Нестандарт

НЕСТАНДАРТ

                                   ГЛАВА  1. БАРХАТНЫЙ ГОРОД

     Это о курорте, не о любви.

     О природе.

     Все деньги уходили на театры: день – оперный, следующий – оперетта. С утра – лекции в универе, после обеда – рынок. Ленка обожала «Привоз». За экзотику и специфику. А ещё за то, что можно было наесться «на шару». Приём был железобетонный, рассчитанный на психологию местных волшебниц поварского дела.

     Уже на последней паре Ленка строго спрашивала желудок, чего бы ему хотелось. Иногда он отвечал, что сала, иногда – копчёной рыбки, иногда – квашеной капусты. Чаще, чем пару раз в неделю, светиться среди рядов зорких и памятливых торговок было нельзя, поэтому иногда и диетой баловаться приходилось. А приём был простой и гениальный: идёшь по ряду мимо бочек с капустой и всеми силами отказываешься попробовать, приговаривая, что покупать совсем не собираешься. Потом раз пять делаешь хозяюшкам одолжение и всё-таки пробуешь. Долго и с наслаждением. Тут самое главное – не забыть сказать, у кого очень-очень понравилось. И все счастливы!

     Но это всё мелочи! Главное, раз в месяц деньги всё-таки появлялись! И тогда можно было устроить пир в кафе базы моряков: там было дёшево и вкусно!

                                        ГЛАВА 2. РОКОВОЕ ЯЙЦО

     Кстати, под майонезом и с петрушкой. Разрезанное пополам. Для количества, наверное. Сегодня в оперном нельзя было пропустить концерт органной музыки, поэтому лимит расходов был жёстким. Фантастически пахли все блюда, которые предлагались отощавшим на макаронах по-флотски в дальних походах по морям-океанам морякам. Сделав вид, что фигура – это главное в жизни, Ленка гордо выбрала яйцо под майонезом и чай. Прикинув, что двумя кусочками хлеба не лишит себя органной музыки, добавила их к обеду-ужину. Кассирша всё-таки поймала голодный блеск Ленкиных глаз и понятливо ухмыльнулась. Комплексами Ленка не страдала, но эта ухмылка просто сбила с ног. Отчаянно бросила взгляд в зал, но, слава Богу, он был пуст. Все моряки, наверное, были в море. Один-единственный невзрачный мужичонка ковырял какую-то еду на тарелке за столом в центре зала.

     Ленка не поверила собственным ногам, когда они понесли её в сторону единственного едока, по-царски рассевшегося среди двадцати пустующих столиков. Пошла, как кролик на удава. Уселась напротив и с видом великого знатока яиц под майонезом стала медленно и напряжённо, дрожащими руками, расправляться с едой. То есть вилка и нож (!) дрожали, как припадочные.

     – Расслабьтесь, до вечернего раута ещё далеко, – услышала голос соседа и настороженно взглянула на него.

     Карие глаза ласково наблюдали за её реакцией.

     Кусок хлеба моментально застрял в горле.

     – Да запейте чаем, – посоветовал старичок и продолжил свою трапезу.

     Ленка даже не заметила, что у него было на тарелке. Выглядел сосед где-то лет на пятьдесят, что было для неё признаком ветхости и почти тления. И для флирта явно не годилось. Мелькнула только мысль: «Странно, что это меня сюда понесло!» Есть мало что перехотелось – нечего как-то стало, потому что яйцо закончилось.

     – А знаете ли Вы, что очень красивы? – голос незнакомца был такой же бархатный, как и сам город, да и сезон. Сентябрь и октябрь Ленка просто обожала за умеренную температуру и жгучую рыжесть листьев.

     «Ф-фу, какая штамповка!» – мысленно возмутилась она. О себе Ленка знала всё: и что породистая, как лошадь, и что вовсе не красивая. Так что сосед по столику был для её крепких спортивных рук не только староват, но и мелковат. Можно было взять на руки и покачать, чтоб глупости не говорил. Пора было тусовку вокруг яйца заканчивать и выходить на золотистый свет октябрьских каштанов. Она решительно встала.

                     ГЛАВА 3. ЧЁРТ В СЕРОМ КОСТЮМЕ

     Изящная, сухая и тёплая рука незнакомца обожгла прикосновением не по-женски грубоватую, резкую и сильную руку Ленки:

     – Приглашаю Вас в диковинное местечко. Уверен, оно произведёт впечатление, – мужчинка говорил, но Ленка, как заколдованная, видела только глаза его. Казалось, искорки бенгальских огней из этого чёрно-коричневого источника брызгами разлетались вокруг с риском поджечь истёртую ковровую дорожку вдоль столиков.

     «Ну, надо же, – подумалось ей, – таке мале і таке революційне!”

     – Театр, обещаю, никуда ни на сантиметр не сдвинется. Идёмте, не пожалеете! – и незнакомец встал, представившись, наконец, – Арсений. – И уже без всякой чертовщины протянул руку, прося Ленкину для поцелуя. Та так растерялась от этих церемоний, что совсем забыла: руки-то спортивно-рабоче-крестьянские и к тому же неухоженные. Ленка уже вообще перестала понимать, где она и что здесь делает. Кроме того, по-прежнему комом в горле стояло переполовиненное яйцо. Наверное, майонеза было маловато…

     Как сомнамбула, как овца на заклание, пошла вперёд по затёртой тысячами ног дорожке, спасаясь собственной спиной от глаз, брызжущих искрами, с ужасом думая о том, что сейчас придётся натягивать болотного цвета плащ-палатку. Удобную, но, наверное, смешную для этого серого костюма, который мягко шелестел позади.

     – Не комплексуйте, я уже сто лет не встречал никого, красивее Вас! – Ленке показалось, что и спина, и то, что выше, и то, что ниже, заполыхало огнём. Потом окатило волной холода. «Может, грипп начался?» – подумалось вдруг. Повернулась:

     – Ещё и издеваетесь?!

     – Ничуть, Елена, – спокойно ответил тот. – Из-за таких женщин и начинаются войны. Так что не спорьте.

     – Но меня и вправду зовут Леной!

     – Не Леной, а Еленой. Красиво ведь как!

     – Что в лоб, что по лбу. А имя моё на спине прочли?

     – Просто греков вспомнил с их Троянской войной. Вот, угадал…

     – Так куда все-таки мы идём? – Ленка спрашивала, а сама чувствовала, что одеревенение не проходит. Потому вопрос совершенно дурацкий: пойдёт хоть на край света, хоть на свалку!

                             ГЛАВА 4. ПОТОМОК БЕНИ КРИКА

     Такое чудо-юдо, да ещё и с таким голодным блеском бирюзовых глаз, ему уже давно не попадалось! Арсений уже лет 30 ощущал себя абсолютно полигамной сущностью. О его слабости или, может, силе знали и мирились, как с неизбежностью, в семье и сферах почти планетарного масштаба. Проще говоря, денег не считал, потому что всё оплачивалось без его участия. Зал был пустой, потому что освободили для него, а девчонку пропустили, зная его слабости.

     Огромный лихтеровоз стоял в порту на разгрузке, и Арсению, которому осточертели все хлопоты, совершенно не хотелось домой. За 15 минут машина домчала бы его в малюсенький двухэтажный особнячок на берегу моря. Такой уютный и ухоженный. Один из двадцати или десяти по всему свету. Не считал. Но… не хотелось.

     «Интересно, а что это за зверюшка мне нынче в сетку прыгнула? – улыбнулся мысленно, прикидывая, чем её развлечь, чтобы не испугать и не загасить видом роскоши бирюзу летнего моря в её глазах. Всё-таки дней десять придётся проторчать в городе, пока с грузом разберётся. Решил действовать по стандарту, проверенному временем и опытом.

                            ГЛАВА 5. ПОДВАЛ

     Ленка заметила странно изогнутую спинку наглой кассирши, когда проходила мимо. Даже сияющую раскрасневшуюся рожицу той отметила. Выводы только не сделала. Не ей же, Ленке, барышня глазки строила! И ещё кое-что в запале нахлынувшей одеревенелости упустила: нежно поданную гардеробщиком её плащ-палатку на рыбьем меху; знаки, которые подал спутник незаметно секьюрити и водителю какой-то очень красивой машины. Чувствовалось только напряжение в воздухе, которое, казалось, пронизывало насквозь. Ленка даже ухо почесала, чтоб в реальность вернуться. Двери автоматом открылись, лишь только она ступила на коврик. Сразу развернулась:

     – Ну и? – Ленка хамила от растерянности, оттого, что не понимала своего состояния. С головой вроде все было в порядке, а вот тело не слушалось. Было как-то не по себе: и профессиональный спорт был, и адреналин вырабатывала прыжками с парашютом, и опыт интимчика, пусть бледнопоганенького, но все-таки тоже был. А тут чертовщина какая-то!

     – В двух шагах отсюда есть очень любопытное местечко. Идёмте, не пожалеете! – старичок снова коснулся Ленкиной руки, и словно искры брызнули в точках касания.

     «Ни черта себе энергетика! – мелькнуло в мозгу предостережение, но тормоза не сработали. – Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест!» – и Ленка отчаянно пошла искать на свою голову приключения.

     На следующий день она попытается вспомнить, какой дорогой шли, как пробовала определять ориентиры, но, кроме Театра оперетты, сверкавшего огнями, ничего не сможет восстановить в сознании. Даже о чём в дороге разговаривала с Арсением, не вспомнит. Найти ещё раз этот подвал, возле которого они остановились, и под воздействием скополамина никогда в жизни бы не смогла. Ни вывески, ни фонаря поблизости, никаких других опознавательных знаков не было. «Всё-таки вляпалась!» – успела только Ленка подумать, как входная дверь распахнулась, и из таинственного подземелья выпорхнули сначала две бутиковые куколки, а за ними показались два супернавороченных мордоворота. Полуголая четвёрка ввинтилась в невесть из-за какого угла бесшумно подъехавший «Ауди». Пасть загадочного подвала осталась распахнутой. Внутри сверкали зеркала и свечи, и откуда-то, будто с того света, звучала негромкая мелодия.

     – Вперёд! – глаза Арсения смеялись, а сам он оказался неожиданно уже на ступеньках внизу. Это пока Ленка очумело оценивала обстановку.

                               ГЛАВА  6. НАВАЖДЕНИЕ

     «Нет, такое красивое чучело я сюда веду в первый раз!» – Арсений  внутренне хохотал, представляя, что будет сейчас с персоналом, хотя будут суетиться, будто королеву встречают. Выдрессированы на VIP-персон! Девочке под тридцать, не меньше, а растеряна, как первоклашка. Захотелось даже по голове погладить, пожалеть. «Кто ж её так по жизни обидел? Хорохорится, отчаянную изображает. Жаль, если много времени придётся потратить, которого совсем не густо…»

     Персонал оказался на высоте: ни улыбки лишней, ни суеты – просто зал в срочном порядке закрыли. Вроде конец работы. Арсению и просить об этом не пришлось: поняли, что хочет с дамой побыть вдвоём. Так что все местные VIPы были срочно распущены по домам. Целая сеть таких и других укромных местечек принадлежала ему, но занимались этими пустяками помощники. Главный его интерес был посерьёзнее. Но Хозяина знали все.

     Один из приёмчиков у него и был как раз  рассчитан на одиноко-голодный блеск таких осенних предбальзаковских девочек. Ленка так и не поняла, откуда в руках у Арсения вдруг появился журнал, название которого ей ни о чём не говорило: «Огонёк». Ни разу такого в киосках не видела! Все, что было связано с буквами, она просто обожала. Потому бросила заинтересованный взгляд на глянцевую обложку.

     – Позвольте мне сделать заказ, пока Вы посмотрите этот раритет, – Арсений вопросительно приподнял кустистые седые брови.

     В подвальчике после ухода людей было настолько сумеречно, что не только читать, разглядеть что-либо в глубине зала, а тем более в чёрных глазах неожиданного знакомца составляло проблему. Ещё спускаясь по ступенькам в подвал, Ленка переживала, что оступится на своих каблучищах, упадёт, не дай Бог, на Арсения, и всё закончится очень плохо. С её-то ростом и весом! А тут и внутри такая темь, что вместо людей какие-то тени. Плюс этот чудак с бенгальскими огнями вместо глаз!

     – Каким образом? – Ленка потянулась всё же за журналом, не заметив тени, проскользнувшей за её спиной к панели над столиком.

     Засветилось бра, свет упал на обложку. Ленка ахнула: журнал оказался совсем древним, ещё совковых времён, хотя по виду был как новенький! В голове мелькнула шальная мысль: «А мой дедуля уж не Воланд ли часом? – и сама себе улыбнулась. – Тоже мне Маргарита нашлась!»

     Заглянула в оглавление и… обомлела. Роберт Рождественский! В журнальном варианте! Всё – мир отодвинулся, ушёл…

                             ГЛАВА  7. «ОДИНОЧЕСТВО»

     Помешанная на литературе, причём с детства, Ленка плакала молча над каждой строчкой, каждой картинкой, которая возникала. Это было о ней, о предательстве, которое так изломало её совсем недавно. Как-то Высоцкий в одном из интервью признался, что его считают и лётчиком, и моряком, и бывшим заключённым. Это потому что Настоящий Поэт умеет сказать от имени любого, если может и есть что. Но Рождественский вывернул женскую душу наизнанку! Это как?!

     Какая-то еда парила вкуснющим ароматом прямо в лицо, но Ленка никого и  ничего не видела. Не слышала даже любимейших фрагментов из произведений Моцарта, слепленных кем-то по дурости в немыслимый клубок попурри. Весь этот антураж был фоном её чёрной ярости и обиды. Может, если бы был в руках «Токарев», не было бы этих позорных соплей над несчастным журналом столетней давности. Выплеснулось… Как в церкви во время молитвы. Подняла тяжело взгляд   и наткнулась на встречный, только мягкий и влажный от сострадания и понимания. «Жалости мне ещё не хватало! – и словно подавилась лишним глотком воздуха. Сжала, казалось, всю себя в кулак. Руки выдали: тряслись. Да так, что ни вилку, ни нож взять не смогла.

     – Не хочу есть, идём на воздух! – грубо и резко перешла на «ты» Ленка.

                            ГЛАВА  8.  В САМОЕ ЯБЛОЧКО!

     – Да, конечно, идём, – и ни слова ни о поэме, ни о её, Ленкиной, реакции.

     Шли обратно той же дорогой под невидимой и неслышимой охраной, которую бедная девочка так и не вычислила. «За те деньги, что получают, могли бы и в берёзки цветущие превратиться. Для колорита! А женщина, видимо, вулкан, причём большой и не проснувшийся ни разу. Это ж надо, такие страсти! Ведь не из-за стишков так глазами сверкала и убивалась. Первый раз такая буйная и в то же время сжатая, как пружина, стихия попалась! Это уже становится интересным… – размышлял Арсений, светски беседуя со своей сверхэмоциональной спутницей о какой-то чепухе. – А вдруг истеричка?» Получалось, что больше слушал, давая Ленке опомниться и прийти в себя. И даже не понял пока, под какой асфальтовый каток сам попал.

     Влажный ветер с моря смешивался с запахом прелых каштановых листьев, создавая немыслимый коктейль уходящей молодости и терпкой зрелости. И ещё: то ли какой-то резкий запах, то ли энергетически сильную, просто сбивающую с ног, волну, которые исходили от готовой к спариванию самки, учуял Арсений. Не всякая женщина вызывала у него такие ощущения, когда каждая клеточка тела отзванивала. К жене уж точно, кроме уважения, он ничего давно не испытывал.

     Проблемы Арсений всегда сортировал по главному признаку: первой необходимости. Тогда все устраивалось чётко, как бы само собой. С грузом будут возиться ещё, как минимум, неделю. А потому есть время разобраться с «малышкой», умудрившейся вымахать ростом с верстовой столб. «Где она будет себе мужа искать, интересно? У нас, по-моему, такие и не водятся. Разве что в Африке, на Олимпийских играх или в Голливуде! И что же ЭТО ест, если за весь вечер умудрилась только варёное яйцо под бледным майонезом откушать?» – и совершенно не к месту рассмеялся, вспомнив, как Ленка мучилась, гоняя половинки по скользкому соусу. Потом, в его личном подвальчике, прозевала дурманящий запахами запечённый салат из омаров. – «Ну, нестандартная какая-то! А, может, это и хорошо? Интересно, чем она так вкусно пахнет? То ли молоком, то ли волшебными капельками купринской Суламифи… Вот весело будет посмотреть, как я её в царские апартаменты введу, ужин закажу! Накормлю хоть. Век, наверное, помнить будет».

                         ГЛАВА  9.  БАЗОВЫЙ ВАРИАНТ

     Ленка давно определила, что движутся они с Арсением прямиком к базе моряков. Той самой, откуда они не так давно (или вечность прошла?) ушли. Домой, в общагу вырваться и добраться было легко: две остановки трамваем – и она в своей обшарпанной и холодной комнатушке, где её ждали ещё три такие же мученицы. Сидят, небось, обложившись книжками, рвут друг у друга из рук ноутбук. Через два дня экзамен, а после можно и погулять!

     Учиться было весело и очень интересно: несколько приколов она точно до конца жизни не забудет. Первый был такой: поступала в охотку на один факультет, а когда балла не хватило, пошла, куда глаза глядят. То есть, куда взяли. На третьем курсе случайно узнала, что на их факультете выпускают учителей. Микроинфарктом обошлось, потому что школу Ленка ненавидела всеми фибрами своей души. Душа рвалась из неё птицей с пятого класса. Держала только учительница  по русской литературе, болгарка по национальности, Мария Георгиевна. Великой души человек!

     Второй прикол случился ночью, на 3-ем курсе, кажется, когда готовилась к экзамену по литературе эпохи Просвещения, будь она неладна. Девчонки умаялись и спали, а Ленке ещё Дидро «Монахиню» осилить осталось. В 4 часа утра, в момент, когда настоятельница вошла в келью домогаться тела молодой послушницы (это по тексту), со страшной силой взорвалась лампочка под потолком. Трое попытались вскочить с постелей, но Ленка истошно, как комбат на полигоне, заорала: «Ложись!» Испугалась, что ноги об осколки поранят спросонок. Девчонки так и впечатались в кровати, как при атаке кассетными бомбами.

     Мысли текли параллельно светскому трёпу Арсения.

     – Мне было очень приятно с Вами погулять, – Ленка оглянулась в поисках жёлто-хищных фар трамвая, но точно знала: чем-то непонятным и невидимым она просто привязана к этому человеку. И не потому, что страна, город, универ и общага были изувечены кризисом. Да и её кошелёк тоже. Это Арсений, а она была стопроцентно уверена в этом, думал, что Ленка не видела ни его охрану, ни машину, ни то, как все стелились перед ним. Всё видела и всё понимала. Просто изображать из себя ни Ассоль, ни Золушку, ни «Красотку» из голливудской сказочки для слезливых шлюшек НЕ ХОТЕЛА. И от романтической веры в светлую и чистую любовь (на сеновале, конечно!) её стошнило ещё пару лет назад. А развернуться и уйти… не могла. Вот чёрт!

     – Может, все-таки поужинаем? Должен же я хоть чем-то компенсировать концерт органной музыки, – и черные глаза снова шкодливо заискрились.

     Ленка вспомнила блудливую ухмылку кассирши и отшатнулась.

     – Я не уговариваю. Я настаиваю, – Арсений неожиданно крепко подхватил растерявшуюся Ленку под руку. – Нам никто мешать не будет.

     Столбняк, который поразил ту в первые минуты нечаянного знакомства, резко отпустил. Расслабленность, как после чая с мелиссой в сауне, охватила Ленкино тело истомой в самых сакральных местах. Она уже точно знала, чем это всё закончится, и мучилась ожиданием и надеждой на праздник этого самого тела.

                  ГЛАВА  10.  ПРАЗДНИК

     Роскошь номера, куда прошли они с Арсением, естественно, никем не остановленные, могла убить. Причём наповал. Без единого выстрела. Нормальная женщина тут же побежала бы все осматривать или хотя бы пошарила взглядом, оценивая уют и удобства. Только не Ленка, потому что все это было для неё вторично. Она чувствовала себя абсолютно комфортно хоть в палатке на берегу, хоть в бараке горного приюта на высоте 4000 метров над уровнем океана, хоть закутавшись в шёлк парашютного купола на укладочном столе аэродромного городка. Где её только не носило по молодости! А тут какие-то там апартаменты, похожие на шкурку норочки. Пожалуй, только тонкое вино с травяным запахом и вкусом попало, что называется, в точку. Да ещё лангусты, из которых так и не выварился плеск моря.

     И музыка… Не Моцарт, конечно, но очень трогательная и интригующая. Голос, правда, у певца был какой-то блеющий. Скорее всего, всё это было из репертуара времён молодости Арсения и входило в арсенал обольщения. Действовало, однако!

     «Ладно, по-человечески поем и высплюсь сегодня», – обречённо вздохнула Ленка.

     – Пока я сделаю заказ на сладенькое и кофе, ты можешь проверить ванную комнату. Вот эта дверь, – и Хозяин кивнул в сторону нужной двери. – Кстати, я совершенно здоров.

     – Я вроде тоже не чихаю, – не войдя в тему, отбилась Ленка. А про себя выругалась: «Жук!». Но спорить не стала. Ей уже стало интересно наблюдать за этим спектаклем, где главной героиней становилась она сама.

     Ванная комната выгодно отличалась от душевой в общаге, где всё протекало и чаще всего не было горячей воды. Иногда вообще никакой. С трудом, среди кучи разношёрстных бутылочек Ленка отыскала то, что больше всего было похоже на шампунь и жидкое мыло. Быстро разделась и утонула в аромате волшебного запаха и струях горячей воды. Это был и вправду праздник! Закрыла от наслаждения глаза. А потом открыла…

                               ГЛАВА  11. ВЕЧНОЕ

     Арсений стоял  рядом. Нагой и лохматый от покрывавшей его тело шерсти. То есть волос. Всё это блестело, переливалось в брызгах и пене шампуня. Вино с травяным вкусом и запахом успело ударить в голову, смягчило резкость очертаний и контрасты. Ленке до крика хотелось трогать эту шерсть и, хоть чуть-чуть, руками притушить искры чёрных глаз. И ещё до смерти захотелось испытать ВЕЧНОЕ: обжигающий огонь изнутри. Она могла бы отнести это чудо на ложе (по-другому назвать то, что стояло в спальне в форме кровати, назвать было бы неправильно), но не успела даже сообразить, как её саму унесли. Успела только подумать, что последний раз её носили на руках только в детстве.

     «Да уж, с роскошью этого зрелого тела никакая молоденькая соплюшка в сравненье не пойдёт! – Арсений нежно касался кожи лунного оттенка и, чувствуя колоссальный прилив сил, испугался, что увертюра окажется слишком короткой. Так хотелось стать одним целым с подарком сегодняшнего дня! Всяко и всякие были на его пути, но он не помнил, чтобы таким лакомством оказалось случайно встреченное чудо с бирюзовыми глазами.

     Всё переплелось: начало и конец, одно тело не знало, где части другого и наоборот. Космос и вечность, а силы только прибывали! Наверное, так придумываются самые умные и красивые дети на Земле. Главное, чтобы по легенде Платона, половинки – женская и мужская – нашли друг друга и воссоединились. Кому повезёт!

                             ГЛАВА  12. ТУМАН

     Утро встретило серым осенним туманом в окне и психически ненормальным кукареканьем мобильного.

     – Еленочка, мне пора. Труба зовёт, – и Арсений кивнул в сторону несмолкающего телефона. Потом взял мобильник, на экранчике которого малюсенькая деловая голова что-то ему стала докладывать.

     Ленка в ужасе вспомнила, что сегодня с утра семинар и что она совсем не готова. Вскочила – и через три минуты уже лихорадочно наносила боевую дневную раскраску – макияж. Пока Арсений договорил, всё было  готово. Он встал, всё ещё держа телефон в руке, но был наг и все так же потрясающе притягателен. Внутри у Ленки так полыхнуло огнём, что в пот бросило. Тогда она решила трусливо сбежать. Всё равно расставаться: не сейчас, так завтра. Зачем ей эти проблемы?! А он ещё сладко улыбается, чертяка!

     – Мне тоже сегодня обязательно надо быть в университете. Я пошла, – и повернулась, чтобы уйти… но не смогла  с места сдвинуться. Как во сне: хочешь идти, а что-то держит, не пускает. Начинаешь биться, рваться изо всех сил, а вязнешь, словно в болоте, всё больше.

     Повернулась… И снова что-то творилось с телами, днём и ночью. Всё перепуталось: залпы огня, то ли сон, то ли забытьё. Главное: будто одна кожа на двоих, а вокруг целый мир, в котором полёт длится вечно. Даже запах один на двоих. Кто-то пытался пробиться к ним через телефоны, пока их не отключили совсем. Иногда привозили еду, оставляя у дверей. Иногда в окне светился день, иногда чернела ночь – всё это были детали, на которых сознание останавливалось на секунду, отмечая странную перемену. Это было похоже на до смерти изголодавшихся островитян, попавших в супермаркет. Словом, сплошной туман…

                          ГЛАВА  13. ПОХМЕЛЬЕ

     Какой-то буддийский мудрец толково заметил, что всё в мире имеет начало, а значит, имеет и конец. Арсений очнулся: четверо суток почти беспрерывного наслаждения лунным телом были его личным рекордом! Он нутром чувствовал, что дела в порту требуют его присутствия. Потому резко засобирался.

     Ленка, измученная и счастливая, мгновенно сообразила, что после праздника обязательно наступают будни. И что выкручиваться в универе придётся по полной программе. Мысли у обоих уже витали в тех, обычных для каждого мирах. Как у насытившихся зверей. Обменялись телефонами, но каждый был уверен: всё было просто великолепно, и это конец.

     – Хочешь, я подвезу тебя? – Арсений почему-то уже не боялся показать свою «майбаховскую» штучку-машину со всеми возможными и невозможными прибамбасами. Более того, по-петушиному захотелось покрасоваться и ещё хоть минут 10 побыть под очарованием молочно-лунного запаха.

     – Нет, спасибо! – Ленке хотелось поскорее оторваться от притягательных и ласковых глаз. – Мне недалеко, я сама.

     Вылетела из отеля, едва не врезавшись лбом  в стеклянную дверь-автомат. Мыслями уже была в своём студенческом и реальном, хотя боковым зрением успела заметить стоявшую напротив входа роскошную машину. «Ладно, живи спокойно, малыш! Ты был просто великолепен и заслужил это», – вспомнила буйные четверо суток и рассмеялась.

     Арсений вышел следом и сел в авто.

     – В порт! – коротко отдал приказ и мыслями унёсся в заботы дня сегодняшнего. Включённый телефон забился в истерике, будто стоявший под разгрузкой лихтеровоз внезапно дал течь и шёл на дно.

     Выдрессированный водитель Тёма старательно прятал глаза: от шефа исходило сияние сытого зверя. Хорошо зная слабости Хозяина, он был профессионалом от Бога не только в своём шофёрском деле, но и психологом без диплома. Таким своего шефа Тема не видел никогда за 10 лет верной службы!

     Машина охраны, как привязанная, катила следом. Ею пришлось обзавестись после череды смертей и непонятных исчезновений людей из деловых кругов. К жене тоже поставил мальчиков для охраны и менял их только тогда, когда она сама на них жаловалась.

     Арсений ощущал такой подъём сил, что, казалось, мог бы сдвинуть и протащить этот самый лихтеровоз вместо буксира. Если понадобилось бы. И ещё: как-то странно ярко засветилось осеннее небо. Может, это были отблески золота каштанов? «Господи, что это со мной? – удивился он. – Не хватало, чтобы ещё на лирику потянуло!» И сладко потянулся, расправляя плечи, далёкие от стандартов настоящего мачо. И сам себе приказал: «Так, всё, проехали! Дело – прежде всего».

     Машина мягко скользила по асфальту. Там, где он был. И так же мягко перекатывалась через выбоины. Даже брусчатку на съезде к порту скаты умудрялись обнимать и ласкать, не отвлекая от мыслей. Всё складывалось настолько удачно в этом последнем рейсе, что Арсений даже удивлялся.  Хотя каждый договор всегда был рискованным. Особенно в последнее время и особенно, когда речь шла о движении  судна мимо сомалийского берега. Там кучно «гуляли» пираты. Его «судёнышко» было высотой с десятиэтажный дом, поэтому не по зубам обкурившимся мальчишкам. Но кто знает, что им на ум взбредёт! Потому в этот раз пришлось прилично понервничать, пока корабль не пришвартовался.

     «Майбах» по-хозяйски молча прошёл ворота охраны и подкатил к трапу. Арсений поздоровался со своими. Видел, что рвутся докладывать, но подниматься не спешил. Зачем-то задрал голову, оглядывая огромный корабль. Вдруг поймал себя на мысли, что неплохо бы Елене показать его. Как самую любимую свою игрушку. Прям мальчишество какое-то!

     А потом его закрутила деловая суета.

                ГЛАВА  14. ЛИСТЬЯ

     Они ещё не хрустели под ногами. Свежие, хоть и пожелтевшие были. Ленке казалось, что от земли, устланной удивительно ярким покрывалом, исходило сияние. И люди шли навстречу какие-то сияющие. На секунду ей показалось, что все смотрят на нее по-особенному заинтересованно, и решила, что с макияжем не всё в порядке. Вынула зеркальце – вроде всё в норме. Заскочила в подъехавший со страшным скрежетом опоздавший на сдачу в металлолом трамвай – там такая же история! Таращатся – и всё! «Что им всем надо от меня с самого утра?» – и отвернулась, разозлившись.

     На первую пару она уже точно не успевала, поэтому заскочила в общежитие и, конечно же, девчонок не застала. Перебрала конспекты, выбрала нужные и закинула в пакет. Села. Вспомнила – и снова полыхнуло огнём изнутри. «Так, всё бред! Не до игрушек. На коня – и вперёд!» – приказала телу не колотиться, вскочила и понеслась на вторую пару. На лестнице споткнулась и словно в растянутом времени и как бы со стороны стала наблюдать свой полет. Даже успела представить сломанные ребра, потому что до нижней ступеньки было таких же штук 20. Спас откуда ни возьмись взявшийся парень, который стал подниматься. Вернее, Ленка успела спасти себя сама, ухватив несчастного за шиворот и остановив свой полёт на взлёте. Чем страшно мальчишку перепугала. Глаза у него как-то странно побелели, но ноги выдержали.

     – Спасибо, Вы мне сейчас жизнь спасли! – крикнула и помчалась дальше.

     Мысль текла параллельно: «Семинар не отработаешь. Теперь личные встречи с преподавателем придётся заказывать», – и сразу прикинула, во сколько это ей обойдётся и сколько времени нужно будет убить. На людей Ленка уже не смотрела, а вот листья под ногами не давали сосредоточиться: срывались и летели, летели, летели… Звенели хрустально, били в лицо, и между ними сверкали и искрились бенгальскими огнями глаза. И Ленка рассмеялась, уже совсем не сердясь на людей, которые снова смотрели и либо отводили смущённо взгляд, либо улыбались. Она просто всё поняла: на ней все четверо суток отпечатались! Даже брюки болтались и норовили спасть напрочь. «Надо будет девчонкам верное средство для похудения присоветовать!» – и ей снова стало весело. Так, с улыбкой, она и влетела в аудиторию.

                                 ГЛАВА  15. КОШАЧИЙ КОНЦЕРТ

     Девчонки налетели на сияющую Ленку:

     – Ты что, позвонить не могла?!

     – Мы уже все больницы и морги обзвонили!

     – Милиция нас вообще послала подальше…

     – Ты где пропадала?

Ленке снова стало смешно:

     – Так я уже звезда?

     Стайка примолкла, разглядывая явление, от которого исходило кошачье умиротворение. Спрашивать о чём-то было совершенно бесполезно по двум причинам: во-первых, Ленка никогда не пускала в свою постель третье лицо, а во-вторых, на её лице и так всё было написано печатным шрифтом, причём крупным. Ситуацию окончательно разрулило начало пары, и все сразу угомонились.

     А «кошачий концерт» продолжился. Вернее, спонтанно импровизированный спектакль. Дело в том, что лекцию по искусству эпохи Возрождения читал у них сухенький высокий дедушка, которого по причине возраста они и за мужчину не считали. Потому  и относились к нему, как к старинному бобинному магнитофону, то есть, как к раритету, несущему, в основном, просто полезную информацию. Никому бы и в голову не пришло с ним флиртовать. Даже ради зачёта. Просто любили слушать. Вот и теперь замерли, пытаясь вникнуть в значение и содержание всяких «дученто», «треченто» и «кватроченто». Не слова, а дивная музыка! Сразу возникал узор из имён: Лоренцо Медичи, Паваротти, Доминго, Софи Лорен, Челентано  и почему-то театр «Ла Скала».

     И тут давно выцветшие глаза старичка наткнулись на влажный, как у лошади, взор сияющей студентки. Ленка и не заметила своего перемещения в очень близкое прошлое. А утончённая высокой духовностью Ренессанса натура дедушки моментально отреагировала, и теперь он рассказывал лично для Ленки. Только она в своём состоянии, наверное, могла понять настоящие человеческие ценности цивилизации, которую этот знаток древности боготворил. И эти зёрна падали на взрыхлённую и пропитанную благодатным дождём почву. Настоящий гимн Человеку и его телу!

     Девчонки заворожённо наблюдали немую симфонию, которую можно было почуять только в ультразвуковом диапазоне.

     Ленка поняла: история с чёртом в сером костюме не закончилась, а ей уж точно – конец! Так и есть: как бы откликаясь, промурлыкал мобильник SMS-кой. Естественно, она посмотрит, но… потом, когда заберётся в какой-нибудь укромный уголок корпуса.

                         ГЛАВА 15. ОБРАТНАЯ ТЯГА

     Арсений понятия не имел, что такое «обратная тяга». Просто это была лишняя информация для мозга, и так забитого миллионами файлов. А эта тяга взяла и сработала, да в самое неподходящее время! И понесло его назад, в жёсткое пламя вчерашне-сегодняшнего пожара. Только прикрыл глаза, как тут же возник образ огнедышащего вулкана с ласковым именем «Елена». Которое и выкрикнуть-то невозможно, только шёпотом шелестеть… Да когда девочка близко-близко… близко! И Арсения наотмашь ударила память о молочно-лунном запахе. Его едва не подбросило. Открыл глаза: на него уставились коллеги. Секунда – и Арсений пришёл в себя, вспомнил, зачем их собрал. «Господи, что я тут делаю?!  Система работает без сбоев! Где Елена?!» – шеф бездонно и как-то бессмысленно смотрел на сидящих.

     – Вам плохо? – встревожился партнёр слева.

     – Н-нет, всё нормально. Если нет вопросов, идите, работайте. – А когда все встали и направились к выходу, соображая, что это с ним и с какой ноги тот сегодня встал, окликнул. – До конца разгрузки, то есть на трое суток, если точнее, я в отпуске. Меня нет!

     – Поняли, – те сразу поставили Хозяину диагноз: человек не в себе, и ему нужен отдых.

     Тело Елены с лунным оттенком кожи светилось, казалось, совсем рядом. Только руку протяни… и таяло, стоило приоткрыть глаза. Сил хватило лишь на то, чтобы отправить одно слово: «Хочу!» Потом миллион лет ждать, пока придёт ответ. А потом ещё миллион лет ехать к университету по золотой дорожке из опавших листьев с пряным запахом осени и моря. Но даже ветер, напоённый этой прелестью, не мог забить запах жажды. Ещё что-то говорил компаньонам, отдавал приказы охране и водителю, но был не с ними…

                            ГЛАВА  16. ТЯЖЕСТЬ НЕВЕСОМОСТИ

     Ленка, не мигая, смотрела на конвертик, осветивший экран мобилки. Не умом, а кожей, не открывая послание, знала, от кого и о чём. Так и не прочла. Просто выскочила на ступеньки входа. «Майбах» уже стоял у входа. Арсений положил голову на руки, руки – на крышу авто, а сам не мог сдвинуться с места. Будто был прикован к земле невероятной тяжестью.

     Ленка шла не сама: просто отпускала пружину, которая ослабевала с каждым шагом. Сели оба позади шофёра, поехали. И это снова длилось миллион лет… Как в до нуля замедленной съёмке.

     Сознание сфокусировалось где-то на седьмой день. Всплывали даже какие-то подробности: особняк, море, яхта, камин, ресторан. Иногда удивляли абсолютное отсутствие прислуги, еда со странным вкусом, фантастически огромный корабль, сверкающий огнями. Всё это было каким-то сюрреалистическим фоном, который только мешал чувствовать постоянно тело человека с искристыми глазами. Наконец Ленка поняла, что ещё чуть-чуть – и она просто сойдёт с ума. Это был полёт в невесомости без скафандра! Она попросила отвезти её домой, в общежитие, на грешную землю. Исхудавшее, опустошённое до предела тело требовало покоя…

     Арсения потрясало другое. Это в его-то возрасте! Всякого навидался, но чтобы женщина не реагировала (совсем!) на роскошь – это уж слишком! Первый раз в жизни он ощутил себя единственным кладом, который нужен кому-то. Да ещё в такой степени. Поначалу даже обиделся на равнодушие к его любимой игрушке – кораблю. Над этим стоило подумать, и он беспрекословно согласился отпустить Елену. На какое-то время. Для себя решил, что она ему не скоро надоест. Это уж точно!

          Трое суток врозь прошли как сон:  деловые заботы, приятный вечерок вдвоём с женой (интимом они не баловались лет 10) и, наконец, мечты о будущих немыслимых ночах с Еленочкой. «Что значит опыт и чутье!» – радовался он мысленно своей находке. Эти сутки он почти не спал: навалились дела, и схватила жёсткой рукой тоска по лунному блеску. В 2 часа ночи не выдержал, взял в руки телефон. Набрать номер не успел…

                                 ГЛАВА  17. НАВСЕГДА

     Голос, бархатный и нежный в лучшие мгновения, дрожал и срывался:

     – Я уезжаю!

     – Что случилось? – Арсений испугался.

     – Дома, в семье, беда. Мне надо ехать. Возможно, надолго, – отчаянье билось в трубку.

     – Подожди, когда самолёт? Я в сотне километров от города. Успею?

     – Поезд в 6 утра. По времени почти одно и то же. Да на самолёт у меня и денег не хватило бы.

     – При чём здесь деньги! Я сам тебя отвезу. Через два часа буду у тебя возле общежития. Всё решим. И успокойся. Всё, еду! – и отключился, чтобы не терять время. Да что время! Ему показалось, что он теряет нечто большее.

     Водитель спал в гостевом домике. Пришлось поднять по тревоге, хотя ему было не привыкать  к полувоенному режиму работы. И хорошо ещё, что трасса была в этот час пустынна: Арсений приказал гнать машину на пределе. Потому и ворвалась она во дворик обшарпанного университетского общежития на час раньше. Закрытые наглухо двери не откликались ни на стук, ни на крик.

     Да не было в мире ещё таких дверей для Арсения! Всё открывалось, всё стелилось, всё покорно гасило взгляд и голос при его появлении. А тут эта дверь ещё совковой эпохи! Он готов был уже сбегать и взять «ствол» в кармане боковой дверцы машины, как входная дебильная дверь загрюкала и отворилась…

     Запавшие глаза Елены оттенялись предутренним сумраком, который царил не только в воздухе. От золота осени остался лишь запах тлена и сырости. Это на экране или сцене театра, изображая разлуку, бросаются в объятья и рыдают. В жизни всё проще и обыденнее.

     – Хочешь, я приеду к тебе сразу, как только освобожусь здесь от дел? – глаза Арсения чернели ночью без блеска, а дрожащая рука потянулась к лицу Елены в попытке снять её боль.

     Она молчала, только в руке зажимала какие-то листочки из блокнота.

     – Возьми, это тебе. – Всхлипнула. – Стихи для тебя написала, пока ждала.

     – Хочешь, я переброшу тебе денег столько, сколько захочешь. Только чтобы приехала, а? Как сможешь! Хоть на денёк!   Со мной быть совершенно безопасно: у меня не может быть детей!

     – Что-о-о?! Не-е-ет!

     В голове у Ленки забилось и запульсировало: «Пустоцвет, пустоцвет, пустоцвет… Просто игрушка…». Бирюза летнего моря распалась навсегда.

     – Нет! Вёе, уходи! – повернулась и зашла внутрь, плотно прикрыв дверь.

     В поезде стёрла из памяти своей и мобилки номер телефона и в бархатный город приехала только спустя полгода: забрать из универа документы.

     Интересно, нестандарт – это эксклюзив или отходы?

     А через 8 месяцев появилась дочка, о которой Арсений так никогда и не узнал...

9 февраля 2009 года