За сбычу мечт

О справедливости мира. Каждый день и час со мной сбываются не мои мечты. Каждый день и час я нахожу ответы, вопрос на которые лишал сна и покоя не меня. Андрей Вахлаев-Высоцкий.

Одному теряться лучше всего в толпе, это знают все. Об этом написано много: от классических рассуждений Эдгара По о листке в лесу до детективных брошюр из привокзальных ларьков, глянцевитых снаружи и серо-бежевых, с грубым четырнадцатым шрифтом, внутри – видимо, для напоминания, что в наших поездах отроду не водилось туалетной бумаги. Двоим сложнее, им ведь нужно общаться. Нужно идеально владеть голосом и дистанцией до собеседника. Нужно использовать побольше синонимов и образных оборотов. Хорошо, конечно, иметь на то некоторый талант или просто солидный возраст и опыт. Или слепо выполнять инструкцию, объяснять которую, выпутываясь из бесконечной колючей спирали «они не должны знать, что они не знают, что они не должны знать...», было бы слишком долго.
Впрочем, оба они были стары и опытны. И всё-таки выносить деловой разговор на Малый рынок – это было слишком. Никто, конечно, не опознал в них абсолютных чужаков в возрасте, сравнимом... Не с возрастом Вселенной, безусловно, но со средним временем жизни звезды главной последовательности, где-то по порядку величины. Второго уязвило то, что профессор, оказалось, заботится вовсе не о конспирации, но о своём холодильнике и своей библиотеке. Второй не выказывал раздражения, и тоже не конспирации для: просто с момента встречи, с самых первых минут рядом с изрядно полинявшим бывшим коллегой он необъяснимым образом превратился вдруг из благодетеля в робкого просителя.
– Кем Вы сейчас здесь? – спросил он.
– Сейчас здесь не принято сочетать слова «сейчас здесь», это низкий стиль, – ехидно заметил профессор, неспешно обшаривая взглядом книжный прилавок.
– Так всё-таки? – не сдавался второй.
– Преподаю в ЗНУ. Физику. Физику металлов.
– Господи, всего-то...
– А вы думали, что я захватил абсолютную власть и перекроил здесь всё по-своему?
– Откровенно говоря, думали. И даже внимательно следили поначалу.
– Вы плохо знали меня, коллега.
– Чёрт возьми, нам достаточно было, что мы знали Ваш характер. Признайтесь себе, он настолько не сахар, что прямо цианистый калий.
Профессор рассмеялся скрипучим старческим смехом.
– Натрий, коллега, натрий! От калия умирают мгновенно, без мучений. Я же изрядно помучил вас.
– Вы оказались здесь не поэтому. Хотя, наверное, и поэтому тоже. Право же, без согласования, не ставя никого в известность, ввести в сложнейшую живую систему – созданную, заметьте, не только Вашими усилиями – такие дикие параметры, заставив нас всех взять на себя ответственность за её будущее на необозримый срок... Это, однозначно, было преступлением. Ссылка – это было ещё слишком мягко.
Слово «ссылка» на рынке совсем некстати. Второй запнулся и огляделся осторожно.
– А теперь Вы прибыли за мной. Я срочно понадобился. Кстати, если Вы скажете сейчас, что я оказался самым талантливым из вас, умным – мудрым – прозорливым, я больше не поверю ни одному Вашему слову.
– Григ... Георгий Олегович, Ваша система – единственная, которая не проявляет тенденции к свёртыванию и остановке. Все остальные требуют постоянного вмешательства. И чем дальше, тем более извращёнными становятся формы этого вмешательства. Нам известны параметры, которые Вы ввели в систему. Это нам не помогло. Введённые по отдельности, или в разумных комбинациях, или все вместе, они практически ничего не изменили в новых системах. Нам нужны Ваши соображения, Ваша логика, да даже, наверное, не столько они, сколько Вы сами. В конце концов, возможно, Вы и сами не знаете, почему получили такой результат. Нужна постоянная консультация с Вами. Ваша система нам не подходит, но дело не в ней. Мы зашились с остальными. Работа института практически остановилась. У нас достаточно ресурсов, кроме одного: времени.
В холодную воду лучше входить быстро. Лучше даже прыгнуть, чтобы не было возможности передумать, найти подходящие оправдания. Второго продрал озноб от сказанного, но зато ушло ощущение неловкости. Обстоятельства раскрыты, деловой тон задан. Можно даже ещё немного подбавить его.
– Григорий Олегович, в конце концов, Вы ведь ответственны не только за систему, в которую Вас... откомандировали. С Вашим участием создавались и другие, те, с которыми теперь возникли проблемы.
Профессор молчал. Он шёл по рынку как по парку отдыха: медленно, сгорбившись, в задумчивости выставив перед собой изрядную лысину. Такое вопиющее несоответствие возмутило второго, он ткнул пальцем в прилавок, уставленный аляповатым фэн-шуем, и злобно сказал:
– Посмотрите, какая прелесть!
Профессор заинтересованно поднял глаза, свернул к прилавку, но тут же сообразил и тихо рассмеялся.
– Извините, коллега. Вы знаете, Вы не правы. Эта система не подходит вам не более, чем любая другая.
– Нам, – резко сказал второй. – Нам не подходит.
– Да, конечно, нам. Простите.
Второй справился с внезапным приступом гнева и заговорил ровно и спокойно.
– Вы были здесь и всё видели. Вы видели, как создавались самые грандиозные памятники культуры этой системы. Как их гнали плетьми, будто скот, как добивали обессиленных. Вы видели, как лучших из них сжигали заживо. Вы видели, как они вспарывали себе животы мечами и считали, что это красиво. Как они обмывали трупы врагов, чтобы определить самую живописную рану. Вы видели смерть, поставленную на поток – совсем недавно, века не прошло. Теперь Вы осмеливаетесь утверждать...
– У меня было много времени на спокойные размышления, благодаря вам, – будто не слыша его, проговорил профессор. Однако не преминул добавить язвительно: – Или, если угодно, нам... Экспериментальная история, втянувшая в себя наиболее широко образованных людей цивилизации, оказалась мертворождённой наукой. Сомнительные цели, сомнительные методы... Погодите, не спорьте, это не самое главное. Главная ошибка гораздо глубже. И проще вместе с тем. Мы считали, что в момент катастрофы наша цивилизация стремительно развивалась. Мы даже мысли не могли допустить, что она была на спаде, на спаде именно потому, что мы стали почти всесильными.
– Чепуха, – возмутился второй, – это алогично, и это вразрез с официальной историей.
Профессор остановился, будто налетев на стену.
– Коллега, я очень просил бы Вас не использовать словосочетание «официальная история», – тихо и зло произнёс он. – По крайней мере, находясь на этой вот шестой части суши. Помолчите, я прекрасно знаю, что сейчас Вы волновой феномен, размазанный, по меньшей мере, на четырнадцать парсек и периодически сгущающийся рядом со мной, но это известно только мне. Кто-нибудь из местных жителей, особенно тщательно вымаранных официальной историей, может попытаться воздействовать на вас механически. Как здесь принято говорить, даты вам у грызло. К чему это приведёт, вы знаете.
Второй послушно замолчал. Или просто от неожиданности не нашёлся что ответить. Они свернули, проследовали мимо амбара, в явной спешке превращённого в церковь, мимо выставляющих свои язвы и уродства нищих и вошли в секцию домашних животных. Второй неодобрительно покосился на мальчугана, закатившего стильно одетой туземке истерику у детского манежа с лабрадорами, скользнул взглядом по сверкающим из-за решёток кошачьим глазам, по спящим в багажниках автомобилей щенам и утомлённым жарой шиншиллам.
– Это просто бессмысленно, – наконец снова заговорил профессор. – Создавать сотни миров с их собственной историей только для того, чтобы восстановить свою...
– Без исторического опыта нет прогресса.
– Без прошлого нет будущего, – произнёс профессор, смакуя каждое слово. – Без прошлого нет будущего, говорит мудрец. И, всё время оглядываясь назад, спотыкается о камни, которые перешагивает его осёл.
– Сами придумали?
– Нет, что Вы. Выловил в компьютерной сети, на каком-то форуме. Очень выпуклый образ, согласитесь.
– Но ведь они уже созданы, – безнадёжно выговорил второй. – И мы в ответе за них. И потом, самый выпуклый образ всё равно не является точным доказательством утверждения. Мы должны работать дальше – я и Вас имею в виду. Вам нужно вернуться. Помочь разобраться хотя бы с теми системами, в которых использованы Ваши... скажем так, не вполне ординарные разработки.
– Не вполне ординарные... Вы хотели сказать либо «гениальные», либо «преступные». Ну, хорошо, и что же вы успели за это время?
– Представьте себе, мы тоже учили их мечтать. Не сразу, последние несколько проектов. И если сама по себе мечта не оказалась особо результативной, то частичная замена мечтой некоторых классически определённых целей дала неожиданно значительный эффект.
– Чем же тогда вам не подходит этот вот мир?
– Господи, я же вам уже объяснял. Он бесчеловечен. Даже в приложении к мечте. Если бы мечты сбывались...
Профессор посмотрел на собеседника долгим внимательным взглядом и произнёс тихо и изумлённо:
– Господи, Вы же самого главного не заметили. А я-то думал.
Он вдруг развеселился и уже повёл рукой, намереваясь, видимо, хлопнуть собеседника по плечу, но вовремя опомнился.
– Давайте-ка зайдём в кафе, коллега. Здесь поблизости есть чудное кафе, называется «Ю-сан».
– Японская кухня?
Профессор довольно хихикнул.
– Даже местные жители клюют на эту хохму, а уж приезжие – все без исключения. Нет, просто хозяина зовут Юрий Александрович. Кухня самая что ни на есть обычная.
Он пересёк трамвайные пути, легко вспрыгнул на бетонный парапет и бодрым молодым шагом направился к бежевому павильону с живописным двориком и фонтаном, топча увядшую под небывалой летней жарой траву. Поспевающий за ним спутник мрачно размышлял, чем же он так развеселил профессора.
В кафе было прохладно и приятно пахло розмарином. Профессор перелистал меню, сделал заказ девушке в красном передничке, проводил её взглядом и заговорщически наклонился к собеседнику.
– Они сбываются, коллега. Они сбываются все без исключения. В местных языках, ни в одном из них, нет соответствующих полностью корректных оборотов – чему я, кстати, весьма рад – но я постараюсь вам объяснить. Видите ли, в подавляющем большинстве случаев они сбываются не у тех, кто мечтал. Или не с теми, кто мечтал. И не в то время. Если трудно понять, постарайтесь поверить. Этот мир справедлив, хотя и не в том смысле, который вы... который мы привыкли вкладывать в это слово. Если бы это условие не выполнялось, они до сих пор не вышли бы из пещер.
Его собеседник обалдело уставился на него.
– Но как... – только и смог выговорить он.
Профессор уже не слышал его. Он мило беседовал о погоде с девушкой, проворно сервирующей их столик. А когда она удалилась, энергично потёр сухие старческие ладони и с явным удовольствием вдохнул запах возникшей на столике живописной композиции.
– Как мне это пришло в голову? Не знаю, дорогой мой. Интуиция-с. Вот и попытайтесь это проанализировать и применить в своей дальнейшей работе. Хотя, по-моему, теперь и вы сообразите, что она не только бессмысленна, но и именно что бесчеловечна. Теперь, когда вы увидели единственную живую и развивающуюся систему, жизнеспособный самодостаточный мир. Впрочем, можете попытаться применить это к себе, если вам позволит гордость. Всесильным трудно мечтать о несбыточном, но это необходимо. Собственно, это главное. Я больше ничем не смогу вам помочь. Не знаю, насколько, с вашей точки зрения, это безответственный, предательский – этсетера – поступок, но я остаюсь здесь. Я вам не нужен. Вытянуть из меня какие-то особые соображения и ассоциации, тогдашний ход мыслей – теперь даже вам не под силу: я научился забывать.
– Вы разучились помнить, Георгий Александрович, – горько сказал второй.
– Мне смешно слышать это от того, кто не может запомнить моё имя. Нет-с, именно научился забывать. Здесь трудно без этого. Мне нужно соответствовать. Я, знаете ли, счастлив здесь, коллега.
– Счастливы? – второй будто пробовал это слово на вкус. Вкус, видимо, не понравился. – Сейчас здесь? – в голосе его явственно прорезался сарказм.
– Да, сейчас и здесь, – профессор не принял сарказма, он был совершенно серьёзен. – Я ведь всё-таки отличаюсь от них, я знаю и вижу. Каждый день и час со мной сбываются не мои мечты. Каждый день и час я нахожу ответы, вопрос на которые лишал сна и покоя не меня. Я походя пользуюсь тем, за что кто-то заплатил нечеловечески высокую цену. И я счастлив ежеминутно знать об этом, ибо в этой величайшей несправедливости моего мира – его величайшая красота и вечное продолжение. – Он откинулся в кресле, помолчал. – Так что давайте-ка мы с Вами лучше выпьем. За осуществление желаний. Как говорят мои студенты – за сбычу мечт.
Нимало не заботясь о ритуале, чисто по-славянски он разом опорожнил рюмку, поцокал языком.
– Мне искренне жаль, коллега, что Вы не можете попробовать, – сказал он севшим голосом. – В этом заведении водятся замечательные коньяки.
– Вы сошли с ума, Демиург... Войдите хотя бы в моё положение: механизм возвращения рассчитан на двух живых существ. Проекту не нужны два совершенно идентичных координатора. Проводите меня, потом вернётесь обратно, если захотите.
Профессор молча встал и пошёл к выходу. Второй проводил его озабоченным взглядом, напрягся, но потом заметил у ножки стола сумку профессора и облегчённо вздохнул. К тому времени, когда профессор, наконец, снова появился в дверях, он уже пару раз успел посмотреть на хронометр.
Профессор вернулся не один. Он нёс в руках щенка лабрадора («Какая прелесть!», пискнула давешняя официантка, на что профессор ехидно ответствовал: «Милочка, я слишком старый и безобразный, чтобы позволить вам именовать меня прелестью»).
– Возьмите, – сказал он и осторожно посадил щенка на стул. – Пусть сбудется ещё одна мечта.
Второй машинально протянул руку, коснулся мягких золотистых шерстинок. Раздался едва слышный треск, и во все стороны брызнули холодные фиолетовые искорки. Щенок шарахнулся и взглянул на новообретённого хозяина с укоризной, но без малейшего страха. В следующий миг стулья перед профессором опустели. Профессор удовлетворённо кивнул в пространство, так же лихо опрокинул вторую рюмку и принялся за салатики. Второй – профессор отдавал ему должное – был профессионалом. Он точно выбрал момент перехода, не отвлекаясь на традиционные прощальные слова и телодвижения, и у официантки, принёсшей счёт, недоуменных вопросов не возникло. Но до самого последнего мига глаза его странно и непрофессионально сочетали детское недоверчивое удивление и недетскую горечь. Это профессор запомнил навсегда. Он отодвинул тарелки, встал и ещё раз взглянул на счёт. И в той части его разума, которая совершенно лишена эмоций, возникла и стала тщательно и неспешно корректироваться таблица. Счета за свет-газ-воду-жилплощадь, кредит на новенький компьютер с четырехъядерным процессором, мясо, овощи, запас картофеля...


Щенок лабрадора

Избранное: фантастические рассказы
Свидетельство о публикации № 7269 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Wolf White :
  • Рассказы
  • Читателей: 2 258
  • Комментариев: 2
  • 2014-09-26

О справедливости мира. Каждый день и час со мной сбываются не мои мечты. Каждый день и час я нахожу ответы, вопрос на которые лишал сна и покоя не меня. Андрей Вахлаев-Высоцкий.
Краткое описание и ключевые слова для: За сбычу мечт

Проголосуйте за: За сбычу мечт

(голосов:4) рейтинг: 100 из 100

    Произведения по теме:
  • Рассказик о Любви
  • Рассказ о друге. Рассказ о добром человеке. Рассказ о любви. Рэна Одуванчик
  • Шорох за дверьми
  • Назад дороги нет?
  • Разговор с богом
  • Воображаемый разговор атеиста с богом.
  • Капричос Франсиско Гойи
  • О жизни прошедшей, настоящей и будущей. Виталий Шевченко.
  • За счастьем
  • Уйдя с места встречи отца с малышом, ещё долго буду оставаться рядом с этим маленьким героем, борцом за право быть сыном. «Папа! Ты видишь меня?! – звучало в моих ушах. А может быть – «любишь?»
  • Портрет со слезой
  • "Из какого сора" - можно сказать абсолютно точно: Михаил Веллер, "Технология рассказа", глава 6, подраздел "Портрет". Грешно было бы не попытаться тут же довести рецепт маэстро до авторского предела.
  • Об одном из механизмов заражения суеверием
  • Точное значение этого слова - напрасная вера. Но почему-то считается, что связана она должна быть обязательно с чем-то религиозным, запредельным, не поддающимся объяснению. А это ведь далеко не
  • И если ты всё-таки существуешь...
  • Короткий романтический рассказ о потерянной любви, о предательском равнодушии и бесполезном раскаянии. Павел Баулин.
  • Болеть нельзя, или От телевизора поедет крыша
  • Рассказ о том, как я немного поболела с пультом от телевизора в руке. Весёлая история о ценах, мировом кризисе, спорте, кино и рекламе. Вероника.

  • Светлана Скорик Автор offline 4-10-2014
Странно, что нет комментов. Я ещё когда ставила, была под сильным впечатлением. Прошло время, а я мыслями всё равно периодически возвращаюсь. Есть в этой фантастике какое-то сильное рациональное звено, отражена важная грань Истины. Я и сама раньше думала над вопросом о том, у кого и как сбываются мечты...
  • Андрей Вахлаев-Высоцкий Автор offline 6-10-2014
Спасибо, пани Светлана. Да, комментов хотелось бы: это тот случай, когда рассказ откровенно слабый (собсно, это 3-й то ли 4-й рассказ), но слабости его завязаны таким образом, что автору их крайне трудно разглядеть. Точнее, вычленить. Ясно пока лишь то, что украденная у корифеев и вывернутая наизнанку идея "экспериментальной истории" плохо смотрится в малообъёмном рассказе, но это мелочи. Что-то его ещё портит.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
За сбычу мечт