Вот наступают дни

Повесть - элегия об Иисусе Христе

1.
Уже третий день шел дождь, и поэтому все в Ерушалеме были радостные и умиротворенные. Будем с урожаем!
Даже пророк Бен-Цви, изрыгавший неделю подряд проклятья небесам, куда-то запропастился, исчез с городской площади.
Радовалась вместе со всеми и Саломия, глядя, как несутся с небес потоки животворящей воды, как льется она через край из забытого у стены кувшина, как несутся ручьи со двора прямо на улицу, а там, соединившись с такими же потоками из других дворов, бурно неслись в канаву, притаившуюся в конце ее.
Саломия, вбежав на крыльцо, подставила дождю свои ладошки и с удовольствием смотрела, как на них весело танцевали дождинки незамысловатый, но такой приятный для сердца, танец.
- Не стой под дождем, намокнешь! – выглянула из-за дверей мать, с улыбкой глядя на свою не
в меру расшалившуюся дочь.
- Не-а, не намокну! – та, сорвав с головы голубой платок, подставила и ее под журчащие струи дождя.
Над оградой появилась мокрая фигура Исаака, соседа, он радостно воззрился на Саломию с матерью:
- Голода не будет! Хвала Всевышнему!
И здесь Саломия увидела, как некто в белых одеждах появился на их улице. Он шел по середине ее, вернее, плыл по ней, легко ступая босыми ногами по воде, а дождь, мягко прикасаясь к его фигуре, тут же отскакивал в сторону, создавая вокруг него сияющий нимб.
Медленно проплыл мимо них и скрылся за поворотом. От всей его небольшой фигуры веяло такими добротой и покоем, что невольная свидетельница не замечала, как дождь проникал сквозь ее одежды и холодил разгоряченное тело.
- Кто это? – спросила Саломия, пораженная его красотой, небольшая черная бородка оттеняла смуглое лицо, на котором сияли большие, как спелые сливы, глаза.
- Учитель Праведности из Назарета, - ответил Исаак, и осторожно обходя лужи, направился к себе домой. Дождь стал меньше, и можно было приниматься за работу.
На улице появился патруль и женщины сразу же укрылись в доме, подальше от греха. В окно хорошо было видно густо шедших солдат, их длинные копья блестели под лучами только что выглянувшего из-за туч заходящего солнца. Мерно шагая, они ушли в ту же сторону, что и незнакомец.
Саломия увидела, как у ворот вновь показался чем-то очень встревоженный сосед. Он постоял, растерянно вертя во все стороны головой и не разбирая дороги, засеменил вслед ушедшим.

2.

А тот, кто так поразил Саломию, Учитель Праведности, не торопясь, подходил к домику на окраине города, который робко притаился среди акаций и маслин, да так, что еле были видны окна среди ветвей и листьев.
Здесь его уже ждали. И как только он взялся за дверную клямку, чтобы войти в дом, дверь, взвизгнув несмазанными петлями, сама отворилась и на пороге появился улыбающийся Иоанн:
- Учитель, все в сборе, и мы ждем тебя!
Иоанн отступил, пропуская вперед вошедшего и тот оказался в маленькой, тесной комнатке, где за столами, прижавшись друг к другу, чтобы всем поместиться, сидели его ученики. Перед ними в мисках находилась их скудная трапеза, но они не приступали к еде, терпеливо ждали учителя.
Один только Иуда недовольно отщипывал лепешку, что лежала у него на тарелке, давайте, будем уже есть. Но, заглянув в глаза Петру, сидевшему напротив, сдержался.
- Благослови, Господи, нашу трапезу. Аминь. – коротко вскинул к небесам руки учитель и все за столом потянулись к еде. Ели в тишине, спеша утолить голод. А учитель, почти не прикоснувшись к яствам, молча ждал пока все не насытятся.
Хотел что-то сказать. Но тут робко постучали в окошко. Все замерли, стараясь рассмотреть, кто это там стоит возле него, самые ближние различали фигуру в капюшоне, она подождала и осторожно царапнула раз, другой по стеклу, привлекая к себе внимание.
- Впустите его, - кивнул Учитель и Андрей, оказавшийся ближе всех к дверям, открыл ее.
На пороге стоял незнакомец, он растерянно скинул капюшон с головы, и все увидели мокрые, слипшиеся волосы, прилипшие ко лбу. Он неуверенно осматривал присутствующих, не думал, что их так много и не знал, как начать.
- С какой вестью пришел, добрый человек? – помог ему Учитель.
- Сейчас сюда придут римляне, я их только что обогнал на улице, - сказал Исаак, а это был он и все задвигались и зашумели, поспешая к выходу.
Один только Учитель спокойно поднялся и не спеша, вместе с Исааком, которого все оттеснили в сторону, последним покинул хижину.

3.

Они только успели укрыться в масличной рощице, тревожно шелестевшей им навстречу об опасности, как во дворе под лунным светом заблестели копья римских солдат. Кто-то из них уже ломился в дверь хижины, остальные стояли плотным строем вокруг, готовые ко всему.
Но оказалось, что они пришли поздно, в хижине никого не было, хотя по остаткам еды на столе было видно, что те, за кем они пришли сюда, буквально перед их приходом ушли.
Вновь сыпанул дождь и солдаты, защищаясь, натянули на головы капюшоны. Оставив стражу из троих легионеров охранять хижину, остальные вновь медленно и плавно ушли назад.

4.

- Кто-то их предупредил, - спокойно сказал Учитель и все почему-то посмотрели на Иуду. Тот, застигнутый врасплох, чуть не подавился лепешкой, прихваченной со стола.
Луна, выглянувшая из-за туч, вновь осветила рощицу и всех, сгрудившихся вокруг Учителя.
Исаак, оказавшийся рядом с ним, неуверенно улыбнулся:
- Равви, переночуй у меня. Куда ты сейчас пойдешь?
И вновь набежал теплый ветерок, и запели, зашумели ветви маслин, с благодарностью принимая слова человека. Учитель глянул на своих замерших учеников и кивнул, соглашаясь. И все, как и ветви маслин, зашумели, переговариваясь и с готовностью направляясь за Исааком. А он, далеко не отпуская от себя Учителя, заспешил впереди всех восвояси.

5.

Когда стемнело и мать зажгла светильник, залаяла во дворе собака и тут же замолчала. И Саломия вышла на порог посмотреть, кто там пришел? Под платаном, росшем неподалеку во дворе соседа, мелькали какие-то незнакомые фигуры. Отсюда было плохо видно, кто это.
Но тут из-за туч выбежала луна, осветив все вокруг, и Саломия узнала того, кто шел по улице во время дождя. Казалось, что и сейчас его фигура была объята каким-то мягким светом. А рядом с ним радостно семенил сосед, Исаак, направляясь вместе со всеми к дому.
Через мгновение в окошке у соседа зажегся огонек, призывно бросая в темень неяркое пламя. И Саломие захотелось побывать там, еще раз посмотреть на этого, совсем не похожего на всех, человека.
И она стояла в растерянности на пороге своего дома, подставляя груди ветерку, прибежавшему сюда с Кедрона.
А по улице, в это время, проходил наряд римских солдат, были слышны тяжелые шаги их сандалий по булыжнику, и над забором появились, мерно колеблясь в такт шагам, длинные копья, помедлив, они исчезли, растворившись в темноте переулка.

6.

И здесь помогла, сама того не ведая, мать.
- Саломия, доченька, - сказала она, - отнеси Исааку посуду, а то я забыла днем ее вернуть. Он просил.
- Сейчас, - с готовностью отозвалась дочь и подхватив тяжелые амфоры, осторожно понесла их к соседу, чтобы (не дай Бог!) не разбить в темноте.
А ему было не до них. Он, как и все остальные в доме, молча вслушивался в то, что говорил Учитель, восседавший за столом со своими учениками.
- На земле все люди – братья! Пришли мы на этот свет, чтобы делать добро. С открытым сердцем, жаждущим любви, ко всякому подходите и сторицей вам воздастся, - доносились до Саломии необычные, доселе не слышанные, слова.
Она застыла у стены, внимая тому, что говорил этот такой непохожий на всех, человек. И его слова проникали в ее душу, находя там горячий отклик.
- Равви, даже тем отвечать добром, кто делает зло? - недоуменно спросил Фома, разводя руками. На его почерневшем от загара лице светилось удивление.
Учитель помолчал, разглядывая спросившего, и улыбнувшись, повторил:
- Да, Фома, не удивляйся, добро не имеет границ, и ты скоро убедишься в этом.
Все поразились непонятным словам, но каждый остался со своим мнением.
Саломии надо было уходить и она, с сожалением вздохнув, тихонько отворила дверь и вышла из дома.
На дворе стояла месячная ночь. Неподалеку негромко шелестели листьями оливковые деревья, устраиваясь на ночлег, на соседней улице скрипели подошвами о гравий уставшие за день римские легионеры. Где-то залаяла собака. А Саломия шла к себе домой, и в ее ушах звучал голос Учителя, он обращался к ней:
- В каждом из нас есть перст Божий и имя ему – любовь!

7.

А на другой день, рано утром, кто-то осторожно постучал к ним в окно. Саломия выглянула и увидела соседа, Исаака, он держал в руках какой-то сверток.
- Посмотрите на это. Настоящее чудо! – говорил он, одновременно пугливо оглядываясь по сторонам.
И только очутившись в комнате, подальше от чужих глаз, развернул сверток. Оказалось, что это полотенце.
- Я его дал равви сегодня утром, когда он умывался. Посмотрите, что он с ним сделал!
И Саломия с матерью увидели на полотенце лик Учителя. Большие голубые глаза его смотрели в душу Саломие, и ей казалось, что она слышит мягкий, тихий голос:
- Вот наступают дни, дочь моя, запомни их.
И пораженная, она оглянулась. Но нет, в комнате были только Исаак с матерью. Они стояли и не сводили глаз своих с полотенца, откуда испытующе смотрел на них Учитель Праведности из Назарета.

8.

Он любовно погладил кусок смоковницы, лежавшей перед ним на верстаке и подумал, что у себя дома обязательно сделал бы из него удобные сандалии. Еще раз провел рукой по дереву и ощутил, как ткань древесины мягко поддается под его пальцами.
Вздохнул, с сожалением вспоминая те давние дни, когда он жил у себя дома в Назарете и трудился в мастерской отца, выполняя заказы соседей. Радовался, когда под его руками получалась хорошая вещь, которую он потом безошибочно узнавал на чужой ноге в любой, даже самой многочисленной, толпе. Светлели глаза у отца, когда он видел, как все уверенней становится рука сына. Уже и невесту стали подыскивать ему, чтобы женился, завел семью, как все люди…
Да все пошло иной дорогой. Вспомнил, как мать, еще в самом начале, сказала:
- Смотри, сынок, тяжкий крест взваливаешь себе на плечи.
Он тогда ничего не сказал, только наклонился и поцеловал ее в щеку.
Скрипнула дверь и в мастерскую, приткнувшуюся к самому дому, заглянул Исаак:
- Ты здесь, учитель? А я тебя искал на винограднике. Думал, что ты там.
И, помолчав, добавил:
- Тянет к ремеслу?
- Да! – просто ответил он. Положил на место кусок смоковницы и улыбнулся:
- Зарабатывай хлеб свой насущный потом своим!
- Идем, учитель, нас уже ждут, - позвал Исаак, - они хотят тебя видеть.
Вышли из мастерской, направляясь к дому, с небес сеялся мелкий дождик, почти у самого забора тихо лопотал навстречу прохожим свои нехитрые новости молодой ясень, у входа в дом стояла бочка, наполненная до краев, и Учитель набрал из нее в сосуд воды.
Зашли в дом. Учитель подошел и опустился перед матерью Саломии на колени, налил из сосуда в умывальницу воды и стал мыть матери ноги.
- Сынок, ради Бога, не надо, - растерянно лепетала та. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как журчит вода в умывальнице. Вымыв ноги матери, Учитель вытер их насухо полотенцем, висевшем у него на поясе и перешел к Саломии.
Та, вся вспыхнув, попыталась спрятать ноги под себя, но Учитель, мягко прикоснувшись к ним, подставил под них умывальницу и Саломия покорно опустила в нее ноги. Тоже проделал и с Исааком.
Тот застонал от растерянности:
- Господи, тебе ли мыть мои ноги?
На что Учитель ответил:
- Если это я делаю вам, то и вы должны так поступать между собою.
Потом сидели за столом и вкушали яства.
И тихо звучал голос Учителя, доходя до каждого, до самых удаленных тайников их душ:
- Не убий!
- Не укради!
- Если тебя ударили в щеку, подставь другую!
- Люби ближнего своего!
- Подай милостыню страждущему!
И эти простые, такие необычные и такие понятные всем и каждому слова, мягко падали на благодатную почву, находя отклик в душе каждого из присутствующих.
А по улице в это время проходили легионеры, бдительно неся свою службу во имя императора.

9.

Из Храма, расположенного в центре Ерушалема, вышли двое в багровых одеждах и остановились на ступенях.
- Каиафа! – обратился старший к своему, более молодому, спутнику. – Пора уже кончать с этим проповедником. Или дождемся, когда весь народ пойдет за ним?
- Хорошо! – откликнулся Каиафа. – Сегодня все сделаем. Не беспокойся, АннА! Я уже думал об этом.
И каждый пошел дальше своей дорогой. Встречные почтительно обходили их.

10.

Кипарис запел, зажурчал ему навстречу, протягивая свои серебряные ветви. Луна вышла из-за облака и осветила все вокруг в темном дотоле Гефсиманском саду.
Вверху под самой горой виднелось селение. Они только что ушли оттуда и вовремя, отсюда, снизу, было хорошо видно, как блестят под луной доспехи римского патруля, как мерно движутся длинные копья в такт шагам. Но они уже были вне опасности, по крайней мере, сейчас.
С другой стороны, от них, за рекой, город готовился ко сну. Редкие огни выдавали его присутствие.
- Придется здесь переночевать, - сказал один из учеников, Яков, удобно устраиваясь под соседней маслиной и запахиваясь туникой. Остальные последовали его примеру.
Учитель Праведности помедлил, обдумывая решение, но, посмотрев на уставших спутников, согласился. Конечно, лучше уйти за Кедрон, так безопаснее, но это смогут они сделать и завтра утром.

11.

- Тридцать грошей тебе хватит? – спросили его, брезгливо поджимая губы.
- Да, - он боялся поднять голову и посмотреть в глаза спросившего.
Болело избитое тело, босые ноги зарылись в теплый песок, какой-то легионер отобрал у него сандалии, сквозь разорванные одежды виднелись жилистые, загорелые бока.
- Какой он из себя? – вновь спросили его, отворачиваясь.
- Очень заметный! – оживился спрашиваемый, - сразу можно узнать, что это он.
- Да? – насмешливо глянули. – Подойдешь и поцелуешь его, чтобы не спутать.
- Хорошо, хорошо, - согласно закивал, облизывая пересохшие губы.
- Ну, тогда пошли! - и этими словами отрезал ему путь к прошлому.

12.

А может все-таки уйти за Кедрон? Он сидел, опершись о ясень, и наблюдал, как луна медленно-медленно скрывалась за облако, чтобы в следующую секунду вновь выскользнуть из-под него и озарить все вокруг серебристым светом.
Его немногочисленные спутники, остальные разошлись до завтрашнего утра, намаявшись за день, уже спали.
Один только Петр еще бодрствовал, изо всех сил отгоняя от себя сон.
- Отдыхай, Учитель! – еле ворочая языком, сказал он. – Завтра нам предстоит тяжелый день.
Он кивнул, соглашаясь, и тут же чутко прислушался, не донесется ли что-нибудь подозрительное? Но нет, вокруг была тишина, только изредка прерываемая лаем собак, да доносились из города звуки флейты. Кто-то играл в преддверии праздника.
И все-таки он был настороже, что-то смущало его. Да, надо было уйти за Кедрон, так безопаснее. Опустив голову на грудь, задумался. Вспомнил своих вчерашних слушателей, Саломию и ее мать, их глаза, с таким вниманием смотревшие на него, по-детски открытые уста Саломии, усмехнулся.
Где-то далеко-далеко в темном пространстве неба ярко сверкнула и угасла, летя к земле, звезда.
И здесь он увидел их, римских солдат, подходивших к нему вместе с Иудой.
- Учитель, - успел тот сказать, пряча глаза, и целуя его в щеку, - учитель…
Бледная луна растерянно смотрела на них с далекого небосвода.

13.

Кто-то яростно колотил в двери и испуганные мать с Саломией открыв ее, увидели на пороге Исаака. Он, задыхаясь от быстрого бега, еле выговорил из последних сил:
- Учителя… ведут… на казнь…
Стояли обе, окаменев, и не сводя глаз своих с соседа:
- Боже мой, как можно?
А улицы, ведущие к Голгофе, уже наполнялись народом. Все стремились занять поближе места к горе, чтобы увидеть, как будут его вести мимо. Поэтому неудивительно, что Саломия с матерью вскоре потерялись в этой кричащей, разноликой и разношерстной толпе, объединенной одним – увидеть того, чье имя в последнее время было у всех на устах.
Саломие удалось протиснуться к самому первому ряду, между нею и дорогой был только один легионер с копьем, равнодушно смотревший по сторонам и ждущий сигнала об окончании казни, чтобы уйти назад к себе в казарму.
Стучала кровь в висках, лихорадочно билось сердце и вот тот миг, когда из-за поворота, шагов в десяти появился, между двумя легионерами, со связанными назад руками и в терновом венке на голове, Учитель Праведности, у Саломии оборвалось все внутри, и она остановившимся взором смотрела как он медленно приближался к ней.
Какие-то крики раздавались вокруг нее, кто-то в искренней злобе подымал руки в сторону шедшего, но она ничего не слышала, смотрела, как все ближе и ближе, колеблясь, плыл крест, на котором он будет сейчас распят.
И когда он поравнялся с ней, и на какой-то миг затихло все вокруг нее, вскрикнула от самого сердца:
- Господи!
Он обернулся к ней и улыбнулся, узнавая.

14.

А потом там, на горе, когда приблизился смертный час и за секунду до того, как римский воин всадит в него, под самую ложечку, копье, он успеет сказать, обращаясь к небесам:
- Отец, не покидай меня!
И последнее, что будет перед его глазами в этой жизни – темные тучи, медленно плывущие прямо на него, на Голгофу.

15.

Саломия с матерью стояли и смотрели, как Иосиф обмывал тело Учителя Праведности, потом обвернул его в плащаницу и с другими людьми занес в пещеру.
- Идет, идет, - прошелестело в толпе, и из нее вышла мать Учителя, Мария.
Медленно, поддерживаемая другими женщинами, она приблизилась к лежащему сыну и склонилась над ним:
- Сынок… сыночек мой… - только и сказала.
Потом прибудет римский патруль и прогонит их отсюда, заперев пещеру на огромный камень и оставшись на ночь дежурить возле нее. И все разойдутся по домам, в тоске и плаче, не мирясь со случившимся.

16.

На другой день, рано утром, Саломия пошла вновь к пещере, где лежал Учитель Праведности. Патруля там уже не было, да и камень лежал, сдвинутый набок, освобождая проход в подземелье.
Саломия заглянула туда и увидела, что пещера пуста, только у стены лежит плащаница. А где Учитель? Куда его унесли?
Услыхала, как кто-то сзади идет. Оглянулась, вновь ее сосед Исаак, только лицо его почему-то сияет.
- Саломия! Доченька! Я только что с ним разговаривал… - Исаак говорил, захлебываясь от распиравшей его радости.
- Что? Что? Что он говорит такое? – недоумевали все вокруг.
Но недоумение быстро развеялось от слов появившегося Петра, который тоже разговаривал с Учителем, и Учитель ему сказал, что скоро вернется.
Тихая радость охватила Саломию, она повернулась и заспешила домой рассказать матери обо всем, ведь та еще ничего не знает.
Увидела, как кто-то в белом плаще в конце улицы быстро шел ей навстречу. Екнуло сердце, неужели это он? Но отсюда, издалека, разобрать очень трудно, лицо было прикрыто капюшоном, вроде бы он, но неизвестный, не доходя Саломии, повернул в переулок и ветви акации закрыли его.
Саломия, спеша, подбежала к повороту, но только в самом конце переулка оседала пыль на дороге.

17.

Саломия всю свою долгую жизнь ожидала возвращения Учителя Праведности, но он так и не пришел. Она рассказывала о нем своим детям, а потом и внукам, водила их в Гефсиманский сад, чтобы и они услыхали тихий шелест деревьев, видевших когда-то Учителя.
Ей казалось, что еще немножко и расступится зеленая чаща и на лужайку, под лунным светом, выйдет тот, кто так поразил ее в далекой молодости, посмотрит на нее своими большими глазами, цвета спелой сливы, и скажет какие-то слова, что обожгут ее душу, как тогда, в далекие-далекие годы, на заре ее жизни.

06.08.1992г. – 25.11.1992г.

Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Свидетельство о публикации № 16555 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © shevchenko :
  • Проза
  • Читателей: 110
  • Комментариев: 2
  • 2019-03-20

Повесть - элегия об Иисусе Христе
Краткое описание и ключевые слова для: Вот наступают дни

Проголосуйте за: Вот наступают дни


    Произведения по теме:
  • Израиль для меня... любовь и надежда
  • Конкурсная работа на фестиваль Международной Гильдии Писателей "Земля Обетованная". Номинация: "Израиль для меня..." - Евгений Орел
  • История знакомства
  • История знакомства солдата и спасённой им девушки
  • Енька
  • Это рассказы о моей маме Евгении. Светлая ей память... В этом году, сегодня, ей исполнилось бы 102 года...
  • Наследство... набросок...
  • Доктор Надя
  • Исцеление японского мальчика. История с продолжением.
  • Сказка об отодвинутом времени
  • Фантастика о машине времени, о детях, путешествующих во времени и попавших в Великую Отечественную войну. Да, это был бой. Слева фрицы, справа наши. Назад, через войну.
  • Искушение Цыганского
  • Фонарь надежды
  • Рассказ о семейной истории с элементами детектива и сказки. Влюблённая пара, сказочный Фонарь, заказное убийство... Януш Мати, Елена Соседова.
  • Жизнь продолжается
  • Рассказ о жизни и смерти девушки-экстрасенса, которую называли ведьмой. Елена Соседова, Януш Мати.

  • Александр Таратайко Автор offline 20-03-2019
Поэтическая повесть, скорее — самодостаточный скетч, открывающий авторское видение событий более чем двухтысячелетней давности. Прочитал на одном дыхании. Не покидало ощущение, что это написано не Вами (не обижайтесь, даже не пытался обвинять Вас в плагиате; в разные периоды творчества иногда получаются и разные – до неузнаваемости – произведения). Обратил внимание и на дату написания повести – это преддверие первой годовщины независимости Украины и первые месяцы после неё. Вероятно, это дало Вам мощный толчок для работы над Божественным – в любых значениях этого слова – сюжетом.

Оцениваю по высшему баллу. Спасибо.
  • Виталий Шевченко Автор offline 21-03-2019
Уважаемый Александр Владимирович, большое спасибо за столь высокую оценку моей повести. Написал я ее тогда, когда у нас стал доступен целый массив исторической литературы о христианстве. Это просто совпало по времени с 1991 годом. К сожалению, и сейчас из-за невнимания на нее не обращают внимания. Церковные круги из-за своего догматизма на все это тоже не обращают внимание.А жаль, так как познание не имеет границ. Гении живут по своим Законам, тем более человек, который наградил человечество Нагорной проповедью. Я горжусь, что мне удалось ее написать.У меня есть еще одна повесть "Истинно, истинно говорю вам..."Однако набирать ее не буду.Еще раз большое спасибо!
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:


   
     
Вот наступают дни