Духовность и современная поэзия

Какова роль духовной поэзии в современном обществе? В чём заключается духовность? И почему во времена, когда ревут пушки, а Музы должны молчать, Музы продолжают говорить о человеке, душе и вере? На это отвечает «Золотой альманах» (Запорожье, 2021) – фактически «Избранное» конкурса Международного фестиваля искусств «Звезда Рождества».

Спрашивали ли вы себя когда-нибудь, для чего человек берётся за перо, чтобы поговорить о Боге? В современном мире, современный человек – и о Боге?.. Сама постановка такого вопроса уже должна бы натолкнуть нас на то, что есть нечто если не таимое, то, по крайней мере, не высказываемое. На нечто очень для людей личное, а потому и характерное. И в этом вопросе, как в капле воды, отображается человеческая психология вообще. Психология больших человеческих групп – верующих, с одной стороны, но и неверующих или сомневающихся, с другой. Хотя, казалось бы, если ты не веришь, если для тебя это пустой вопрос, то зачем тратить на него своё время и энергию, из-за чего копья ломать? Что тебя побуждает изливать своё неверие в стихах? Какой чёртик противоречия колет рожками в спину, заставляя вкладывать свои чувства в слово, трудиться над поэтическими образами, любовно их отделывая, чтобы потом послать стихи на конкурс духовной поэзии? Вдумайтесь – духовной поэзии! И ведь посылают постоянно, и даже на Рождественский фестиваль искусств эти люди иногда приходят – что-то же их туда тянет?!
А что заставляет людей верующих, но, в общем-то, далёких от поэзии, посвятивших свою жизнь вовсе не слову, просто любящих при возможности что-то почитать, поговорить о литературе, поучаствовать в каких-нибудь музыкально-поэтических вечерах по случаю годовщины какого-нибудь классика, – что их заставляет писать на духовную тему? Это люди самых разных профессий, вы себе просто не представляете, насколько разных! Про некоторые профессии и подумать нельзя, что человек, отдающий себя им и, естественно, никаким боком не касающийся литературы с профессиональной стороны, захочет иметь дело с конкурсом духовной поэзии! Мало того, эти люди и открывать своё настоящее имя не всегда хотят, зачастую они даже и не надеются, что их напечатают в альманахе фестиваля, им достаточно, чтобы их прочитали хотя бы члены жюри, чтобы стихи были просто опубликованы на сайте конкурса, нередко под псевдонимом. Им это – надо, это внутренняя потребность!
И наконец, что же пишущих людей, живущих литературой, заставляет писать на духовную тему? Общеизвестно, что уж этими-то стихами никак прославиться нельзя, значит, пишут о духовном не для славы и известности.

Что же получается? Люди, которых никто и ничто, никакие конкретные выгоды не заставляют писать стихи о Боге и вере, с готовностью участвовали в международном конкурсе и фестивале «Звезда Рождества» восемь лет, с 2013-го года. Видимо, вопрос о Боге вовсе не пустой и надуманный, и даже не просто один из многочисленных вопросов, которыми озабочен современный человек, и стоит за этим вопросом настоятельная душевная необходимость, логически не всегда согласованная с разумом. Может, сомневающиеся неосознанно пробуют путём агрессии, оформленной в красивую поэтическую речь, окончательно отрезать себе пути к отступлению? Или наоборот – хоть таким путём приобщиться к вопросам веры? А верующим важно вынести на свет именно те отдельные аспекты религии и морали, которые именно сейчас волнуют их больше всего – особенно в сегодняшнем неустойчивом, взрывающемся конфликтами и войнами обществе?
И получается, что фестиваль искусств «Звезда Рождества» – это не просто фестиваль искусств, это больше, чем просто фестиваль, это площадка открытого общения друг с другом по духовным вопросам, больше всего близких именно тебе и именно на данном этапе твоего развития; и высказываешься ты не просто неоформленным потоком сознания, как это бывает в ходе обычной общественной дискуссии, а лаконично, красиво и убедительно. Потому и убедительно, что красиво и лаконично. Самое длинное стихотворение не займёт больше десяти минут, чаще – всего три, а много ли можно изложить в таком же по длительности не литературном излиянии души? И будет ли это действовать на души других?

Собственно говоря, разве многие места из Библии не являются фактически поэтической, литературной речью? И разве духовные проповеди не пишут заранее, специально для выступления, и сознательно красивым литературным слогом? И разве любой творец, любой, начиная с Творца Вселенной, не является в широком смысле слова поэтом?
Но давайте ближе познакомимся с авторами-участниками фестиваля «Звезда Рождества» и с их помощью выясним, какова роль духовной поэзии в современном обществе, в чём заключается духовность. И лучше всего это сделать с помощью только что вышедшего из печати «Золотого альманаха» (Запорожье, издательство «Керамист», 2021). Спонсором выступил сам директор издательства Дмитрий Маркович Зусманович, альманах вышел совершенно бесплатно, хоть и небольшим тиражом. Поскольку из-за карантина фестиваль в этом году не проводился, выпуск и состоявшаяся 3-го марта презентация «Золотого альманаха» – это и есть единственное фестивальное мероприятие. Мы посчитали, что хотя бы не со сцены, лицом к лицу, а опосредованно, с помощью альманаха, но должны поговорить с людьми о насущных вопросах современности.
В «Золотой альманах» вошли самые яркие произведения наиболее сильных авторов из разных стран мира, которые участвовали в конкурсе духовной поэзии международного фестиваля искусств за все восемь лет его проведения. Отбирались стихи духовно-нравственной тематики, которые выделялись среди других весомостью подымаемых вопросов, взволнованной, душевной интонацией, пронзительностью звучания и глубиной анализа. Естественно, все они должны были быть сильными с точки зрения техники стиха и свежести и оригинальности поэтического голоса. Фактически это концентрированное «Избранное» конкурса и альманаха «Звезда Рождества».
Какие же вопросы относятся к сфере духовной и в то же время требуют своего разрешения не только путём исполнения обрядов и участия в общих церковных службах, молитвах и праздниках? И почему во времена, когда, по известному выражению, ревут пушки, а Музы должны молчать, Музы не молчат, а продолжают говорить о человеке, душе и вере, о Боге и Его месте в современном, во многом атеистическом, обществе, в обществе не то что не верящим, а вообще не склонном утруждать себя размышлениями на данную тему?

Стихотворение, так и называющееся – «Звезда Рождества», Мария Луценко (Киев) посвятила близкому, родному человеку ещё того поколения, когда слова «вера» было равнозначно понятию «сумасшествие, безумие, ненормальность». Силясь доказать свою нормальность в обществе, требующем единомыслия и публичного отречения от всего, не признанного государством, этот человек отчаянно отбивается от попыток Марии хотя бы просто поговорить с ним о празднике Рождества.

Взошла звезда... Ты скажешь: ну и что?
Таких на небе – миллиардов сто!
Одна зажглась. За ней грядёт вторая.
А третью прикрывают облака.

Но ведь это особенная звезда, говорит поэтесса:

Взошла звезда... Ты скажешь: я при чём?
И гордо поведёшь своим плечом:
ни ада не прошу себе, ни рая.

Это ты себе ничего не просишь у неё. Но у неё есть свои желания и планы насчёт тебя: «над душой звезда твоя стоит, от тайного желания сгорая».
«Ты закричишь: напрасные труды! Не может быть желаний у звезды!» – но ведь это у обычной звезды, а у Звезды Рождества, под которой родился наш Господь, несомненно, есть свои желания по поводу каждого, кого она пожелала осенить своими лучами: «А ей, звезде, хотелось вниз упасть и стать твоей надеждой путеводной».

Ты скажешь: мне не нужен поводырь
в миру голодных, жадных чёрных дыр!
Чего же ждёт упрямое светило?!
А ей в кромешной этой темноте,
в безжизненной холодной мерзлоте
хотелось нужной быть. Тебе светила...

В безжизненной холодной мерзлоте общества, почти публично отвергнувшего мораль и все традиции и законы, касающиеся семьи и нравственности, общества, руководящегося развращающими и разлагающими душу принципами, Бог протягивает луч помощи и спасения и предлагает тебе духовную защиту – щит веры.

Ты выпалишь: я света не хочу!
Плачу я за снотворное врачу!
Мне нужен сон! Я болен беспробудно.

Да, болен. Но это болезнь, возникающая от мук совести, которую ты ещё не до конца растоптал. Она не даёт спать, она болит, но это хорошо, это показатель того, что ты ещё жив, а значит, у тебя пока остаётся надежда на исцеление. Поражённый дух, как и поражённое тело, не болит только у того человека, кто нравственно уже окончательно мёртв.

На крик сорвёшься, заорёшь: не лги!
Твой тонкий лучик сделан из фольги!
Под ней каркас! Мне виден луч фанеры!
Вся жизнь – сплошной вертеп!

Вы все наверняка не раз слышали рассуждения в таком духе: мол, чудеса исцеления подстраиваются, мироточение можно объяснить чисто физическими причинами, а то и махинациями служителей церкви. И вообще жизнь, мол, такова, что если не будешь волком для других, то сожрут тебя, поэтому относиться ко всему нужно как к балагану, и ничто человека волновать не должно, никакие соображения морали и законы Церкви или государства. Не осужден – значит, прав. Не пойман – не вор. Успешен – значит, ты ведёшь себя правильно и идёшь правильным путём. А на остальное – начхай.
Но ты ещё жив. И совесть болит и не даёт спать. «Идут с Востока добрые волхвы... И нужен вечер – и немного веры...».

Куда как легче тому, кому в семье ещё с детства говорили о Боге. Станислав Фишель (Израиль) в стихотворении «Дорога к Богу» описывает, как дед приобщал его, маленького, к церковным праздникам.

Мой дед отрывает меня ото сна.
В его самокрутке крутая махорка.
«Вставай, – говорит, – за окошком весна.
Смотри, как под солнцем дымятся пригорки...»
По случаю Пасхи – сервиз расписной,
И чай, и пирог... наконец и в дорогу,
и этой разбитой дорогой лесной
сегодня мой дед поведёт меня к Богу.

И дальше идёт очаровательное поэтическое описание весенней лесной дороги, вернее, лесного бездорожья, по которому со всех сторон к маленькой затерянной церквушке стекается православный люд:

В разгаре весна, в потемневшем лесу
Пробился подснежник, прекрасный и грустный,
как будто точил его мастер искусный.
Его колокольчик дрожит на весу.

В этой церквушке дед подводит мальчика к Распятию, показывает и объясняет, какие жестокие муки Господь претерпел за людей, и рассказывает о Его Воскресении.

И вот мы внутри, и подходим к Нему.
Держусь что есть силы за дедову руку.
Бог здесь, на кресте... и жестокую муку
Его – примеряю к себе самому...
Я плачу навзрыд за церковной стеной
и в дедов пиджак зарываюсь в тревоге.
«А к людям хорошим, – он скажет о Боге, –
Господь возвращается – каждой весной!»

Естественно, когда-то людям, с детства приобщённым к началам религии и к атмосфере религиозного праздника, обязательно захочется передать в слове волшебство и поэзию, разлитую в церковных обрядах, поделиться своими детскими ощущениями радости и чуда. Об этом – в стихотворении Олега Антонюка (Озарянина) из Житомира.

Різдвяна круговерть, якась дитяча радість.
Ялинові гілки гірлянда обів’є,
і враз у бік чудес зміщається реальність,
де запах мандарин і фарби олів’є,
де хитрий шоколад ховається в коробках
з картону та фольги, щоб жоден не збагнув,
але якщо знайшов, то що вже з тим поробиш, –
ласуєш їм, як миш, що має таїну.

Стихотворение оканчивается трогательными воспоминаниями о семейном ожидании Рождества: «родина за столом і батько ще живий».
И разве не легче таким людям, даже тем, кого потом искусит жизнь и они будут гонимы жаждой богатства, власти, славы, легко доступных чувственных удовольствий, разве не легче им будет возвращаться на дорогу к Богу, чем тем, кто сроду не задумывался над духовными вопросами?
Анастасия Сорокина (Днепр) передаёт разговор такого, уже пожившего, человека с Богом:

И Бог говорит: «Подожди ещё.
Ты будешь услышан, за всё прощён».
И Бог укрывает Своим плащом
по самые пятки.
Становится легче на три души,
как будто с рождения не грешил.
Ты счастлив, ты нужен, ты – точно! – жив.
Ты в полном порядке.

А насколько радостнее и волшебнее Сочельник для влюблённых людей, под звёздным небом вместе идущих к храму, держась за руки, и ищущих глазами ту единственную, Рождественскую звезду! Это праздничное настроение отразила Татьяна Гордиенко из Москвы, бывшая наша землячка:

Ещё одна среда в московских переулках
в ладони приняла вечерний благовест.
И мелодичный звон, высокий, мерный, гулкий,
торжественно звучит и в сердце, и окрест.
Пусть в сутолоке дней не видится большое,
но в этот светлый час, отрадный и живой,
на улице Москвы стоят, обнявшись, двое,
и звёздная купель – у них над головой.

Сила любви – самая мощная сила, которую Бог даровал людям, и она ведёт по жизни даже тех, кто не верит в Бога, но умеет сильно и преданно любить. Не признавая Бога, они, тем не менее, признают то божественное чувство, которое было Его даром, а значит, всё равно идут под лучом Звезды Рождества.
Замечательно – шутливо и в то же время искренне и от души – сказал об этом Кастусь Северинец из Витебска (Беларусь):

От поцелуя до поцелуя
мы по житейскому морю дрейфуем.
Даже и тот, кто судьбой не балован,
кем-нибудь где-нибудь был поцелован...
Мама целует кровинку родную.
Милого милые губы целуют.

Его «Целовальная ода» – это целое торжество ликующей любви, которой объята вся Земля – от морских волн и берега до белых голубков и человека: «От поцелуя до поцелуя, жизнь прославляя, твержу: – Аллилуйя!»
Не могу не привести полностью маленькой поэтической молитвы Ольги Дубинянской из Симферополя, часто жившей у своих детей в Киеве и приезжавшей к нам на фестиваль. В прошлом году, к сожалению, Ольга умерла, не перенеся ковид, но писала она до конца, и эта прекрасная миниатюра – из числа её несомненных поэтических удач последнего времени, настоящая молитва, хоть и в стихах:

Подай, молю, Любви, Господь, –
взывает и душа, и плоть.
Когда паденье через край,
Любви, Господь, – молю, – подай.
Когда вся жизнь идёт к нулю,
подай, Господь, Любви, – молю.
Чтоб возродился свет в крови,
подай, Господь, Своей Любви.
В последний миг земной моли:
– О Господи, подай Любви!

У Ольги слово Любовь было написано с большой буквы и означало все проявления и аспекты этого чувства. Если же говорить об обычном понимании этого слова, то бывают ситуации, когда подвигом будет, наоборот, отречение от такой «любви», а фактически – от психологической зависимости, от которой предотвращала нас ещё Библия: «Не сотвори себе кумира», – было в ней сказано. И женщина, сумевшая осознать свои иллюзии, переставшая пресмыкаться перед ложным идолом и твёрдо пошедшая своим путём, – это духовно сильная и достойная личность.
Любовь ведь не всегда бывает одинаково сильной и настоящей с обеих сторон. Всякие бывают ситуации. Нередко, продлившись даже довольно долго, любовь внезапно обрывается навсегда, и тогда тому, кто любил сильнее, приходится несладко. О мужчинах, не умеющих остановиться на одной женщине, а, чтобы не выглядеть виноватым, обвиняющих своих бывших жён и возлюбленных в неумении быть Совершенством, самыми обаятельными и привлекательными, такими, как модели и светские львицы, говорится в стихотворении «Непереможному» у Эвелины Шамшиной (Писанец) из Бердянска устами его лирической героини:

Я – наче в рингу. При останній битві.
Програла цей, найважчий із боїв:
не чуєш ані слова з уст моїх –
до тебе ж промовляю я в молитві...
Я на колінах. Досі уповаю:
Всевишній! Підвестися дай-но сил,
щоб він побачив: можу і без крил,
щоб він побачив: я ще не вмираю.
Тримав недбало так трофей зі скла...
Йому здавалось: він – непереможний,
мене поставить на коліна – можна!
Я ж – помолилась, встала... І пішла!

А ведь именно такие женщины, глубокие и духовно сильные, умеют нежно и преданно любить. Как сказала Елена Панова (Синченко) из Златоуста (Челябинская область): «А после вдруг поймёшь, что видел душу, хранящую тебя как талисман».

Всё, что связано с семьёй, во все времена бывало очень непросто. Ещё более трагическая ситуация описана у Инессы Доленник (Кривого Рог) в стихотворении «Невеселе весілля»:

Тут справжня одна емоція – це розпука,
а щастячко ні хвилини не гостювало:
у неї очі – суцільна біда і мука,
у нього очі хижі й масні, як сало.
Навіщо ж вона погодилася так скоро?
Хіба не видно, що йтиме у згіркле пекло?
Всі знають: йому потрібна німа покора,
і це від знущань дружина його померла...
А ця – дівчисько... Тонесенька, як тополя,
і руки – як у маленького дитинчати...

Священник с надеждой спрашивает у односельчан, собравшихся в храме на это венчание, не знают ли они какой-нибудь законной причины для того, чтобы остановить венчальный обряд, но люди прячут глаза, зная безвыходность положения, в котором оказалась молоденькая девушка, почти подросток:

Але ж наречена не має родини й дому,
бо біженка зі страшної війни, сирітка.
Її привезли волонтери, бліду й безсилу.
Усе, що було, лишилося за межею...
І тут вся рідня померла. Лише могили
стрічали дівча з опаленою душею...
«Та якось Господь управить», – так думав кожен
і ладен був стрімголов з весілля тікати...
Одна лиш самотня бабця молилась: «Боже,
коли не вживуться, я відпишу їй хату...»

Такие поэтические баллады, как у Инессы, – это высшее достижение, которое вообще доступно для поэта, потому что именно такие произведения потом расходятся в народе, заучиваются наизусть, получают всеобщее признание и любовь и попадают в школьные хрестоматии. У «Невеселого весілля» будет славная судьба именно потому, что эта баллада раскрыла православные основы самого миросозерцания славянского народа, основы народного характера. Она показала, что мы не можем равнодушно пройти мимо чужой беды, обязательно найдутся среди нас люди, которые активно вмешаются в события и помогут. Пусть не всегда, не всем помогут и не сразу, главное – верить и не падать духом, и тому, кто всё перетерпит и выстоит, Бог пошлёт на помощь Своего по духу человека, из числа тех, кто на тот момент окажется рядом.

Семья – это не только любовь, это ещё и материнство. Прекрасные поэтические строки Татьяны Патенко (Запорожье) говорят о самом ценном подарке Бога любящей женщине:

Весенний зов понятен сердцу яблонь:
им хочется своих дождаться яблок –
плодов цветенья. О, весенний свет,
запутался у Вечности в листве...
Так девушке захочется дождаться
птенца-ребёнка, божьего богатства –
зеркальным отражением себя,
его почуять, крыльями обнять.
У материнства – первородность мира:
вся красота миров заговорила,
потом, сгущаясь, собралась в клубок.
Для женщины ребёнок – это бог.

Материнство – уникальная возможность для женщины стать творцом и причаститься созиданию мира, ведь каждый человек – это отдельная планета, а женщина вынашивает и рождает эти миры и растит их, влагая в них всё, чем богат её собственный мир. «О, мама, мамочка, Мария, Мириам, неси в себе Вселенную, неси!», – призывает Александр Курапцев (Старобешево – Санкт-Петербург). Вправе ли мы самовольно отказываться от посланного в нас Богом, уже живущего внутри создания? Не есть ли это акт такого же страшного по своему значению, хоть зачастую и неосознаваемого человеком греха, как самоубийство? И что делать, если на жестокий, бессердечный поступок с тяжкими последствиями толкают родные люди, как кажется им – с благими намерениями: избежать позора для семьи? Но не есть ли падение и позор души, осквернившей себя убийством, ещё более сокрушительным, разлагающим, чем слухи о «нагулянном ребёнке»? И кто берётся «бросить в другого камень», т.е. утверждать о «нагулянном»? Разве не могло быть так, что женщина искренне верила в любовь своего избранника и в его готовность жениться и заботиться о ребёнке? Какая ничтожная часть из всех таких печальных историй приходится на долю действительно бездумных, легкомысленных связей...
Лирическая героиня стихотворения Галины Лапшун (Харьков) подвергается тяжёлому моральному давлению со стороны родных:

Ты входишь в дом, где каждой половицей,
как нудным скрипом, мне внушался грех.
Родные стены стали вдруг темницей,
но в них молилась Господу за всех.

Стихотворение недаром называется «Рождество» – нежеланное для семьи дитя всё-таки пришло в мир, и произошло это событие в аккурат на Рождество:

...и вот теперь ниспослан детский смех.
Весь мир мне пахнет сеном, как из яслей,
так мой малыш во сне ещё прекрасней.
Звучит в трубе торжественный аккорд,
и старый дом, конечно, тоже горд.
Да, жизнь полна соблазнов и напастей.
Я не решилась просто на аборт!

Прекрасная развязка, принимая во внимание то, что семья всё же приняла ребёнка. Но зачастую женщины, даже не осмелившись пойти на убийство, отказываются от таких детей. Это случилось и с героиней стихотворения Леонида Жмурко (Шепетовка), хотя настоящими его героями – в прямом и переносном смыслах – являются врачи «Скорой помощи».

Та, родившая, больше не может терпеть...
Воссияла звезда над младенцем в постели.
К ней торопятся три неволхва, им успеть...
им успеть бы в снегах, в завываньях метели...
Им успеть бы, успеть бы, успеть бы, успеть!..
Лифт завис в черноте, и пешком подниматься...
Та, родившая, в трубку орёт, что терпеть
нету сил детский крик, впору в окна бросаться.
И уставший неволхв ей твердит: «Погоди...
Мы в подъезде уже, потерпи ещё, дочка».
И молчит, что одышка, и колет в груди,
и в глазах полыхает – сверхновою – точка...

Может быть, этот врач и не волхв, но по тому, кем он оказался для явившегося в свет младенца, это настоящий волхв. Стихотворение и называется «Волхвы» – это благородное слово как нельзя больше подходит к тем героическим врачам-труженикам, кто изо дня в день спасает человеческие жизни – порою даже ценою собственного здоровья.

Пар струится в подъезде из лопнувших труб,
на руках у врача отказник спит, пригревшись,
и улыбка лучится из складочек губ,
и сиянье над ним, словно нимб, разгоревшись...
Над проспектом проносится, как серафим,
«Скорой» тень, завываньем сирены ликуя.
А неволхв, поправляя седины, как нимб,
восклицает в душе небесам: «Аллилуйя!»

Как искусно Леонид пользуется словами, вводящими нас в атмосферу Рождества! И хотя это сегодняшняя реальная жизнь, и даже достаточно типичная ситуация, та важная духовная составляющая, которая присуща духовным рождественским произведениям, здесь, несомненно, налицо. Некий нимб – как символ чистоты и незапятнанности у младенца и как символ профессионального подвига у врача – такая аналогия и понятна, и уместна, а само произведение достойно войти в число лучших произведений духовного плана.

Стихотворения духовные ведь не обязательно должны быть молитвами или посвящаться религиозным праздникам и обрядам. Как вера не может ограничиваться лишь исполнением обрядов, но должна присутствовать в поступках и мыслях человека, в повседневной его жизни, так и стихи, затрагивающие нравственные аспекты бытия, вытекающие из Нагорной проповеди, являются в полной мере духовными произведениями и дают пример того, как надо поступать и над каким вопросами мы обязательно должны задумываться, чтобы не оказаться невольными помощниками чужих преступлений.
Героини стихотворения Ивана Нечипорука (Горловка – Харьков) – мать и маленькая дочь, оказавшиеся под обстрелом.

Нынче смерти в городе привольно,
не смолкает канонады грохот,
и летят сквозь тьму то смерч, то град.
Спрашивает маленькая кроха:
«Мамочка, а умирать не больно?
Это словно кровь из пальца брать?»
И, дрожа, в пылу смертельной грусти,
отвечает мама на вопросы
тихо, чтоб не напугать дитя:
«Нет, не больно, как комар укусит»...
От бессилья выкипают слёзы,
и снаряды всё летят, летят...

Тихо отвечает мать. Чтобы не напугать. Чтобы создать хоть иллюзию безопасности. Хоть призрак светлого лучика надежды. Как пишет наша землячка Светлана Жукова:

Выдумай действо высокое – горнему вровень.
И сотвори на тумана простом полотне
жизнь и любовь, мирный свет... Ничего больше, кроме
мира и счастья для тонущих в этой войне...

Ведь если ты всего лишь смертное создание, невольно очутившееся в эпицентре войны, которая не разбирает, кто перед ней, и стирает с лица земли всё живое на своём пути, то ты можешь создать в себе и вокруг себя хотя бы духовный красивый и справедливый мир, в который хочется верить и который помогает людям, с которыми ты общаешься, продержаться до более светлых времён.

В стихотворении Константина Коваля из Торецка (бывший Дзержинск) события происходят во время перестрелки с помощью «Градов» в городе, входящем в т.н. серую зону, «в подвальном полутёмном коридоре».

– Мы как в ковчеге, – кто-то прошептал, –
сидим по парам, кто бы мог подумать!
И каждый ждёт, чем кончится финал...
– Какой финал? Вы разве позабыли?
Отступят волны. Ветры усмирят.
Мы, как в ковчеге. Значит, будем живы.
И ворон наш отыщет Арарат.
...Все, даже кот, подумали о бренном.
Перелистнуть бы серую главу...
Першило в горле. Вздрагивали стены.
Но наш корабль держался на плаву.

Что Горловка, что серая зона – их жители одинаково оказались невольными заложниками войны и чьих-то политических амбиций или просчётов, а в общем-то – заложниками чьего-то неумения и нежелания решать политические вопросы мирными средствами, дипломатическим путём.
Но ведь дело не только в этом. Война зачастую становится даже выгодным коммерческим предприятием для определённого круга лиц, начиная от самых обычных мародёров, как в стихах у Константина, и выше, вверх по государственной лестнице.

А где-то сверху сыпались удары,
корёжились дома, дрожал эфир.
И люди в балаклавах подгребали
добро из недозапертых квартир.

Одного только не учитывают те, для кого война – коммерческое предприятие. Бог, Он всё видит. И Господь недаром сказал: «Мне отщение, и Я воздам». Воздастся за все преступления, обязательно.

Они узлы вязали и не знали
о том, что вряд ли выдержат волну,
и то, что каждый узел, словно камень,
их всех потянет за собой ко дну.

Не дай нам Бог хоть чем-то оказаться причастными к этой колеснице убийств! Не дай Бог быть причастными к тому ужасу, который посылается на головы детей и стариков! Вспоминается по аналогии Варфоломеевская ночь, когда в Париже – конечно, с самыми благими намерениями и во имя торжества веры – были вырезаны сотни мирных семейств протестантов. Речь шла о том, чтобы восторжествовала вера – в данном случае, католическая, – а не т.н. протестантская ересь. Но разве Бог учил людей во имя торжества веры убивать? Он учил во имя веры быть стойкими, вплоть до готовности стать жертвой. Жертвой, а не убийцей! Те, кто с лёгкостью говорит или пишет о войне в соцсетях, не задумываясь, не понимая, что современная война – это не борьба с противником, а стирание всего живого в пределах обстрела, тоже причастны пролившейся крови, их руки – тоже в крови мирных жителей. Снаряды и бомбы попадают и в школы, и в больницы, и в роддома, и в дома престарелых. И не задумываться, вычёркивать это из своего сознания – это по-Пилатовски умывать руки. Но виновны и Иуды, и Пилаты. И пришедшие на чужую землю стрелять, и вдохновляющие их на это своими напутствиями. «Лучше – держитесь! И лучше держитесь местности – той, на которой знаете все неровности», – так афористично выразился Андрей Чупахин (Киев).
А ведь Господь призывал нас любить... И просил верить Ему, и только Ему, а не всему, что вливается нам в уши.

«Молчать нет силы» – называется стихотворение Радислава Гуслина – о. Вячеслава Власенко (Запорожье – Португалия), придумавшего и все эти годы проводившего наш фестиваль «Звезда Рождества».

...могилы безымянные. Солдаты,
разорванные алчностью правительств,
почили здесь. О, если бы почили...
Крещённые с крещёнными скрестились.
Крестились, но, увы, не просветились.
Всё происходит, как течёт издревле.
Война – кормушка. Сон ли, явь ли, бред ли?
Герои бедные, ваш подвиг не напрасен?
Ужасен этот мир. О, как ужасен!
Вино из вен парней напоит землю,
а бизнес нелюдей – безумств вселенную...
А торг идёт – всё весело играет,
а в это время умирают, умирают...
«Хочу повеситься», – рыдал отец солдата,
растерзанного бешеной гранатой.

Есть смысл защищать свою Родину от пришедшего чужеземного врага – этого не отрицает и Библия. Но попробуйте вспомнить хоть одно слово Христа в защиту ведения войны ради территории или корысти!
Ирина Иванченко (Киев) предлагает объявить День защиты людей «от других людей и самих себя».

– Кто же нас защитит? – говоришь. – Родня
полегла в чужих облаках.
– Ты сними кевлар, – говорю, – броня
без того у любви крепка.
Не дуди в рожок и не лезь на рожон,
не гляди на державы соседние.
Безоружен, ибо вооружён
до зубов милосердием.
Опусти оружие, – говорю, –
и отпустит тебя война.
Без тебя не управимся – на корню
урожайные времена.

Вооружиться до зубов милосердием – только этого и просит от нас Христос в эти страшные времена. «Країно, ми не вороги – брати по горю!» – взывает к нам поэтесса из Горловки Виктория Полякова. «Ты убьёшь меня, брат мой. Однажды уже это было. Ты убьёшь меня снова. И я тебя снова прощу», – пишет Виталий Ковальчук (Харьков), относя эти слова как к Господу и приходящим в мир пророкам, так и к тем, кто противостоит друг другу в так называемом АТО – гражданской войне. «Мы нужны в этом мире как символ греха и прощенья. Так что ты не подумай. Я знаю – ты любишь меня».
Христос простил и разбойника на кресте, а мы допускаем, пусть молча, хотя бы только в своей душе, разумность и справедливость разрешения государствами политических вопросов с помощью фосфорных бомб, которые были запрещены Организацией Объединённых Наций ещё в 70-х годах прошлого века. Фосфорные бомбы вылетают – как говорится, «за правое дело» – регулярно. И кто мы после этого – не питекантропы?
Хорошо определил такую позицию Владимир Спектор (Луганск – Швейцария):

Готовы оправдать любое зло,
всё понимающие, светские...
Мне на таких всегда везло
и в это время, и в советское.
Понять их, в общем-то, легко.
Своя рубашка дольше носится...
А то, чем пахнет твой покой, –
так это лишь с потомков спросится.

Сколько людей сейчас предпочитают маскироваться, подлаживаться под господствующие мнения, лишь бы самому выжить, чтобы не дай Бог не заподозрили в миролюбии! Представляете – в миролюбии! Как будто бы это преступление против государства, а не выполнение Господних заповедей. Но слова «Богу Богово, а кесарю кесарево» относились только к уплате налогов. Отдавать государству налоги – это одно. Но отдавать свою совесть и душу – это другое. И надо делать выбор. «Есть всюду Свет. И выбрать надо Свет, Которым мир в сияние одет», – афористично сказал по этому поводу Радислав Гуслин. Люди же устрашившиеся устраняются от выбора, им проще поддерживать то, к чему их принуждают:

Не выделяться даже в грязном месиве,
быть с краю – не на взлётной полосе,
оправдывать любое мракобесие.
И быть, как все, как все, как все.

А ведь мы даже права не имеем объявлять себя в этой ситуации невинными белыми агнцами! Разве не мы сами обрекли себя на сегодняшнюю ситуацию ещё в 90-е? Разве мы не сознательно проголосовали? Все мы, до единого. И те, кто тогда были юными и не ведали, что творят. И люди пожилые, с умом и опытом. Об этом – у Андрея Линника (Харьков):

«Выхода нет» – лаконична табличка в метро.
Было бы странно увидеть табличку иную.
Кто же страну на колени поставил родную?
Может, в своём исказил её зеркале тролль?..
что ж так трагична страны нашей странная роль?
Веник мы свой распустив на отдельные прутья,
поняли поздно: легко и сломать, и согнуть их.
Нынче и рады б назад – да потерян контроль.

Да, именно тогда, в 90-е, мы выбрали строй, который не умеет решать политические вопросы иначе, как только войной (и бомбёжка всей Югославии, вместе с мирными объектами, неожиданно для жителей, без объявления войны, – тому замечательный пример). Мы выбрали строй, который, казалось бы, поощряет частную инициативу и должен был привести нас к процветанию. Но разве мы забыли многочисленные национальные конфликты, часто перерастающие в войны, которыми человечество было обязано именно этому строю в течение XIX и XX веков? А захват колоний – в этом-то кто был виновен? Опять, что ли, Ленин? А не он ли стал теоретиком и инициатором всеобщего движения за национальное освобождение, под знаменем которого прошёл весь XX век? Не он ли освободил Польшу от насильственного союза с Россией? Не он ли убеждал в пользу мира без аннексий и контрибуций? Не он ли предлагал иностранным правительствам вообще отказаться от войн как от способа решения проблем? И его ли вина, что они это предложение отвергли?
Сделав в 90-е свой выбор, мы открыли дорогу насилию в кино и на телеэкранах, вторжению насилия в нашу привычную обыденную жизнь, примирились с тем, что соглашаемся жить с волками и выть по-волчьи, с тем, что любого человека можно растоптать и унизить. Человек теперь – не Божие подобие, не создание с искрой Божьей в душе, не личность, а просто тело – «body». Мы тушки, и нас можно бить и убивать. По словам Игоря Бердникова (Смоленская область):

Сатанея от хруста разбитого носа,
бьют, пока не проступит багровый загар.
Если руки – пудовые знаки вопроса,
Все проблемы решает «хороший» удар...
Вот идёт человечище, важный и гордый,
строгий лик Аполлона, Зевесова грудь...
Но лицо превратится в тигриную морду,
если кто ненароком посмеет толкнуть.
Из кафе выплывает Прекрасной Еленой,
вся в духах и туманах, виденье, мечта...
Слово скажешь не так – обернётся гиеной,
и лишаем сползёт вся её красота.
Вот у школы резвится их славный детёныш.
Он большой для игрушек, качелей, сачка,
есть другие забавы – и милый зверёныш
на виду старшеклассников «вздул» новичка.
И опять без конца, и опять без причины –
лишь бы самость свою доказать поскорей –
эти женщины, дети и эти мужчины
топчут братьев своих – по закону зверей.
Разве надо быть кошечкой или калекой,
чтобы в чёрных сердцах заалела любовь?..
Бьют в лицо человека, в ли-цо! чело-века!!!
чтобы капала, капала красная кровь.

А если можно человека переламывать через колено, сокрушая в нём душу и Божие подобие, то почему нельзя засыпать землю ядовитыми пестицидами, от которых массово во всех местах планеты вымирают пчёлы – и скоро их вообще не останется? Почему нельзя выращивать генномодифицированные растения, от которых земля истощается – но кого это волнует, если сиюминутная прибыль получена? Почему нельзя сеять на земельных площадях из года в год одно и то же растение, дающее наибольшую прибыль, в то время как только ленивые не знают, что растения нужно менять, иначе эти площади перестают рожать? Эта ситуация и её виновник – общество потребления – хорошо отражена у Марго Гейко (Киев):

Ми зайшли як орда, не володарі, навіть не гості,
до артерій Землі націдили отруєних мас,
океан завагітнів сміттям і виношує острів.
Вже онуки не знатимуть, як смакували меди,
як пили із криниць. І спитають: «А хто винуватий,
що немає води?» – То діди, досягнувши мети,
замість того, щоб жити, навчили отців споживати.

И почему нельзя массово вылавливать рыбу, вместе с молодняком и икрой? Почему нельзя вырубать леса на древесину в местах, где живут и кормятся очень редкие породы животных? Почему нельзя вообще хищнически относиться к природе, если она слабее человека и не может ответить, а на кону – прибыль и сиюминутная выгода? Конечно можно, ведь лозунг выбранного нами строя – поступай так, как тебе выгодно! А значит, бей, режь, истребляй всё живое. Как говорит о въевшемся в нас стремлении убивать, об охотничьем азарте Валерий Кузнецов (Оренбург):

Стрелял по птице боровой,
в тайге преследовал оленей,
и плыл дымок пороховой
как дух невинных преступлений.
Я не гадал, кто виноват, –
веленьем вековых традиций
он гнал – охотничий азарт –
и не давал остановиться!..

Выгода, финансовый интерес, мамонна – это и есть настоящий бог и кумир современного мира, уже однополярного, уже лишённого противостояния систем и, казалось бы, по одной этой причине обречённого на дружбу и взаимовыгодное сотрудничество. Но о каком-то там глупом «взаимовыгодном сотрудничестве» мог рассуждать разве что наивный Советский Союз, а умные люди понимают что к чему и видят путь к успеху только в одностороннем разоружении и расширении демократии, принятой в США (потому что, да будет вам известно, понятие это широкое и формы демократии могут быть разными), на весь мир. Ясное дело, что при этом и финансовые интересы этой, и никакой иной, демократии относятся теперь ко всему миру. Весь мир – это и есть пределы, на которые распространяется главенство финансовых интересов демократии. Нет уголка на планете, на которые они не распространяются. И считаться можно только с ними, а иначе – бомбами по мирным жителям. Как в Югославии.
Тот, кто считает, что в этих условиях остальные государства, которые экономически слабее, имеют право пискнуть и подать голос, имеют право на своё независимое мнение и свои собственные интересы, – тот очень наивный человек. Или лицемер. Кто это вам позволит быть незалежным? Не то время, чтобы нагло пищать перед сильными мира сего! Вам сказали о войне до победного конца – вот и воюйте (как это уже было однажды в истории, век назад), а к чему это приводит – другое дело. Ведь не к разложению же демократии США это приводит, а только к разложению и обнищанию воюющих сторон. А демократии война, наоборот, на руку. И хочется задуматься: а что же это за строй, что же это за демократия такая, которой выгодна – война? Ведь демократия, насколько я понимаю, это власть народа, – а разве народам – любым! – война выгодна? Нет, конечно, ведь народ на войне как раз и гибнет – народ, а не сильные мира сего.
Но мир – в кулаке у них, и пикнуть не моги, и стреляй, если тебя за это поощряют! А то, что твоего сына или сына твоего родственника или соседа убьют, – кого это волнует?! Попробует же кто из разумных руководителей стран подать голос о возможном примирении – так его быстро в бараний рог! Чтобы другим неповадно было. Вы верите, что в этом случае какой-нибудь президент встанет и скажет: – Вызываю огонь на себя, но войну – геть! А, верите? Ведь это всё равно что заявить «Геть демократию!», т.е. – если говорить прямо, а не эвфемизмами – геть финансовую элиту мира!
Не стройте из себя дурачков, всё вы понимаете, только признаваться себе в этом не хотите, чтобы совесть не замучила. «Упадите, снега! Упадите, большие снега, всепрощеньем небес за безбожное наше житьё», – сокрушается Ольга Подлесная (Харьков).

Что могут в такие времена люди верующие? Только молиться? – спрашивает Юлия Стыркина (Полтава):

В небі кружляють птахи осінні,
в небі хрестами – гілки пусті.
Не залишай без Свого спасіння,
не залишай, не тікай, не йди...
Кажеш, з ненависті ми осліпли,
кажеш, що марні Твої труди?
Та шепочу я молитву звикло:
не залишай, не тікай, не йди...

Но сколько же можно бояться брать на себя ответственность, не выбирая ни зла, ни добра? Разве не может это достать и Самого Господа? Бог когда-то уже был выведен из себя, и мало кто выжил после потопа. Будем продолжать сами провоцировать Его?

Годі, – Ти кажеш, – з цієї днини
самі вирішуйте, хто вам Бог!
Панькатись далі не буду – гидко.
Виросли? Що ж, відтепер самі
відповідайте за ваші вчинки –
будьте дорослими. Не дітьми!
Далі як хочете, хочте – знищіть
все: і себе, і увесь цей світ!

Вот к чему обязательно приведёт наш страх, наша трусость, наше легкомыслие и безалаберность, бездумность. Хорошо отстраниться и плыть над всеми этими страшными проблемами легко, как птички или пушинки! А отвечать всё равно придётся. Кому-то – лично, а кто постарше – так гибелью своих потомков. И не будет никого, кого беда на сей раз не коснётся и пройдёт стороной.

Нет чужой боли. Её в принципе нет, у Бога нет такого понятия, как чужая боль. Как заметил Андрей Чупахин:

Будьте чуть выше консерватизма вашего!
Знайте, пути не пройдены, только начаты.
Лучше – цените! И лучше цените – заживо
тех, для которых вы тоже хоть что-то значите.

Христос даже о любви к врагам говорил – какая уж тут может быть чужая боль, какое может быть безразличие, равнодушие и тем более злоба и зависть к своим ближним! А притчу о добром самаритянине помните? Человек, у которого была другая религия, оказался мудрее и добрее тех, кто «верил правильно», правоверно. Он помог больному не из своего народа, пожалел его, а значит, оказался ближе к Богу, чем правоверные.
Но ведь именно в нашей, славянской традиции – сочувствовать чужой боли, сопереживать чужим страданиям! Об этом и пишет Ольга Васильева (Харьков):

Чужая боль – на то и есть чужая,
чтоб отношенья мне к ней не иметь.
Так почему же я переживаю
за жизнь чужую и чужую смерть?
Боль не моя пока – и слава Богу!
И можно по ночам спокойно спать.
Но не могу никак унять тревогу –
чужую боль я чувствую опять.

И для Евгения Пугачёва (Ровно) чужая боль – своя боль: «Смерть на Востоке тянет борозду, в сырой земле весенние комочки, полягут неповинные сыночки». Он говорит о себе и всех, кого берут за живое проблемы современного мира: «Патологоанатом вскроет тело, а кто поймёт, что вынесла душа?» Да, душа тех, кто сострадает, изнашивается вместе с телом и сильнее, и быстрее:

Душу исковеркав новостями,
ночью просыпаюсь вновь и вновь.
А наутро вижу: под ногтями
чёрная запёкшаяся кровь.

Мы смотрим новости, в которых на каждом шагу если не война, так бытовое насилие, рухнувшие мосты, рухнувшие из-за взрыва газа дома, автокатастрофы, публичные самосожжения людей с не выдержавшей всё это психикой, подрыв своих семей гранатой вернувшимися с войны бойцами, и т.д. и т.п. Но мы замалчиваем то, что современное общество больно и его необходимо лечить, а для этого – менять свой образ жизни и свои приоритеты и ценности. Мы тупо молчим и продолжаем жить по-прежнему, ставя во главу угла выгоду. А когда за нами приходит старуха с косой, оглядываемся назад – и видим, что позади бесславная, пустая жизнь загнанного в угол зверя, дрожащего от страха. Видим, что мы пробоялись всю жизнь, и вся она – коту под хвост.
Однако спохватиться никогда не поздно, считает Сергей Дунев (Житомир). В стихотворении «Под занавес» сказано:

Что теперь, дружок, тужить!
Прожил жизнь не так, как надо.
Лишь под занавес – награда:
понял, как не надо жить.
То, что поздно – не беда,
важен факт, что всё же понял,
чтоб, пока не помер, помнил,
каялся. Хоть иногда...

Но каяться не означает ограничиваться исповедью в храме. Никакое отпущение грехов не действенно, как говорят святые отцы, если человек не раскаялся в глубине души искренне и глубоко. А раскаяться искренне означает начать жить по-новому, иначе.
Например, отказаться видеть чужого в человеке другой национальности и ненавидеть его за то, что у него другой язык и культура, а может, вера.

Буду писать очень чётко, как принтер,
слово, что нынче так надобно всем:
национальность с приставкою интер-,
а без приставки – не буду. Совсем, –

так предлагает отказаться от «единства гордынь» Маргарита Мыслякова (Запорожье):

Телеканалы включаю с уныньем.
Вот депутаты заполнили зал.
Но хоть один из политиков ныне
громко и внятно о дружбе сказал?

Отказаться от права на охоту, на войну, вообще на истребление живого предлагает Валерий Кузнецов, много перестрадавший от друзей и врагов и потому понимающий чужую боль:

Их много, их не перечесть,
кто, словно тень, проходит рядом,
считая чуть ли не за честь
ударить словом или взглядом!..
Я разрываю круг потерь!
Пусть бьют в меня удары эти,
но страсть жестокую – теперь
не передам по эстафете.

Мы можем не просто отказаться убивать живое, а действенно спасать братьев наших меньших, помогать им выживать, как призывает Наталья Филиппова (Киев):

На хрупких ветках пышный иней
синичек стайка раскромсала.
К их потребительской корзине
добавлен мною ломтик сала.
Не развиваю дальше темы –
что расточать пустые речи!
Решать насущные проблемы
стараюсь я по-человечьи.

И, конечно, помогать выживать людям, оказавшимся за гранью нищеты. А, если есть такая возможность, то не просто мелочью. Вот как об этой ситуации говорится у Натальи Тимофеевой (Москва – Болгария):

...у церкви скромно притулился нищий,
для обогрева рюмочку приняв.
Смотрел, как прихожане мелочь ищут,
кто «крупные» с утра не разменял.
Его лицо, по-философски важно,
обрамлено пощипанным тряпьём...
Не отказался б он и от бумажных,
свой лоб намокший осенив крестом.
Но падала в картузик мелочишка,
и нищий приговаривал: «Дай Бог
и вам всего того же!» Он не слишком
на самом деле вдумываться мог
в свои слова, здесь, на морозе, стоя.

Дай Бог и вам всего того же – это фактически «И вам дай Бог получить по той же мерке, какой вы поделились с другими». Вы другим – мелочь, и вам от жизни – мелочь, а от Бога в Судный день – и подавно.

Человек же пишущий может начать жить по-новому с того, что начнёт хоть иногда писать о том, что болит у его страны, у человечества, у планеты Земля. Начнёт правдиво отражать жизнь и ставить вопросы, о которых обычно стараются не думать. Начнёт быть проводником между небом и человечеством, как предлагает Андрей Катрич (Сумы). Сравнивая себя с выпавшей на асфальт дождевой водой и имея в виду то, что все мы пришли с небес, он говорит:

Мутный звон – дни и крыши гремучи...
Вспоминая туманный исток,
я считаю плывущие тучи
и пощёчины листьев и ног.
Город тонет в осеннем муаре,
птицы бродят в прохладной ленце...
Я лишь лужа на тротуаре –
просто лужа, но с блеском в лице.
Жизнь моя коротка и нелепа,
в мелких трещинах улиц ютясь,
но я буду осколком неба
тем, кто смотрит лишь под ноги, в грязь.

Я буду! Несмотря на все ваши пощёчины! Несмотря на то, что я только лужа! Буду – и всё, потому что мы пришли от Бога и вернёмся к Нему. И нам отвечать перед Ним. А если ты, поэт, не являешься для других осколком неба, то нет в тебе Божьей искры, «блеска» душевного, как бы красиво ты ни писал, каким бы «правильным» и «патриотичным» ты для государства ни был.

Быть ли ему просто лужей, каждому предстоит выбрать в одиночку. Уж для этого-то голосования не нужно. Но «Золотой альманах», сборник фестиваля искусств «Звезда Рождества», – это выбор уже определившихся со своей позицией поэтов. Каждый из авторов отвечает в нём только на один, заданный самому себе, духовный вопрос. На один из всех существующих. Но всё вместе – это книга о выполнении Божьих заповедей на современном этапе. Настоящая книга духовности. И если вы из тех, кому этот мир – «не всё равно», берите в областных библиотеках эту книгу (она есть в Киеве, Запорожье, Одессе, Харькове и Львове), читайте и распространяйте эти стихи и эту статью, делайте свой духовный выбор, будьте горячими, а не тёплыми, т.е. никакими, как говорится в Библии. Быть горячим – это позиция, и неважно, какой у человека возраст, считает Людмила Дзвонок (Днепрорудный):

Какой десяток? Я – как та свеча,
которая горит и дарит свет.
Источник мой – из Божьего ключа.
Огню предала нет, конца в нём нет!

У нас сейчас духовная поэзия фактически берет на себя функции нравственного воспитания, которые обычно должны выполнять государство и семья. Но семье не до того, родители не покладая рук пытаются добывать пропитание. Государству ещё более не до того, у него более вопиющие проблемы. Люди с точки зрения морали предоставлены даже не самим себе, а коварным демонам рекламы и зазывателям пороков. Ну кто-то же должен говорить о главном, о том, без чего человека не бывает, без чего он – только животное или социальная ходячая функция?.. А поэты во все времена были совестью народа. Вот только хорошо ли мы их знаем? Увы, знают только фигурантов ярких скандалов и любителей модных литературных тусовок – благодаря бдительным средствам массовой информации, ведь им и положено информацию сортировать и пропагандировать лишь последнее.

22.02.21 г.

Кто ещё напечатан в «Золотом альманахе», кроме упомянутых в статье: Павел Баулин, Лика Светлая (Екатерина Литвинова), Людмила Некрасовская, Лорина Тесленко, Анна Лупинос, Юлия и Владимир Копычко, Любовь Берёзкина, Олена Квітень, Рэна Одуванчик, Владимир Корнилов, Роман Любарский, Светлана Чернышова, Юлія Бережко-Камінська, Ірина Сажинська, Алексей Недвига, Денис Голубицкий, Любовь Миленькая, Анатолий Юхименко, Олена Ольшанська, Оксана Кукол, Татьяна и Ольга Денисенко, Ирина Черепенина, Владимир Маслов, Вікторія Кліментовська, Катерина Теліга (Бойко), Андрей Ковтун, Ирина Кузнецова, Александр Таратайко, Артём Саломатов, Светлана Шемякина, Татьяна Осень, Александр Конопля, Валентина Сидоренко, Алексей Борычев, Павел Великжанин, Раиса Пепескул, Елена Музыка (Каниболоцкая), Галина Самусенко, Денис Филатов, Татьяна Прозорова, Сергей Калиниченко, Ірина Мостепан, Валентина Попелюшка, Алла Дашкеева, Виктор Мостовой, Павел Талаболин, Елена Диченко, Анатолий Алексеенко, Андрей Шталь, Любовь Назаренко, Михаиль Перченко, Ольга Чорнобривець, Инга Рубцова, Юрий Безух, Ольга Мастепанова, Татьяна Соната (Жилинская), Вера Пашкова, Владимир Карлов, Юрий Калашников, Анжелика Тринц, о. Василий Мазур, Віра Володіна, Виктория Сололив, Сергей Овчаренко, Евгения Бильченко, Эмилия Песочина, Михайло Жайворон, Александр Асманов, Ольга Смольницька, Людмила Довгаленко, Валентина Хлопкова, Людмила Елисеева, Надежда Цыгвинцева, Анна Стефани, Игорь Годенков, Игорь Маркес, Лариса Бурдыло, Анна Николаенко, Алексей Костромин, Надежда Ковальская.

Современная духовная поэзия


Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Избранное: литературный альманах духовная поэзия стихи о войне на донбассе
Свидетельство о публикации № 18488 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Стихи.Про
Какова роль духовной поэзии в современном обществе? В чём заключается духовность? И почему во времена, когда ревут пушки, а Музы должны молчать, Музы продолжают говорить о человеке, душе и вере? На это отвечает «Золотой альманах» (Запорожье, 2021) – фактически «Избранное» конкурса Международного фестиваля искусств «Звезда Рождества».
Краткое описание и ключевые слова для: Духовность и современная поэзия

Проголосуйте за: Духовность и современная поэзия



  • Сергей Петров Автор offline 5-03-2021
Как всегда, великолепно. Читать эту статью – как дышать кислородом. Такие конкурсы наглядно показывают истину, что человеческая душа – христианка по природе. Все тянутся к Горнему, независимо от профессии, уровня развития и… даже испорченности. Даже если не осознают этого.
Да, Библия как раз и есть высшая поэзия (хотя и написана верлибром). Это высокая загадка, которая и указывает на критерий истинной поэзии, объясняет его. Ван-Гог по наитию это выразил так: «Нет ничего более художественного, чем любить людей». Прекрасный исследователь поэзии П.Кулешов тоже говорил об этом критерии, хотя называл его словом «созидательность», что не меняет его природы (духовность и созидательность – мать и ребёнок). А что является созидательностью в искусстве слова? Именно нравственное воспитание, как ни тривиально это звучит. Поэтому какой совестью народа может быть Губерман или матерящиеся поэты? Плохими средствами нельзя достичь хорошей цели. Безнравственные (или низконравственные) средства приводят к такому же результату. Из антихудожественных ингредиенов не вылепишь художественное блюдо, наполненное любвью к тому, кому оно предназначено, потому что в антихудожественных ингредиентах не содержится любви. Без любви же нравственно воспитать кого-то писатель (и вообще никто) не сможет. Воспитуемый (читатель) всегда наследует модель поведения, мышления воспитателя (писателя), на него не влияют декларации и призывы к нравственности.
И фестиваль духовной поэзии это подтверждает. Почему-то никто из участников не использовал гнилых средств для достижения цели здорового нравственного воздействия.
Всё-таки негоже серьёзным поэтам уподобляться любителям модных тусовок. Друзья, вы не такие, не стоит примерять на себя чужой кафтан. Пишите созидательную поэзию. Думается, именно ради неё вы сюда пришли.

(Извинения тем, кто не разделяет такую точку зрения.)
  • Пугачев Евгений Валентинович Автор offline 6-03-2021
Собственно говоря, поделки, лишенные духовности, и не являются поэзией. Такие произведения могут быть интересны необычными образами, оригинальной строфикой или композицией, замечательными рифмами, поэтическими приемами и т. д. Но все это - свидетельства владения ремеслом, а поэзия - она выше, там, где любовь.
Последний абзац статьи Светланы Ивановны я читал с таким чувством, как будто его написал я сам. Остается только поблагодарить: автора - за прекрасную работу, а Сергея Петрова - за прекрасный комментарий.
И последнее: обратите внимание, что после статьи приведен список, напечатанных в альманахе, но не упомянутых в статье авторов. Это - маленький штрих, пример любви автора к людям. Ведь ее (любовь) можно выразить по-разному.
  • Сергей Петров Автор offline 7-03-2021
Спасибо, конечно, Светлане Ивановне за её чудесные статьи. И Вам, Евгений Валентинович, за то, что верно понимаете природу и предназначение поэзии. Стало быть, Вы не зря занимаетесь поэзией, это Божье призвание.
  • Пугачев Евгений Валентинович Автор offline 7-03-2021
Надеюсь, Сергей Петрович.
  • Светлана Скорик Автор offline 7-03-2021
Цитата: Petrov Sergey
Ван-Гог по наитию это выразил так: «Нет ничего более художественного, чем любить людей». Прекрасный исследователь поэзии П. Кулешов тоже говорил об этом критерии, хотя называл его словом «созидательность», что не меняет его природы (духовность и созидательность – мать и ребёнок). А что является созидательностью в искусстве слова? Именно нравственное воспитание, как ни тривиально это звучит.

Цитата: Svet
Поделки, лишенные духовности, и не являются поэзией. Такие произведения могут быть интересны необычными образами, оригинальной строфикой или композицией, замечательными рифмами, поэтическими приемами и т. д. Но все это - свидетельства владения ремеслом, а поэзия - она выше, там, где любовь.

Абсолютно согласна с Вами, дорогие коллеги! В основе всего лежит любовь к людям, и, созидая что-то, стоит ею и руководствоваться. Духовность, нравственность – это не просто слова, не трёп о высоком. Это наше будущее, наши дети и то общество, которое они создадут.
Мне очень понравилось краткое эссе на тему воспитанности Александра Таратайко. Такие случаи из жизни вдохновляют.
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail: