Дорогие читатели, благодаря Маргарите Мысляковой мы можем ознакомить вас со стихами Льва Бреймана, проживающего в США, в городе Филадельфия (штат Пенсильвания) и являющегося одним из заметных и сильных авторов Стихи ру. Вы можете оставлять под подборкой ваши отзывы, чем автор будет очень рад.
СТИХИ ЛЬВА БРЕЙМАНА
ЧЕМОДАН, ВОКЗАЛ... РАЗЛУКА
Мы отринуты и рассеяны, Иссечённые в кровь межой, Не чужою была Расея нам – Непутёвой, да не чужой.
Похотливой ордой поругана, Схоронила до сроку честь – Есть, за что не любить друг друга нам... И за что поклониться есть.
Лихолетье богато вехами, Накопилось проклятий впрок, Вы роптали, и мы уехали – Не взыщите! И дай вам Бог!
Вы нас гнали, и мы отчалили, Что поделаешь – не впервой... Благодать заодно с печалями Увозили в тюках с собой,
Пробивались ручьём меж руслами Разношёрстных племён и рас, Но везде оставались русскими Даже больше иных из вас.
Сколько брошено, сколько пройдено, Сколько прожито стрёмных лет... Не чужою была нам Родина – Та, которой сегодня нет.
1991–2016
* * *
В сорок первом году не вручали наград Пацанам, что досель не отпеты. В сорок первом году не считали солдат, Не доживших до нашей победы.
В сорок первом году беспризорную рать Разметало, как щепки в пучине, Комиссары учили солдат умирать, А как выжить в аду, не учили.
И кто был, и кто не был при жизни крещён, Причащался у смерти под боком. В сорок первом году не сжигали икон, А шептались неистово с Богом.
Против танка с винтовкой, одной на троих, Пацаны поднимались в атаку, И телами своими они для других Устилали дорогу к Рейхстагу.
Тех, кто с танком бодался, в земле - как в раю, Что без рук, что без ног – всё едино, Погибая, они оставались в строю И с боями дошли до Берлина.
В сорок первом году не вручали наград Пацанам, что досель не отпеты, Лишь бессмертия был удостоен солдат, Не доживший до нашей победы.
2018
ИСТОРИЯ ОДНОГО МЕСТЕЧКА
Остывают в избах печки, Догорают, сморщась, свечки – День субботний. Дядя Йося с тётей Ханой Угощают вкусной халой Всех сегодня.
День субботний для молитвы, Но молва острее бритвы, Хлеще плети: Расписались Пиня с Зойкой, Сын раввина Берла с гойкой В сельсовете.
Время нынче непростое, С треском рушатся устои – Уцелей-ка. Зойка всех в местечке краше, Загляденье, да не наша, Не еврейка.
Но любовь неприхотлива, Ей что роза, что крапива – Непоседа. Зойка в платьице помятом, А шабат кровит закатом Напоследок...
Крестный путь в овраг – эпоха, Кто не знает цену вздоха – Тот транжира. Приглушённое дыханье Разрывает чертыханье Конвоира.
У него в курени жинка, Сала шмат да четвертинка Ждёт, сиротка. А жиды бредут, как стадо, Им, поди, спешить не надо – Вот работка!
Посреди колонны – Зоя, Краля с русою косою, Дело худо. Полицай охрип от крика: Ну-ка, девка, поспеши-ка, Геть отсюда!
Бьётся юное сердечко. Шлях... Овраг... Прощай, местечко! Сортировка... На краю обрыва стоя, «Что вы, дядько, – шепчет Зоя, – Я жидовка».
Ночь. Не спится полицаю, Звёзды падают, мерцая, Скоро зорька. Как на вспоротой перине, На груди лежит у Пини Наша Зойка.
Здесь, под насыпью песчаной, Дядя Йося с тётей Ханой Снова вместе, Старый Берл в обнимку с Торой, В двух ладонях от которой – Медный крестик...
2019
* * *
О потерях советских войск, понесённых при штурме Рейхстага, точных данных нет. На мемориальном кладбище в Берлине, в парке Тиргартен, в 300-х метрах от здания Рейхстага похоронено 2500 советских солдат. – Википедия.
Меня убили в мае, в сорок пятом, И я упал, лицом расплющив грязь, – Смерть столько лет гонялась за солдатом И догнала, в Рейхстаге затаясь.
Смерть на войне, как Молох, ненасытна, За каждую проплаченную пядь Взимая жизнь... И всё-таки обидно, К победе прикоснувшись, погибать.
Я на войне, как все, поверил в Бога, Как все тайком нательный крест хранил... Пасть смертью храбрых должен был Серёга. Но я его от пули заслонил.
Я умер сразу, как упал, признаться, И не успел Вечернюю прочесть... Серёге было только девятнадцать, А мне уже неполных двадцать шесть.
Он баб живых доселе видел редко, Не угорал от жара карих глаз, А я уже встречал рассвет со Светкой И даже целовался пару раз.
И это справедливо, очевидно, Что я, его прикрыв, погиб за Русь, За Светку, за Серёгу, но обидно, Что я домой в июне не вернусь.
2018
ЖИЛА-БЫЛА БАБА...
Нашу соседку по дачному посёлку бабу Тоню местные, невзирая на почтенный возраст, за глаза называли Тонькой-шалавой. Однажды в порыве пьяного откровения старуха поведала мне историю своей жизни.
Ей двадцатый, не самый вящий И счастливый достался век – Всемогущих вождей плодящий, Изменяющих русла рек, Век топтаний на пепелище Сброда, сплющенного в строю, Век юродивых, сирых, нищих, Возлюбивших нужду свою...
Не потребны великой Цели, Божьей милостью мужики Уходили из сёл в артели, На заимки и рудники... Бабы, жребию не переча, Благоверных крестили вслед, И привычно худые плечи Подставляли под тяжесть лет,
А когда, окаянно скалясь, Заявилась война, как тать, Те же бабы в ярмо впрягались, Чтоб самим мужиками стать, Сберегая в груди осколок Обжигающих чрево нег – Бабий век на Руси недолог, А двадцатый век – вдовий век.
Нелегко обойти ухабы, Если всяка стезя – ухаб, На безногого – по три бабы, Недолюбленных русских баб... Тонька, к липким глуха укорам, Отогрелась в жарыни тел, Агронома звала Егором, А Егор со стены глядел,
Усмехался в усы тихонько, Забавляя печаль свою: «Эх, не так верещала б Тонька, Кабы я не погиб в бою...»
Солью чёрный сухарь посыплю, Откупорю хрустальный штоф – И за Тоньку-шалаву выпью, И за всех шалопутных вдов.
1988, 2020
КОММУНАЛКА
Я вырос в многолюдной ленинградской коммуналке, поражающей воображение своими несуразными размерами, вопию- щей запущенностью и драматическими, произрастающими из прошлого судьбами десятков её жильцов. В нашей комнате на троих, что в те времена уже было едва ли не вызывающей роскошью, влажную от непроходящей сырости стену украшало вытянутое окно, выходящее во двор-колодец, и всегда скрытое под продуктовой тарой, пирамидально дохо- дящей аж до третьего этажа. Длиннющий коридор был уставлен громоздкими сунн- дуками и скудной домашней утварью жильцов, рачительно оберегающих каждый сантиметр уворованного у соседей общин- ного пространства. По тёмному коридору, изредка натыкаясь на угловатую мебель, отчаянно носились чьи-то дети, безнаказан- но бегали крысы, рыскали тараканы и пол- зали мерзкие скользкие мокрицы. Едва ли не в каждой второй комнате проживали увешанные медалями фронтовики, увечные, контуженные и неизменно поддатые. Всё, что у них в жизни было, хорошего и пло- хого, это – война. И они покорно прозяба- ли в грязи и нищете, не задаваясь вопросом, кому же, чёрт побери, досталась одержан- ная ими победа. И тем не менее, мы жили, надеялись на лучшее и даже были счастливы.
В тараканьем Раю зачатый, я, Непоседлив, смышлён, пархат, Был зачислен в пятидесятые, Много хворей тому назад. Здесь калеки, гуртом прописаны, Накатив за однополчан, Хлебный мякиш делили с крысами, Промышлявшими по ночам.
Вот сосед барабанит в двери нам, Бьёт отчаянно, как палит, В сорок третьем нога потеряна, А, как будто вчера, болит, Мелочь клянчит, на сумку зарится, В ней спасение от мытарств, Хряпнет, вздрогнет, всплакнёт, раскается, Протрезвеет и долг отдаст...
В коммунальном загоне кухонном, Где от запахов стыла пасть, Бабы жадно питались слухами, И с оглядкой ругали власть, Мол, прости и помилуй, Господи, Не осталось ни сил, ни слёз – Слава Богу ещё, что в космосе Мериканцам утёрли нос.
Вот, соленьями стол заставленный, Собирает замшелый люд, Пьют за близких, за мир, за Сталина, За живых и за мёртвых пьют, Поминают, клянут, напутствуют, Зачищая грехи в вине, Пьют до одури, до бесчувствия, Чтоб опять победить в войне...
Были этого мира частью мы: Разгребая подённо грязь, Выживали, и были счастливы, По углам и щелям ютясь. Той давно уже коммуналки нет, И страны несуразной нет... Отчего же бывает жалко мне Тех блаженных голодных лет?
2019
СТАВОК БОЛЬШЕ НЕТ!
Ставки сделаны, сударь, – Чёт сменяет нечёт, Молодецкая Удаль Фарт лопатой гребёт. Что ни тёлка – красотка, Что ни карта – то в масть, Пьёшь да чмаришь в охотку, Да куражишься всласть...
Но всеядные годы, Яко змеи ползут, Ноги вдеты в колоду, Давит шею хомут. Эх бы, воздуха малость, Да свободы глоток, Но нелепая старость Тупо жмёт на курок,
Тщетно впалое брюхо Грезит силой мужской... За дверями – старуха С занесённой косой, С провалившейся рожей, Рукава засуча, Скалит зубы в прихожей, Выдворяя врача.
2019
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИУДЫ
Едва рассвет из вязкой мглы возник И темнота на тени раскололась, Я различил Его небесный лик И восприял1 Его певучий голос:
«Двенадцать вас, и кто других шустрей В служении неведомо покуда, – Но ты хитёр и ловок, аки змей, И выбор Мой пал на тебя, Иуда.
Готов ли ты, отринув Благодать, Быть проклятым и, скверну преумножа, Предаться окаянству и предать Того, кто всех сей день тебе дороже?
Готов ли ты, что лютая хула Теперь твоей навеки станет тенью, И назовут тебя исчадьем зла, И смерти взыщешь ты как избавленья?
Готов ли ты привесть на казнь Того, Чьё Царствие пребудет, словно чудо, И крест взвалить весомей Моего, Бо дух твой, а не плоть распнут, Иуда?»
Я был раздавлен Им, но разгадав Смысл слов Его и роль свою в спектакле, Отбросил стыд и страх, понеже Рав2 Есмь Тот, Чьё слово – истина. Не так ли?
И я донёс, и прикусил язык, Боясь спастись, лукавой правды ради, Но Он не замечал моих «вериг», И холод был в Его горящем взгляде.
И всё сбылось, как завещал Пророк: Палач гвоздями вскрыл Христовы уды, И кровью сын Царя царей истёк За все грехи, опричь греха Иуды.
Блаженны те, кто платят по долгам, А по чужим долгам – блаженны вяще, Я мзду за срам отнёс в Господний Храм, Но был поруган паствою незрящей –
Слепорождённым было невдомёк, Что Им ведом, плачу дракону3 дань я, Но, Слава Богу, милосердный Бог Швырнул верёвку мне из состраданья.
2021 ________________________________
1 Не случайно в тексте здесь и далее Присутствует некоторое число в ышедших из оборота старославянских архаизмов, позволяющих, по мнению автора, приблизить евангельский сюжет к его современному прочтению. 2 Рав (в иудаизме) – Учитель, знаток Торы и традиций, обладающий исключительными знаниями, мудростью и нравственной чистотой. 3 Дракон – сатана. «И низвержен был великий дракон, древний змий, называвшийся дьяволом и сатаною».
НЕ СКИФЫ МЫ...
Привыкли мы, хватая под уздцы Играющих коней ретивых, Ломать коням тяжелые крестцы, И усмирять рабынь строптивых... А. Блок. Скифы
Не скифы мы, и кровь не в радость нам1, Не черепа нам амфорами служат2, И степи не покорны табунам, И над кочевьем вороны не кружат.
Мы глухи к наущеньям ворожей3, Нам чужды необузданные пляски Сарматов4 над останками мужей, И жён пленённых краденые ласки.
Не бог войны являлся нам во сне, Не мы Ареса5 щедро ублажали, Зато один из нас наедине Судачил с Тем, кто нам вручил скрижали6.
Нас избранным нарёк народом Бог Не потому, что мы достойней прочих, А лишь затем, чтоб Он с кого-то мог За всё и вся спросить без проволочек.
За все грехи, которым счёта нет, Утекшие из ящика Пандоры, Свои и не свои, держать ответ Начертано Творцом народу Торы.
Ни вам, ни нам улики ни к чему, Навет, как тень, настигнет нас повсюду: Мы – те, кто отвечает за чуму, За распри, за Христа и за Иуду.
Мы растворились в вашем бытие, Уткнувшись, как теля, в коровье вымя, И Мученик, распятый на кресте, Был нам своим, а мы ему – своими.
Мы – те, кому чужих племён уклад – Не бремя, а полезная приправа, Обильно наш питавшая талант, Которым приумножилась Держава.
Любой из нас – строптивец и бунтарь... Не потому ль горчат полынью всходы, Что пропитался влагою Алтарь Кровавой от возмездия свободы.
Пришла в негодность синяя печать, Просрочен паспорт, обветшали мифы...
Нам будет вас, сарматы, не хватать, И вам без нас погано будет, скифы.
2020 _________________________________
1 Скифу полагалось испить кровь первого убитого им врага. 2 Из черепов поверженных врагов скифы изготавливали винные чаши. 3 Гадание у скифов было чрезвычайно важной частью религиозного культа. 4 Начиная с I-II веков н. э. формируется единая скифско- сарматская культура. 5 Арес (Арей) – в древнегреческой и скифско-сарматской мифологии бог войны, которому благодарные за удачное сражение скифы приносили человеческие жертвы из числа пленённых врагов. 6 Скрижали Завета (десять заповедей) были даны Моисею на горе Синай, и тем самым был заключен союз между Богом и еврейским народом.
PS. Автор выражает благодарность Марку Шехтману и Валерию Ременюку за высокую оценку произведения и текстуальные замечания, учтённые при «работе над ошибками».
Подборка стихотворений по теме Поэзия Льва Бреймана - Современная поэзия. Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Поэзия Льва Бреймана из рубрики Современная поэзия : Стихи Льва Бреймана (Ленинград – Филадельфия, США), одного из заметных и сильных авторов Стихи ру. Подборка составлена М. Мысляковой.
Проголосуйте за стихотворение: Поэзия Льва Бреймана
