ОСТРОВ ДОЛГИХ ТУМАНОВ
Остров долгих туманов,
вползающих в утро сырое,
в утро свежих надежд.
Волокнистых туманов
сезонного, лёгкого кроя –
так октябрь одет, –
но они постоянны,
сырые густые туманы,
и не меньше – весной,
и виновны, конечно же,
бухты, заливы, лиманы.
Обнесут тишиной,
словно ватным забором,
вползая, струясь, извиваясь,
облекая в волну.
Что на долю надежды
в рассветном тумане осталось?
Лишь растить тишину
в нежном сердца бутоне,
раскрывшемся к небу и свету
среди сопок и скал.
Студенистым туманом
в краю веснушчатого лета
ты меня облекал,
остров детства. В позёмки
клубящихся, дымных туманов.
В пелену облаков
уводя, в беловодье,
в далёкие светлые страны,
на просторы стихов...
Сахалин. Самый ласковый
остров дождей и буранов,
где расти так легко...
Сахалин. Остров туманов.
НАЧИНАЕТСЯ ШТОРМ
Начинается шторм. А пока, а пока, а пока
просто дует муссон, и сгущаются тучи в заливе.
Но горам ли бояться тумана, дождей, ветерка? –
Он для них – лишь сквозняк.
Все излишки – да будут долине!
Начинается шторм. Ветер гонит холодную рябь,
и клочки серой ваты вершины уже обтирают.
На глубины уходят кальмары, креветки и краб.
Потемнела вода – значит, силы сейчас набирает.
Начинается шторм. Ни валов ещё и ни волны.
Не вздыхает, не ропщет Охотское синее море.
Есть у нас полчаса для глубокой, как сон, тишины.
Даже чайки утихли на берега ближнем подворье.
Собираемся с духом. Вот скоро, чуть-чуть погодя...
Это только начало. Не страшно, а даже красиво.
Начинается шторм – полноправное время дождя,
и какого дождя!
Голосистого. Миру на диво.
Ограничится штормом? – А то и пройдёт ураган...
Это тоже бывает. Деревья огромные – с корнем,
на дома, на авто. Вот такой ураган-хулиган.
...Начинается шторм.
Ничего, не впервой.
Мы поспорим.
Острова в Охотском море. Близится ураган.
УРАГАН
При этом слове – задержите вздох.
Он на ура проходит по долине.
Он – ураган, он – уркаган, он – бог,
приморский бог. Божок de la Marine.
Как марево, прокатит полосой, –
не разбирая возраста и века,
стволы-гиганты выкосит косой.
Верней, морковкой вырвет в спешке бега.
И бросит сверху. Хорошо, когда
не поперёк дороги, не на крыши, –
зато уж точно вырвет провода.
Вы говорите про него потише,
с почтением. Не любит он хулы,
как каждый здравомыслящий хозяин.
Прибрал всю ветошь, вычистил углы –
повежливее с ним за то нельзя ли?
Возможно, он хирург в душе своей
и удаляет лишнее, больное,
но для прохожих – чистый бармалей.
И часто горд отъявленной виною.
Он – суд de la Marine, местный суд,
апокал
ипсис малого масштаба.
А имена красивые дают,
наверное, его задобрить дабы:
Бол
авен, С
имон или же Халонг, –
поиностранней – значит, позвучнее.
Он – ураган, он – уркаган, он – бог,
а Бог – любя – нам делает больнее,
он делает сильнее нас – любя...
Он ждёт ответной силы от тебя.
Остров Сахалин. Ураган в Южно-Сахалинске.
МОРЕ И ОБЛАКА
Это море белых-белых и пушистых облаков,
море зыбкое, стальное, смотрит хмуро.
Шторм ходил-бродил-шатался,
вышел, да и был таков –
лишь валов звучит клавиатура.
И теперь над стылой гладью воцарились облака,
а под ними – просто серое с зелёным. –
Так скажите, почему нам эта память дорога
о волне кипучей и солёной?
Отчего нам это море серых дымчатых вершин,
море выстывших базальтов коренастых
так знакомо, так любимо, так заветно для души,
хоть заляпан батик неба серой пастой?
Всё равно в ленивом гуле нарастающих валов,
в белой пене возносящихся соцветий
остро входит в сердце радость,
так пушисто и тепло,
островами – лучшими на свете...
Охотское море
САХАЛИН, КУРИЛЫ – РОДНЫЕ ОСТРОВА
Базальтовый берег тоску извлекал,
с зелёных вершин облака отпускал,
и плотно рассыпались камни у ног,
где остров отделен, но не одинок.
Дымились и падали лавы куски
и стыли камнями внезапной тоски,
как будто отдельные, ни от кого,
но знавшие Бога Огня своего.
Как трубка, дымилась большая гряда.
Курилы – как путь из огня – в никуда,
в сурового моря открытую гладь,
где станут вершины бок небу чесать.
Как рыба, плескался в валах Сахалин,
отдельный, окраинный, тоже один.
Но общей судьбой острова обросли
на дальнем, заброшенном крае Земли.
И были как братья на краешке том,
за скользким, струящимся пеной бортом.
Родные Курилы. Родной Сахалин.
...Ты тоже окраинный, но – не один.
В нас
общая дикая лава огня,
ты чем-то до боли похож на меня,
и в нас – островов не смирённая плоть,
чью тягу к романтике не побороть.
2014 г.
