Сказ о бессмертном атомоходе «Курск»

Отсюда начинается Россия...

О берег хлещут волны, о сердца

Горячие, отважные, морские...

В их золоте – ни капли нет свинца.

Подлодки боевые от причала

Готовы отвалить в любой поход.

Видяево – России всей начало,

Здесь северный герой – страдалец флот.

Оплакиваю сердцем и стихами

Погибший вместе с «Курском» экипаж.

Тревожно мне и днями, и ночами.

Прости, спаси Россию, Отче наш.

Предупреждала православных Ванга:

Курск будет под водой, заплачет мир.

Шутили люди: «Сказочка, обманка.

От города до моря тыщи миль!»

В неведеньи народ мой был, не в курсе

Пророчества про «Курск» – атомоход.

Сиреною в те годы Русь и русских

Манил в могилу Горби-живоглот.

И армию, и флот разоружали.

Продули мы холодную войну!

Бесились русофобы, дружно ржали,

Прикидывая, как делить страну.

Поганками росли в Союзе «Рухи»,

В их фюреры прорвались люди с нар.

И к голоду и крови, и к разрухе

Вела активность новых янычар.

Три витязя московских – три журнала

Сражались с наползающею тьмой.

Святая Русь металась и стонала.

Казалось, Сатана сам пёр горой.

А три «шестёрки», три кровавых гада,

Три в Беловежской Пуще алкаша

Нас развели без нас. И с жутким адом

Вступила в схватку русская душа!

Сухой листвой отпали Украины.

Беспалый заварил с ордой мятеж.

Мы стали беззащитны и ранимы

Без штурмана, без карты, без надежд.

А в «Белом доме» робкую Вандею

Из танковых орудий – кто? свои!!! –

О чреве, власти и деньгах радея,

Сожгли, принудив жить в грязи, в крови.

При глуме «забугорья» – без вопросов

На русский трон, рыгнув, забрался Хам,

Мильонов 25 великороссов

Пожертвовал «окраинным» волкам.

Глотнула самостийность как наркотик

С подачи Самого и СМИ – Чечня,

И началась не-мусульман резня.

В ответ мурлыкнул Паша – серый котик.

Московские, кавказские абреки –

Хозяева пера и топора –

Пролили крови бешеные реки,

Намыли горы злата-серебра,

Террором души довели до жути,

Взрывали не дома с людьми, но Русь.

Беспалого сменил спортивный Путин

И припечатал на лопатки гнусь.

Нас «Штирлиц» напоил живой водою.

В измученных глазах забрезжил свет.

Забытый вкус хоть малых, но побед

Бодрит, и святы мальчики-герои.

И вопреки Ньютоновым законам,

Являя Божье правды торжество,

Замученный – не тлеет Родионов,

И мироточит фоточка его.

Распятая Россия воскресает

Назло своим бесчисленным врагам.

Отстраивает мир за храмом храм,

И русский дух во тьме не угасает.

Славяне прозревают: православье –

Спасение от власти Сатаны,

И, яко в небесах, самодержавье

Есть образ – содержание страны.

Конец времён. Рать чистых и нечистых.

На Патмосе давно стал мифом Пан.

Мир русский атакуют сатанисты,

Но с нами Бог, Мария, Иоанн.

В великолепной тёплой Средиземке

Прыть флота Зверя сдерживал наш «Курск».

Порядок новый мировой во вкус

Входил, лил кровь славян и делал деньги.

Но порох нами был не зря потрачен:

Попортил нервы с «Курском» вражий флот,

И командир атомохода Лячин

Со славой завершил большой поход.

Ни с корабельной, ни с небесной «вышки»

«Курск» в поле зренья не попал врагов,

Он поигрался с ними в кошки-мышки,

Прошёл пролив – и был себе таков.

Конкистадоры затаили злобу.

Стал костью в горле им атомоход.

Они момента дожидались, чтобы

На дно его отправить без забот.

118 сыновей Отчизны

Я вижу лица, слышу голоса...

118 непрожитых жизней

Уже не в гости ждали небеса.

Как звенья якорь-цепи, год за годом

Ползут и семафорят ночи-дни.

Молились моряки перед походом,

И о заветном думали они.

Во храме Лячин понял: доля злая

Ждёт экипаж, и жертва – их стезя,

Когда из глаз Святого Николая

Скатилась настоящая слеза!

И Лячин, потрясённый, удручённый,

Наружу вышел, тих и сед, как дым.

Подлодка «Курск» ушла в поход учебный –

Он стал её последним, боевым.

«Курск» отстрелял секретную торпеду,

Китом огромным чёрным стал всплывать.

Подлодка-киллер кинулась по следу,

Чтоб протаранить «Курск» – и когти рвать!

Враг «Курску» бок пробил коварно, подло –

И отбежал подальше от греха.

Взрыв малый, взрыв большой – и наша лодка

Грунт пропахала, огненно-лиха.

Передние отсеки – в брызги, в клочья!

В корме живых осталось 23.

Угарным газом и тисками ночи

Оставшихся давило изнутри.

Колесников-каплей не растерялся

И потушил с ребятами пожар.

Он, богатырь, шутил и улыбался

И даже перед смертью не дрожал.

Я знаю: он предчувствовал бессмертье,

Оставив дома крест и медальон.

Жене и сослуживцам, всей планете

Посланье дописал на ощупь он.

Вложил листок в карман нагрудный левый,

Поближе к сердцу, и закрыл рукой

От адского, от огненного гнева

И от воды забортной ледяной.

За «Курск» молилась с плачем вся Россия

Усердно, но молитвы не дошли.

Простите нас, родные, дорогие,

Мы вас спасти пытались... не спасли.

Так тяжко было умирать ребятам

На дне, во тьме – как бы в большом гробу.

Страдает в моём сердце каждый атом.

Вовеки не забуду их судьбу!

118 юных и не очень

Распяты на андреевском кресте

Зловещим «забугорьем»... Сеет осень

Свой плач и всхлипы, не снеся потерь.

Спят в «Курске» офицеры и матросы

Под стометровой толщею воды,

И всем им снятся розовые росы,

И небо, и весенние сады,

Глаза скорбящей матери-России,

Глаза любимых девушек и жён,

И солнечное золото по сини,

И пение, и колокольный звон.

Их, мёртвых, из отсеков подымают

Наследники варягов в снег и шторм,

В домах норвежских – русских поминают

На тризне и за дружеским столом.

А в курских сосняках опять опята,

Пьянящий воздух, голубой туман.

Уютно ль на том свете вам, ребята?

Схож ли с земным – небесный океан?

Вы видите: Россию сделав зоной,

Её опутал гад, всемирный спрут,

И слуги Люцифера – фармазоны –

Кровь русскую без устали сосут.

118 образов во храме –

Пока что местно-чтимых, но святых –

Для нас, славян, пребудут образцами

Геройства и духовной чистоты.

И небу, и земле на удивленье

По градам, весям, средь лесов и вод

Младое подрастает поколенье...

Оно прославит Русь и русский флот!

Курск стихи памяти. Стих подводная

лодка курск. Гибель курска стих.