Молчание

Почему-то «Молчание» драмой казалось, надломом.

Говорили, писали, что это природа тенёт,

что она подавляет чащобою темно-зелёной

и опасные силы таит этот сумрачный свод.

Говорили, писали, что вера уж в мире отпета

и давно исчерпала себя в обагрённых волнах,

и такой отчуждённостью веет в просторе безветренном,

и таким одиночеством воля в нас поражена.

Но белёная церковка светится маковкой малою,

и зелёные скаты алтарной созвучны листве,

и они – как единое – целы, близки к идеалу

и прообразу Сущего в мире, плывя в синеве.

И склоняют главу перед этим единством невидимым

в челноках два монаха, удящие рыбу. И пусть

для «эксперта» мертва вера в Слово, которой обидели-

обделили его, оттого отчуждён он и пуст, –

молодого клобук столь высок, и длинны его волосы,

да и горбится так же, как старый монах с бородой,

и природы особому, тихому внятен он голосу,

и для этой природы он тоже невидимо свой.

И пускай для кого-то гроза – бесконечно прозрачная

(и сплетённая с Богом) природы самой тишина.

Просто к города грохоту – зрячи, к природе – незрячи они,

и развёрнута к роботам – душ позывная волна.

Вся – гармония веры, вся – таинство, с Сущим слияние –

отражённая в водах заката осенняя плоть.

Не молчанье – молитва. Сердечная, неугасаемая.

И такому молчанью – ответит суровый Господь.

Стих молчания, 24.01.10 г.