не просто проглатывая страницы, но анализируя, возвращаясь назад, сравнивая, отмечая авторские приёмы и т.д. Кстати, вот такой аналитический подход к чтению он прививал и своим студийцам. Часто Стэх приносил книги (в основном, поэтические сборники) на занятия, открывал понравившееся и произносил своё неизменное:

– Ось подивіться, як... – далее шла цитата, а потом: – Боря (Паша, Толя, Сашко), що скажеш?

 

Всё это было кратко, вроде бы мимолётно, не навязчиво. Иногда на этом всё и заканчивалось, и мы переходили к собственным стихам, а иногда возникала дискуссия. Стэх слушал, не перебивал, порой даже не делая резюме. Он вдруг внезапно, но мягко прерывал спор:

– Так, добре. Сергію, почитаєш щось новеньке?

Но урок шёл впрок.

 

...Поэзия Александра Стешенко очень автобиографична, она не «высосана из пальца», не сконструирована старательным умельцем, не продиктована принуждением «выдать на гора». В творчестве Стэх  никогда не заставлял, не понуждал себя. Он писал сравнительно немного, но только тогда, когда действительно возникала потребность «выплеснуть душу». Поэзию Стешенко питали щедроты Хортицы,  Днепра, родной Андреевки... Он умел увидеть поэзию и запечатлеть. Он умел остановить мгновение.

 

Мені до тебе хочеться,

Туди, де під автобусом

Прокручується Хортиця

Зеленощоким глобусом.

 

Мені побачить хочеться

Густу зорю над скелями

І жолудеву Хортицю

З козачками веселими.

 

Побачити, як горнеться

До тебе хвиля з леготом.

Як горнеться

                        до Хортиці

Дніпро бувалим легінем.

 

Як над мостом

                           розслаблені

Вітри шугають з чайками,

Як вибігають яблуні

Мене стрічать дівчатками.

 

І хочеться, і хочеться –

Зупинки не діждатися –

По дідовій по Хортиці

В автобусі гойдатися.

 

Славетне земле хортицька, –

Вишнева, яблунева ти!

В тобі, мов риба в неводі,

Душа моя тріпочеться.

 

...Асфальтом сонце котиться,

І пружно під автобусом

Прокручується Хортиця

Зеленощоким глобусом.

 

Как и многие поэты, Стешенко не был удачлив в семейной жизни. Ни в первом раннем браке с пышнотелой красавицей Л., ни во втором  – с поэтессой Т. Да и прочие женщины Александра Григорьевича, можно сказать, «прошли, как тени». Дом, семья его, честно говоря, тяготили. Он с гораздо большим удовольствием проводил время с друзьями. Многие помнят знаменитые посиделки со Стэхом «під грушею» на Вознесенке (там сейчас рынок).

 

Вечер, теплынь, внизу чуть слышен Днепр, звёздное небо, в которое смотришься – и будто с вечностью соприкасаешься... Стакан портвейна по кругу... И стихи.  И Стэх читает негромко, но чеканно, со своеобразным придыханием:

 

Хвилі перехлюпувались весело,

На косі нечутно кремінь терли.

А вона проходила із веслами,

І синіли очі в неї терном.

 

Полудень зривався з весел чайкою

Й відпливав розгойдано до плавнів.

Хортиця, 

Вірніше, хортичанка,

Йшла крізь травень.

 

І рибалки замовкали осторонь,

Склавши руки, мов літа, на снасті,

Нічиє проходило по острову

Щастя.

 

Нічиє,

Ніким іще не пізнане,

В повноліття

Тихим-тихим кроком –

Йшло

В рожевим платтячку підрізанім,

З чубом по-хлоп’ячому коротким.

 

Йшло і йшло...

Та тільки вже не з веслами –

На плечах з березовими веснами.

А в тернині кожної зіниці –

По криниці.

 

Так сложилось, что Стэх недолго был лидером Команды Поэтов. Бытовые неурядицы, в конечном счёте, отразились на творческом процессе. А тут ещё (в конце шестидесятых) административным решением закрывают литературную студию в ДК металлургов. Александр Григорьевич пытается воссоздать её в другом дворце культуры – «Запорожалюминьстроя». Это у него получается, студия носит название «Хортица» и существует в течение нескольких лет. Но творческий потенциал уже не тот. И дело не в Стешенко, дело во времени!

 

В Запорожской организации Союза писателей, то есть, среди официальных литературных «профи», Стэх медленно, но верно обретает статус некого изгоя. Одни его сторонятся, другие избегают, третьи просто не замечают... Да, он давно уже не лидер, но он – немеркнущая совесть той Команды Поэтов, о которой я говорил. Он – совесть. Пусть не вслух, но, по крайней мере, в душе с этим согласится каждый из членов тогдашней писательской организации.  Однако ведь далеко не каждому комфортно смотреть в глаза своей совести!

 

Так же чутко, как поэтическое слово, Стэх чувствует, осязает, видит и несправедливость, и фальшь, и лицемерие, царящие в лихие, предательские девяностые годы как в стране, так и в порождённом ею детище под названием Спілка письменників України. Несмотря на достаточно мягкий характер, в принципиальных вопросах Стэх непоколебим: он отказывается подписывать коллективные доносы, следовать политической конъюнктуре, голосовать на писательских собраниях за неправые решения... Он становится «неудобным». Уж поверьте на слово тому, кто испытал несправедливые гонения на собственной шкуре!

 

...Последние годы жизни Александр Григорьевич жил в малюсенькой, полупустой и необустроенной квартирке на Павло-Кичкасе. Я привозил ему газету «Суббота» с выпусками «Поэтического чемпионата», который вёл на страницах этого издания. Стэх особенно радовался публикациям бывших своих студийцев, наклеивая на голую стену над кроватью вырезки с их стихами.

А ещё он часто бывал в родной Андреевке. Нужна была духовная подпитка!

Ну, а в личных отношениях проявлял какую-то особенную теплоту (не прощальную ли?) к близким товарищам, в круг которых входил и автор этих строк.

 

К 60-летию поэта (1999 год) вышел небольшой сборник его избранных стихотворений «На березі думок». Стэх был и рад, и... расстроен – много опечаток оказалось в книжке!

Вступительную статью к «Избранному» Александра Стешенко написал его старый товарищ, запорожский прозаик и публицист Валентин Довбыш, очень точно отметив главные компоненты поэтики Стэха: лиричность, освобождённую от сентиментальности, драматургию поэтического мышления, философичность, психологизм подтекста...

Был организован скромный юбилейный вечер Александра Григорьевича. Помню, я ходил вокруг да около, но так и не зашёл в зал (меня только-только изгнали из Спілкі, и я боялся «бросить тень» на Стэха). Потом он позвонил мне: 

– Не зміг?

Я объяснил ситуацию, на что Стешенко отреагировал по-отечески:

– Дурний же ти ще, Паша! Хіба я такому тебе вчив?

 

Позже я загладил и эту свою промашку, и упрёк Стэха. Но поступил-то действительно по-дурному!

Эх, если бы всё вернуть!

 

Стэх умер на рубеже января – февраля 2001 года. Точную дату не определишь – жил ведь один, и когда произошла трагедия – неизвестно. Все похоронные заботы взял на себя Володя Солодовников. От него по телефону я и узнал о смерти Стешенко (в ту пору я временно работал в Киеве).

Поздним февральским утром собралось на Капустяном кладбище несколько близких друзей Александра Григорьевича: Толя Барылюк, Юра Смирнов, Валентин Евдокимович Довбыш с супругой, я, ещё два-три человека. Часов в двенадцать Солодовников «привёз Стэха». В закрытом гробу, который так и не открывали...

Подъехали официальные представители Спілки. Звучали тёплые, искренние слова. С любовью, с горечью. Помянули здесь же, возле свежей могилки. А потом читали стихи. Стихи Стэха.

 

Креше колінцем

Коник об крила.

Полудень 

                в полум’ї

                        полуниць.

Пробую очі на мить закрити

І – в полудень падаю

                                  горілиць.

 

Воду з глечика випила спека.

Кажеш, її, джерельної, жаль...

І на драбину легко спершись,

Вишню гарячу береш, ніби жар.

 

Вишню – не вишню –

Промінь червоний

Кидаєш в кошик, у жменю мені.

І він обпікає приємно долоні

Вишневі, мов дні.

 

Тліє і тліє у кошику ватра...

Ягід і полудня – досхочу...

Кажеш, сонця самого вартий

Мій кучерявий солом’яний чуб.

 

Полудень,

Червнем заливши соти,

До полум’я лащиться полуниць.

Хороше 

                   впасти після роботи

В полудень,

Вистояний – горілиць!

  

...Пишу эти строки как раз в июне – в червні. «В червні зеленого сонця», – как говорил Стешенко. Нет уже Барылюка, нет Солодовникова, нет Рекубы (Анатолия Рекубрацкого), да и мне, наверное, не так уж долго осталось ждать новой встречи со Стэхом...

А в памяти – вечерняя Вознесенка, дощатый стол «під грушею»... И мы – молодые. И Стэх. И стихи.

 

Груші падають, 

В трави котяться.

Сік розбризкують, наче хміль.

І кому, скажіть,

Не захочеться

В пору цю – голосних весіль?

 

Груші падають

Дівчині в пелену,

Груші падають в спокій мій...

Заміж дівчині йти не велено

Тим, хто з армії пише їй.

 

Груші падають,

Вітром струшені, –

Й до весілля їх не зібрать.

Тими грушами

Хлопці зсушені,

Хлопці змушені

Вік зітхать...

 

А груші падають, 

Груші падають...

 

Июнь 2012 г.

Избранное: запорожские поэты
Свидетельство о публикации № 3302 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. Слово о поэте Александре Стешенко.
Краткое описание и ключевые слова для Слово о поэте Александре Стешенко:

(голосов:6) рейтинг: 80 из 100

  • Михаил Перченко 12-07-2012
И я знал Стешенко, но так и не добрался до его руки. Дуже я була самостійна, а ще більше не відповідальна за своє майбутнє людина. Дуже жалкую досі.
  • Андрей Ковтун 17-07-2012
Павел, очень теплая, душевная статья. Прочитал с удовольствием. Да, были люди в наше время...
  • 26-09-2012
Я СЫН СТЕШЕНКО АЛЕКСАНДРА ГРИГОРЬЕВИЧА! ОБИДНО ЧТО ЕГО НЕТ С СЕМЬЁЙ! МЫ ПОМНИМ О НЁМ И ЛЮБИМ ПО ПРЕЖНЕМУ! У НЕГО НАС БЫЛО ТРОЕ ДЕТЕЙ СТРАННО ЧТО ОН НИКОМУ НЕ РАССКАЗЫВАЛ О НАС! НА ПОХОРОНАХ МЫ БЫЛИ С МАМОЙ У НЕГО! СПАСИБО ЛЮДЯМ КТО ПОМОГ ПОХОРОНИТЬ ОТЦА! ВСЕМ СПАСИБО БОЛЬШОЕ! СВЕТЛАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ! ЕГО ТВОРЧЕСТВО ВСЕГДА БУДЕТ ЖИТЬ....
Стешенко Юрий
  • Татьяна Окунева 26-09-2012
Я не знала Александра Стешенко и не читала раньше твою статью, Павел. Как-то не сложилось. И вдруг в комментах - отклик сына. Вот тут-то я уже не смогла пройти мимо. Вот это дружба!
Молодец, Баулин.
  • Павел Баулин 30-12-2012
Сыну Александра Григорьевича - Юрию.
Отец любил и вас троих, и вашу маму, как мог, заботился о вас. Он и рассказывал о вас, и гордился вами. Да и я помню, как Александр Григорьевич любил гулять с вами (вы тогда жили на ул. Лермонтова).
У вас был замечательный отец! Помните об этом.
Павел Баулин.
  • 5-06-2013
Здравствуйте, Павел. Вольнянская центральная библиотека собирает сведения о нашем земляке А. Стешенко, хотелось бы иметь какие-то фотографии и больше сведений о его жизни и творчестве, если это возможно. Есть люди в городе, которые были лично знакомы с Александром Григорьевичем.
Марианна.
  • Павел Баулин 5-06-2013
Марианна! Замечательно, что библиотека занялась этой работой. Александр Григорьевич Стешенко достоин самой лучшей и долгой памяти потомков.
Насколько мне известно, в Запорожье живёт родная сестра поэта. У Александра Григорьевича осталось трое детей от второго брака (один их них - Юрий, отозвался комментарием на мой материал). Слава Богу, живы-здоровы многие литераторы, которые дружили со Стешенко, учились у него, общались... Надо выходить на них. В чём-то я смогу помочь.
П.Б.
  • 8-01-2015
Осенью 1960-го я посещал "пятницы" при редакции "Червого Запоріжжя" у добрейшего Васыля Лисняка.
Молнией ворвался туда Олесь Стешенко. К удивлению многих "мэтров", у парня оказались в тетрадке настоящие стихи!.. Лично близости у нас не сложилось - так, несколько встреч на обсуждениях. Мой круг к тому времени был небольшой - Мыкола Лыходид, Володымир Войтенко, Владимир Захаров, Иван Кашпуров, Слава Футорович...
Но Стешенко определённо состоялся. В 1961-м вроде поступил в Москве в Литинститут, вскоре издал книжку, что по тем временам было равно Нобелевской премии... Доброй ему памяти!..
Олег Зоин
  • 21-02-2015
Доброго времени суток всем. Я родной племянник Александра Стешенко. У меня есть несколько фотографий моего дяди Саши. Могу со сканировать и выслать на почту. Сообщите адрес, куда высылать. Дядя Саша был очень добрым человеком. Детей он любил. Мы часто с ним ходили на рыбалку в родном селе ст. Андреевка. На похоронах мы с моей супругой были, фото остались.
Виталий Викторович Стешенко
  • Павел Баулин 24-02-2015
Олегу Зоину. Спасибо за комментарий, за воспоминания, очень ценные для меня.

Виталию Викторовичу Стешенко. Искренне рад Вашему отклику. Если у Вас есть возможность выслать фотографии Александра Григорьевича, воспользуйтесь моей почтой: pb.baulin@mail.ru
Полагаю, главный редактор не будет против размещения фото на сайте.
  • Светлана Скорик 27-02-2015
Не просто не против, а очень приветствую, когда родственники, друзья, знакомые поэтов и писателей, к сожалению, уже ушедших из жизни делятся своими воспоминаниями, тепло вспоминают о них, присылают фотографии. Это одна из задач сайта – собирать по крупицам такой литературоведческий материал.
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Слово о поэте Александре Стешенко