По Дону гуляет...

Юмористический рассказ о врачах. Василий Лифинский.   

Самым гостеприимным местом в больнично-поликлиническом комплексе был морг. Не для пациентов, конечно.


 

 

Самым гостеприимным местом в больнично-поликлиническом комплексе был морг. Не для пациентов, конечно. Заглядывали сюда вечно занятые сотрудники прокуратуры, приезжали из соседних районов следаки, по делу и просто проведать заходили участковые в штатском и в погонах, мелькали лица известных в городе оперов и неизвестные лица прочего служивого люда. После праведного и не совсем праведного дежурства торопились по утру в морг особенно «уставшие» доктора. Привлекало всех их это здание не только своей прохладой, удивительной тишиной, но, самое главное, отсутствием какого бы то ни было больничного или другого начальства.
О добродушии хозяина этой обители ходили легенды. Василий Степанович был патологоанатомом от Бога, пользовался заслуженным авторитетом среди медиков, следователей, адвокатов, военнослужащих и всех тех, с кем ему приходилось встречаться по работе или по жизни. Все его любили, но почему-то всем нравилось подшучивать над ним. Он никогда не обижался, обладал тонким чувством юмора и, когда с ним здоровались, всегда с улыбкой отвечал: «Ни одной!». В любой больнице не найдётся врача, который хотя бы раз не участвовал в «разборе полётов». Жаловались на нашу медицину, и не без оснований, во все времена. Администрация всегда становилась на сторону больного, поэтому оргвыводы следовали один за другим постоянно. И лишь на Василия Степановича не было НИ ОДНОЙ письменной или устной жалобы от его постояльцев. Все врачи «завидовали», «восхищаясь» тому, что и в их среде есть доктор со столь безупречной репутацией. И при встречи «удивлённо» спрашивали: «Неужели ни одной?».
Но был у него один недостаток, за который его не любили все замужние женщины города. Точнее сказать, было несколько недостатков. Все эти недостатки имели вполне мирный вид и представляли собой огромные стеклянные сосуды с совершенно безобидной надписью «СПИРТ». Причём это был особый медицинский спирт, который наша фармацевтическая промышленность выпускает таким образом, что этот чудо-спирт никак нельзя применить без огурчиков, грибочков и почему-то селёдочки. Надо отметить, что по этому вопросу никогда не возникало разногласий между представителями разных профессий.

Если наличие спирта в столь уважаемом заведении как-то удавалось объяснить, то забитый доверху разносолами холодильник не поддавался логике и разуму. Не удивительно, что дежурный офицер РОВД, если был необходим для следствия судмедэсперт, не вызывал Василия Степановича в милицию: ему не звонили, за ним всегда приезжали. Его доставляли на место преступления, где он долго ходил вокруг женских вещей, бросая взгляды то на косметичку и губную помаду, то на дамскую сумочку, то на длинное платье и туфли на шпильках, то на разорванный бюстгальтер пятого размера , то на обнаженную грудь покойной и затем твёрдым голосом, не терпящим возражений, подводил итог: «У меня сложилось впечатление, что перед нами тело женщины». Все сыщики мгновенно соглашались и везли эксперта назад. Ритуал был соблюдён. Но почему-то на осмотр места происшествия всегда уходило времени раз в пять-десять меньше, чем на «обсуждение подробностей происшествия» в кабинете у Василия Степановича за столом.
В одну из пятниц у Василия Степановича выдался особенно трудный день. С утра приходилось трудиться на два стола. Хоть число и не тринадцатое, но вскрытий на первом столе (в секционном зале) было больше обычного. За вторым столом (в служебном кабинете) , как и в любую пятницу, сидело много гостей. Радовало лишь то, что трудовой день подходил к концу. Сегодня в морге живых собралось больше, чем местного населения. Столь удивительное соседство заставляло по-особому смотреть на жизнь, понимать, насколько она хрупка и как легко переступить черту, за которой вечное небытие. Веселья не было, была какая-то бесшабашность. Если каждый день заканчивался ежедневно, то спирт – НИКОГДА! Наконец, к вечеру все стали расходиться. Проводив последнего гостя, Василий Степанович засобирался уезжать и сам. Но тут раздался требовательный стук в двери.

На пороге, слегка покачиваясь, стояли лихие летчики в обнимку с улыбающимися красавицами. Природное гостеприимство взяло вверх над желанием как можно быстрее добраться до дома и лечь. Василий Степанович знал, что истинный патологоанатом не может быть долго трезвым, как и неприлично быть долго пьяным. Усадив весёлую компанию, Василий Степанович понял, что уже не один час он периодически переходит на автопилот, но самое страшное заключалось в том, что и сам автопилот где-то в стельку напился. Больше медлить было нельзя. Юркий «Запор» рванул с места и скрылся за воротами больницы. И тут же по рации всем гаишникам по пути следования «Запорожца» была дана команда освободить трассу и немедленно покинуть свои посты. Остановить Василия Степановича на дороге означало на веки вечные покрыть позором себя и всю доблестную автоинспекцию. Такое святотатство не могло прийти в голову даже последнему патрульному.
Праздник продолжился уже без хозяина морга. Летуны были не из робкого десятка. Каждый курсант училища не понаслышке знал, что научиться поднимать стальную птицу в небо – главное, но и умение после полетов поднять алюминиевую кружку тоже чего-то стоит. Иначе не стать настоящим асом. Преимущество и вкусовые качества медицинского спирта не шли ни в какое сравнение с родным техническим. Что касаясь присутствующих дам, то тут особого восторга никто не испытывал. Как истинные казачки, они с презрением относились к любому спирту и водке, совершенно справедливо полагая, что лучше самогона может быть только первач.
Ночь выдалась тёплой, звёздной и как-то по-особому тихой. Такая тишина случается за лето крайне редко, раза два-три, не больше. Не слышны были даже вечно стрекочущие кузнечики и сверчки. В ординаторских ЦРБ также стояла непривычная тишина, в двери никто не заглядывал, коридоры отделений были пусты, и дежурным врачам грезилось, что это ночное безмолвие будет продолжаться бесконечно долго. И вдруг около трёх часов ночи звенящую тишину РАЗОРВАЛО:
– По Дону гуляет, по Дону гуляет, по Дону гуляет казак молодой…
Особенно сильно выделялся один женский голос. Его обладательница несомненно знала и высоко ценила своё умение ТАК петь. Все, кто хоть раз слышал это звучное исполнение, не сомневался больше никогда, что громче спеть просто невозможно. Первыми загорелись окна глазного отделения, находящегося в тридцати метрах от морга. Но тут же в беспорядочной последовательности стал вспыхивать свет на всех этажах больницы.
– О чём дева плачет, о чём дева плачет, о чём дева плачет, о чём слезы льет… – неслось из открытых форточек морга. Сказать, что из динамиков любого железнодорожного вокзала объявления звучат значительно слабее, значит ничего не сказать. В домах, прилегающих к улице, на которой находился больничный комплекс, начали просыпаться сначала все домашние питомцы во главе с попугаями, а затем маленькие дети и их мамаши.
Дежурный терапевт Хлынов мгновенно оценил обстановку и немедленно начал набирать до боли известный номер. Последствия ночного хорового пения трудно было даже представить. Инсульт и инфаркт рисовались как некое спасение от предстоящего утреннего доклада на планёрке. В телефонной трубке что-то буркнуло и щёлкнуло. С остервенением, не отрывая пальца от диска, Хлынов начал повторно накручивать номер. Он знал, что только один человек во всём городе может открыть стальные двери морга. Надо было любым способом разбудить Василия Степановича и во что бы то ни стало заставить его приехать в больницу. Неординарность обстановки требовала неординарных поступков и слов:

– Василий Степанович,– закричал в трубку Хлынов,– Ты зачем пьяного Петровича вскрыл?!
– У, хым, – ответили на том конце провода.
– Мы его в секционном зале положили на каталку, чтобы он от холода быстрее в себя пришёл.
– М-мы хы.
– Мне жена Петровича по телефону всю голову пробила, где её Анатолий!
– И где? – спросили с опаской.
– Да у тебя на столе! Ты зачем ему рубашку, брюки и ремень разрезал? Что, не мог раздеть?
– Хватит тебе так неостроумно шутить, – прозвучало с нарастающей тревогой.
– Да какие шутки?! Менты двери в морг выбивают. Они тебе явку с повинной оформили! Приезжай мигом на свой арест! – продолжал беззастенчиво врать Хлынов.
Больница уже полностью проснулась и напоминала растревоженный улей. Всем было интересно знать, что это за праздник отмечают усопшие. Мнения разделились, но большинство больных всё же благосклонно отнеслось к обрушившемуся на них концерту потусторонних солистов. И только в реанимации никто не спорил и не хвалил удивительно звонкие голоса ночных гостей морга.
– Цыганка гадала, цыганка гадала, цыганка гадала, за руку брала… – оглушительно неслось в ночной прохладе. Как будто сама русская душа рвалась из многовекового плена в бесконечную даль туда, где на водной глади Седого Дона россыпью блестят бесчисленные звезды Млечного Пути.


Василий Лифинский

Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Избранное: забавные рассказы
Свидетельство о публикации № 714 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © lieal :
  • Рассказы
  • Читателей: 2 862
  • Комментариев: 2
  • 2011-02-04

Юмористический рассказ о врачах. Василий Лифинский.   

Самым гостеприимным местом в больнично-поликлиническом комплексе был морг. Не для пациентов, конечно.


Краткое описание и ключевые слова для: По Дону гуляет...

Проголосуйте за: По Дону гуляет...


    Произведения по теме:
  • Рассказик о Любви
  • Рассказ о друге. Рассказ о добром человеке. Рассказ о любви. Рэна Одуванчик
  • Их имена в полутьме серебристой...
  • История из армейской службы. Виталий Шевченко.
  • Самые лучшие птицы
  • Жажда победы. Отменили поезда. Помощь из Киева. Гуманитарный конвой из России. Вороны не летают между снарядами.
  • Лайнер чужих воспоминаний
  • Крым вчера и сегодня: путешествие молодой украинки. В Алисиной жизни Крым играл не последнюю роль.
  • Двое
  • Рассказ врача, рассказ-быль. Короткий рассказ о первом пациенте, о старике и собаке. Геннадий Любашевский.
  • Рэсси. Утиные игры
  • Рассказы о собаке: Жаркое лето. Охотник. Отчаяние. Работа. Рассказы в память о Друге. Те, у кого есть животное в доме, меня поймут. Елена Сумская.
  • Лечить добротой
  • Василий Лифинский. Рассказ. Посмотрев с удивлением на букет, она вдруг поняла, что этот букет цветов ей подарил совсем незнакомый мужчина. Кому он нёс цветы?
  • Морской узел
  • Юмористический рассказ о больнице и пациентах. Его силуэт на фоне звёздного неба быстро мелькнул и исчез в темноте. До земли было шестнадцать метров.
  • Цепочка жизни
  • А вот неуступчивость, даже точнее сказать, упорство, была от того далёкого предка, уже трудно определить, какого именно колена, который стоял под Берестечком и с длинной пикой отбивался от наседавших

  • Светлана Скорик Автор offline 4-02-2011
Просто великолепный рассказ! Его бы на концертах читать, "с выражением" в голосе – был бы аншлаг.
  • Валерий Кузнецов Автор offline 15-03-2015
Подписываюсь... Пять звёзд!
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:


   
     
По Дону гуляет...