Каблучком - по клавишам судьбы! №8

---

– Так больше нельзя! Это уже невыносимо! – у моей коллеги Марины Николаевны дрожат пальцы, а худенькое тело под строгим учительским костюмом пробивает нервный озноб.
Снова в её любимый седьмой класс посадили двух пацанят, не имеющих никакого понятия о таблице умножения... По возрасту зачислили. И что теперь с ними делать? Какой такой волшебной палочкой восполнить упущенное, чтобы мальчики не подвергались жестоким насмешкам «трудных» одноклассников? Как объяснить инспектору Марии Семеновне, откуда взялись ещё две «единицы», так портящие показатели успеваемости за полугодие?
Вместе с ребятами пришла и кошмарная их история:
– Пьяный отчим забил мать своих пасынков до смерти…
– Поедем в Карпаты! Подальше от шума, от этих ненормальных людей и чужих проблем! – попросила перед летними каникулами давняя подруга, с которой вот уже который год мы работали в школе-интернате родного городка.
Она мне помнится хрупкой девчонкой, когда наши отцы усаживали своих дочерей в автобус, занося увесистые сумки с продуктовым пайком на неделю-две. Через полчаса, помогая друг другу, студентки загружали себя в электричку, которая грохотала, визжа тормозами, беспардонно толкаясь перед частыми остановками «у каждого фонарного столба», и переносила в жизнь иную. Её – на первый, а меня – на четвёртый курс пединститута.
– Поедем в Карпаты! – потребовали-приказали уставшие от бесконечной проверки тетрадей глаза с тёмными тенями под нижними полупрозрачными веками. – А то совсем сойдем с ума от трагедий наших учеников...
Да. С ног сшибающих историй в интернате предостаточно... По сравнению с нашим горем несостоявшихся жён это были непроходимые джунгли триллеров, ужастиков, наполненные кровопролитием, насилием над малолетними, суицидами, хамством, алкоголизмом, идиотизмом, шизофренией, детьми-маугли, зэками, проституцией, мужеложством... от родителей наших подопечных.
Сначала вновь прибывшая ребятня напоминала испуганных зверьков, часто физически истощённых, нервных, потерянных... К счастью, все они вскорости расцветали розовыми щёчками и сияющими глазами. Дети как дети! Но скольких усилий это стоило учителям-воспитателям и поварихе – сердобольной тёте Вере.
Перспектива путешествия всегда для меня заманчива. А здесь — Прикарпатье! Карпаты! Вспомнилась пушкинская Татьяна Ларина, которая однажды попала в среду обитания Евгения Онегина... Ивась? Ивась! Да. Изгнать тоску по нему никак не удавалось.
Пересадку делали в Киеве. По столице вечером мы с Мариной передвигались в трамвае. Окна в квартирах уже зажглись. Жёлтые, оранжевые, салатовые, нежно-голубые... В размеренном ритме стука колес всплыла мысль:
– Где-то здесь и мой будущий семейный очаг. Очи чёрные?..
Меня охватило приятное предчувствие домашнего уюта. Взгляд неосознанно остановился на линиях ладони, которые когда-то рассматривала жившая в студенческом общежитии выпускница Ниночка – девушка в коротеньком летнем халатике. Она уверенно предсказывала:
– Жить ты будешь в городе на Днепре. Наверное, это – Киев…
Поезд на Ивано-Франковск отправлялся в полдень следующего дня. У нас – уютное купе. Марина уже спит, свернувшись калачиком на нижней полке слева.
– Наступна зупынка – Львив! – будит кого-то заботливая проводница.
Я – у окна... Зачем ты так волнуешься, душа? Почему не почиваешь в колыбели комфортного вагона? Ведь здесь – только перрон. Ведь здесь – только бледные фонари...
Тень метнулась от фигуры молодого мужчины... Только тень. Вдруг Он сядет в наш вагон? Бывший коллега часто рассказывал, как славно отдыхал с друзьями в Карпатах... А если это Судьба? Сладко заныло внутри. Ивась... Ивась...

******

Как необычны и смешны ботинки для ходьбы в горах! Огромные крепкие бутсы! Кожаные? Непромокаемые. Жуть, какие же они тяжёлые! И рюкзак тоже тяжеловат: банки с консервами, крупы, ещё какие-то пакеты вручили, упаковки... Но... Почему так хочется шоколада?
Вождь нашего отряда – это молодой человек с фигурой борца среднего веса. В глазах – огонь! Такой яркий и тёплый, что достал до самого-самого сердца. Себя ему доверить можно!
– Гайдар шагает впереди! Гайдар шагает впереди... – иду в такт знакомой с детства песни.
За ведущим – слабосильные: две нервные инженерши на выданье. Из Москвы! Гоноровые. Спесивые. Высокомерные, хотя и с заметными излишками тела на руках, талии да бедрах. Прикинувшись дюймовочками, они уже сдали свои пожитки на плечи Вани. Вождь молча выполняет свой долг инструктора по туризму.
– Вы покрепче и постарше! – обращается руководитель к нам с Мариной и Виктории из Полтавы. – Заключайте вместе с Игорем цепочку во время восхождений! А Виктор – со мной! В авангард!
Во рту постоянно пересыхает. Это дает о себе знать изорванное нервами сердце. Виктория – тоже учитель. И тоже пыхтит:
– Ой! Как же хочется шоколада...
В горах нас охватывает долгожданная тишина. Как смолисто пахнут смереки! Старик с охапкой хвороста за плечами проявляется, словно из телевизионной сказки. Безрукавка. Брыль. Музыкальная речь:
– Добрыдэнь, люды добри!

Тропинка поднимает нас всё ближе к небу. И вот долгожданный туристический приют.
Мы с интересом рассматриваем ухоженную поляну с костровой площадкой у деревянного жилого строения. Длинный стол под навесом. Неокрашенные скамьи с обеих его сторон. Удобства — в зелёном уголке кустов орешника. Там рукомойники и строение туалета с полым сердечком на месте отдушины. Везде – чистота и порядок. Готовить же еду предстоит самим.
Красивая Света лет двадцати трех заглядывает в глаза Вани. Ей подобные не просто так идут по горному маршруту... И у Светланы из Донецка есть МЕЧТА.
– Фаршированные яйца под майонезом! – поближе к вождю подставляет она походную миску со своим кулинарным шедевром, украшенным курчавостью листьев салата.
– А что-нибудь съедобное на ужин у нас есть? – убивает её восхищение самой собой обожаемый многими объект.
Хмурый скепсис тут же испоганил мужественные черты его лица.
Брюнетка с тугими длинными локонами до самой узкой талии надула пухлые губки, специально для этого случая подведённые помадой малинового цвета. Гибкий стан её в короткой юбчонке и открытом женским легкомыслием топике изобразил полнейшее недоумение. Длинные стройные ноги в босоножках на неописуемо высоких каблуках неуверенно сделали шаг в траву... Дежурство группы Светланы оказалось не на высоте...
Не помогли ни фартучек официантки, ни косынка с мелким рюшем и голубыми цветочками... Однако всех нас восхищает то, как же подготовилась чаровница к обольщению самого привлекательного инструктора! То ли ещё будет? Вот почему у нашей богини красоты два рюкзака! Один из них — тот, что с продуктами, — тащит со своим, упираясь, учитель биологии Витя. Вот тебе и авангард! Но... У Вани, по-видимому, совершенно другие интересы.
Следующий день — это активный отдых на привале. После завтрака камерно общаюсь с молодежью. Это две прехорошенькие сестрички — Беляночка и Розаночка, как на картинках в книжке братьев Гримм. Мы сидим у стола в тени лёгкого навеса.
– Девочки! Погадайте! – увидел карты вождь. – У меня сегодня день необычный... Очень переживаю!
– По поводу чего же? – очаровывает Ваню полуулыбкой восемнадцатилетняя фея Мила из Чернигова.
– Вот погадай и узнаешь... – загадочно усмехается тот.
Студентка техникума раскладывает карты по всем правилам колдовства. Молодой человек с надеждой наблюдает, как сначала крестом рассыпаются шестёрки, дамы, пиковая семёрка и другие предвестники судьбы…
Удивительно, как весело солнечные искры золотят смешной хохолок его тёмных волос! Зайчата скачут и по майке в полоску, напоминающей тельняшку. Прыгают по картам на столе, россыпью отражаясь в яркой голубизне глаз гадалки, но... Её неуверенный голос блуждает среди бубновой и червонной чехарды, произнося одну нелепость за другой...
– Нет! Нет! Давай я объясню! – прихожу на помощь приунывшему слушателю.
Как просто читается недоверие в глубине глаз цвета влажных сентябрьских каштанов:
– Ну что с учителя взять?
Однако я уже вхожу в азарт и не выпускаю нить клубочка житейских страстей. Тёплая волна очаровывающего взгляда теперь ласкает не Милу, а меня. Он посылает в подарок горсть своего солнечного дождя. Как приятно! Вот и переброшен мостик в общении. А ведь я вообще-то на мужчин с некоторых пор вовсе не гляжу! Категорически!
– Ты переживаешь о даме. Боль... Болезнь? А рядом с ней — ещё одна. Совсем юная...
– Насколько юная?
– Наверное, её ребенок?.. Это из-за неё предстоит торжество... С выпивкой. По ранней дороге! Вот карта радости и утешения.
– А та, что болеет?
– Здесь тоже всё хорошо. Масть красная.
Светлана тут как тут. Прислушивается к нашим репликам. На её лице – вспышки удивления, подозрения, ревности. Дамы? Молодые? Юные?
Ваня облегчённо выдохнул, ничего не поясняя. На Светку даже не взглянул. Вечером, во время ужина, его за столом не обнаружили: покинул лагерь по семейным обстоятельствам.
Как же так? Выходит, влюбленная Светлана напрасно раздобыла палатку на двоих, чтобы осуществить свою заветную мечту... А у Ивана что ли есть жена и дочь?
Простые же смертные, не заражённые болезнью от стрел плутовского Амура, весь вечер резвились, предаваясь шальному веселью пионерского «ручейка», студенческой «бутылочки по кругу» и другой очень хреновой хреновине. Так играли и весь следующий день, ссорясь, толкаясь, покрикивая друг на друга, даже ругаясь по-чёрному по поводу разнообразному. И как же им завидовали дежурные, удручённо борясь с закопчёнными котелками и другой грязной посудой!
В то же время группа учителей тихо шарахнулась от опостылевшего на рабочем месте детского задора и скрылась за ветвями смерек, бахромой свисающих к букетам горных растений. Лопухи необъятно цветущих бегоний и гортензий поражали их своими размерами, удивляли. Сначала вспомнился Паганель с его учёной лупой. Потом почему-то барон Мюнхгаузен с умопомрачительными небылицами. Наконец осознав то, что в жизни чудеса не только случаются, но и преспокойно живут себе рядом с ними, успокоились: будет, о чём рассказать ученикам.
Марина, поглаживая тело гитары, поставила тоненькие пальцы на лады. Зазвучали аккорды. Задумчиво полилась знакомая песенная тема:

На тропинке неназванной
Не судьбу ли я встретил вчера?

Ой! Как же хотелось ещё и шоколада!
Перед ужином лазутчик резвящегося лагеря выглянул из своего временного укрытия. Игорю, по-видимому, поручили разузнать и донести временному правительству, чем это там занимаются те, что не от мира сего. Не готовят ли революционный переворот? Не мечтают ли взять власть в свои руки? И что? С чем возвращаться? Никакой крамолы...

Кажется, будто давно меня ждёт
Край, где ни разу я не был...

– Вы чего? Идите к нам... Нечего выпендриваться! Москвички вами очень недовольны…
С девицами из главной столицы Союза назревал конфликт: то мы игнорируем их игры, то не хотим восхвалять их же неумелую стряпню, то ускользаем от ответов на хамские вопросы. И откуда такая спесь? Зашкаливает! Из грязи да в князи!
А вечером, как гриб из-под земли, возник долгожданный наш ясный сокол.
– Тань! А ты правду в картах увидела! Вчера моя младшая сестра благополучно первенца родила. Девочку! И торжество было, как ты сказала, с выпивкой! – Ванюша потёр свои виски, легко тронутые сединой, а улыбнулся совсем по-детски.
Взъерошил волосы над загоревшим лбом и подпрыгнул высоко-высоко, пытаясь достать рукою до макушек величественных елей, застывших в синеватой дымке уходящего дня. А мне хотелось всё того же шоколада...

*******

На следующей стоянке мы своей компанией отпросились в Ворохту. Шли очень долго до невзрачного посёлка с надеждой обрести желаемое. Уныло возвращались обратно. Ноженьки невыносимо вытягивали переставшие сокращаться вены. Не за горами — вечерние сумерки.
– И зачем? Вот зачем меня туда понесло? – начала негодовать вспыльчивая Виктория, охваченная беспричинным беспокойством. Коллега из Полтавы всё настойчивее разжигала спичечную ссору.
Я чувствовала себя виноватой, непростительно виноватой, глядя, как на тощей спине Маринки раскачивалась уставшая гитара. А тут ещё какая-то машина, видно, заблудившаяся в сумерках гор, резко взвизгнула и притормозила.
– Не хватало нам приключений Красной Шапочки и серых голодных двуногих волков... – прошептала моя трусиха, соткав в воображении паутину неприятностей, которые назревали со скрипом распахнувшейся дверцы.
После долгой возни кого-то в кабине мы приготовились увидеть выпивших хулиганов... Физиономия освободившегося из-под больших коробок показалась нам знакомой. Вблизи она расцвела задорной улыбкой от уха до уха.
– Ваня! – радостно возопила наша троица, моментально отбившись от последних мгновений безнадёжности.
– Нет шоколада... – доложила моя опечаленная сладкоежка вождю. – Ну хотя бы маленький шоколадный батончик...
Мудрый взрослый взгляд Ангела Спасителя понимающе согласился, а голос весело отдал команду:
– По машинам! В кузове хлеб для отрядов. Не съешьте!
Вечером следующего дня инструктор подошёл к нашей группе, что забавлялась с гитарой:
– Хотите молочка с настоящих горных лугов-полонин?
И вот уже знакомая нам грузовая машина разухабисто преодолевает заданный маршрут. Ужас! Неописуемое чувство конца света! Зажмурить глаза и не смотреть в пропасть за бортом кузова! Ох! Ах! Ух! Больше никогда! Никогда-никогда!
Через полчаса страдальцы, пришибленные колоссальным выбросом адреналина, уже восседали на бревне могучего, поваленного каким-то великаном дерева и наслаждались картиной дикой горной глухомани.
В предвечерней седой дымке утопали далёкие холмы. Рядом уставшие исполины остывали от дневного солнца, расточая удивительную благодать запаха хвои. В каждом уголке наблюдаемого пейзажа присутствовала сказка пещер горных королей, троллей и гуцульских орнаментов в резьбе небольшой избушки.
Где-то ухнула неведомая птица, застучал дятел. Эхо повторяло эти звуки в нарастающей, глушившей тишине. Наплывал и пугал сизый туман. В ушах — музыка Э. Грига. В душе — его «Песня Сольвейг».
– А вот и молоко! – наш сказочник принёс небольшой деревянный жбан и корзинку из прутьев орешника, прикрытую ярко вышитой салфеткой.
Через пару минут компания туристов уже уплетала ломти ржаного домашнего хлеба с брызгами медового янтаря, запивая его кислинку густым молоком с запахом душистых трав. Какие они, эти просторы полонин? Только в песнях о них и слышала...
– А я ведь тоже в пединституте когда-то учился, – прервал паузу наш вождь. – На физкультурном. Да получилась некрасивая история: по-простому набил морду горячему иностранцу. Однокурсницу защищал. Отчислили. Меня, конечно, а не его. Потом — армия. Год воевал в Афгане. Был ранен...
Он сидел против, опираясь на широкое бревно. Я ловила на себе ласковый взгляд цвета влажных каштанов. Купалась в объятиях его теплоты, нежной грусти и застенчивой благодарности.
А туман всё сгущался. Становилось зябко. Мы находились у широкого кострища, и Ваня соорудил пирамидку из дров. Положил в середину тонкие прутики хвороста и кусок старой газеты. Чиркнул спичкой...
Сначала костёр разгорался нехотя, захлёбываясь дымом. Слегка запершило в горле... Запахло смолой... И вот уже в темнеющее небо выстрелили первые искры. И пошло-поехало: яркие вспышки осветили лица, странными тенями перечёркивая привычную реальность.
– Марина! Дай гитару!
Низкий глубокий голос с ласковой трещиной хрипотцы сначала заплакал трагедией пустынного Афганистана, а потом заласкал бархатом мелодий итальянца Тото Кутуньо. Это вам не Маринкиных четыре аккорда! Беспрепятственно проникая в мой кокон, голос обволакивал, будоражил забытыми чувствами и ощущениями. А мысль контролировала своё:

С ума схожу иль восхожу
К высокой степени безумства?

Молодой человек изливал мне свою душу. Почему? Зачем? Что увидел в моих глазах? Ни грации лани Светланы. Ни обворожительной полуулыбки феи Милы. Ни темперамента москвички Ирины. Не... Ни... Такая себе простая унылая топтыжка в кепке цыплячьего цвета с козырьком, похожим на широкий клюв утёнка — лопаточкой. Такого же цвета футболка с белой окантовкой по рукаву до локтя. Тёмно-синие спортивные брюки с добавлением эластика. Да новые кеды от корейской фирмы.
Ваня смотрел в огонь, провожая взглядом лёгкие выстрелы со взлетающими к далеким звёздам бабочками пепла.

Нэма, нэма, нэма, нэма, нэма, нэма й нэ будэ...
Нэма, нэма, нэма, нэма, нэма, нэма й нэ трэба... –

улыбнулся и посоветовал то ли мне, то ли себе самому на ходу сочинёнными словами под популярную мелодию знаменитого итальянского певца.
– Жаль, однако нам уже пора... Понравилось? А кто из вас остался бы жить здесь, высоко в горах?
Вниз, к лагерю, мы спускались вприпрыжку. Впереди чему-то задорно смеялись Маринка с Викой. Ванюша держал за руку меня, и я чувствовала себя школьницей. Может, так и надо: пусть полюбившийся гуцул видит во мне девочку, девчоночку — весёлый звонкий мячик, шаловливый, требующий радостной игры. Косички-бантики! Глаза нараспашку... Да! Удивительно, но она во мне до сих пор ещё живет, эта хохотушка!
Дорогу нам освещал огромный фонарь луны, создавая ощущение фантастического полёта. Ноги едва касались земли. О чём мы в это время с Ванюшей болтали? Над чем шутили? Какую песню вместе пели? Не запомнилось... Просто было ХОРОШО. Было просто ХОРОШО! ХОРОШО и просто было. Так радостно, так спокойно. И всё тут. Наверное, мы оба взошли к той песенной степени безумства...
Наше отсутствие шумная орава козлятушек даже не заметила. Та же чехарда. Крики. Вопли. Маты. Молодёжь резвилась по-московски. Две Ирины находились в центре внимания. Каждому — своё!

*******

Прут в покое — это мелководная река с прозрачной водой. Перепрыгиваем по камушкам на другой его берег. Ботинки горные, действительно, водонепроницаемы. Это правда! Это истина! Капризные мнимые лидеры напрасно ими не запаслись — поленились тащить тяжесть в рюкзаках… Или побрезговали брать напрокат? Да и Света болезненно кривит прекрасные свои черты, сбивая пальцы ног в сланцах. Ваня — впереди с обузой ворчащей, по- щенячьи скулящей, причитающей:
– Ой! Мамочки! Ой! Девочки!
А где-то за нами уединяется пара, вот уже который день отмечающая свою серебряную свадьбу.
Ванюша на работе. Он не имеет права отвязать от себя бестолковых первопрестольных и Свету с её нереальной мечтой. Хорошо, что рюкзаки дюймовочек стали намного легче и не так жёстко упираются в спину вождя. Мы это прочувствовали и на себе.
Дежурство нашей группы нарочно кто-то поставил последним в графике до загрузки новыми продуктами.
– Что там у нас в наличии?
– Заправка для борща... Банка тушёного кролика. Литровая… Рис. Немного овощей.
– Та-ань! Дай мне морковку! Всё равно она тоже одна...– канючит Игорь из Узбекистана.
На предыдущем перевале они с Маринкой долго обсуждали вопрос о том, как мама нашего усача готовит блюда еврейской кухни. Моя подруга даже получила приглашение в Бухару – на мамин настоящий форшмак. Щепетильная математичка что-то дотошно записала в свой блокнот. Училка! А Игорю она нравится.
– Посмотрим, чем романтичные наши вождя кормить станут... Продуктов-то по нулю. Ни колбасы, ни шпрот, ни яиц, ни гречки, картошки мало. Наверное, салат из капусты придётся грызть. Ваня им выпишет по число по первое! – ехидничает Света, ревнуя ничейного мужчину ко всем объектам женского рода.
На этот её пас активно реагируют столичные:
– Неужели они готовить умеют? Книжные черви... Правильные такие...
Почему-то к учителям в инородных компаниях относятся предвзято. Нестандартные мы какие что ли?
В итоге сосредоточенно колдуем над котелками: моё — первое блюдо, второе — от Марины, Вика собирает листья земляники, соцветия зверобоя, ягоды и ещё какое-то зелье для приправ. Она биолог-географ. И всё на свете знает.
– Украинский борщ! – объявляю собравшимся за столом и вижу, как спесивые скривились и освободили место другим, более голодным и неприхотливым.
– Не совсем узбекский плов с карпатскими опятами! – докладывает Марина и благодарно поглядывает на своего кавалера Игоря.
– Колдовской чай на травах и гренки со свежим ягодным пюре! – подхватывает игру Вика, смешно презентуя в поклоне.
К ужасу Светланы, Ваня уплетает мой борщ за обе щеки. Почему бы и нет? Рецепт мамин, проверенный десятилетиями. Вождь просит добавки?
– Эй, москвички! Отведайте нашего — украинского! – поднимаю с нар приюта за что-то осерчавших на меня девиц. – Слетайте с диеты, а то всё отдам отряду Васи в зелёных штанах!
– Вкусно...– причмокнули временно забастовавшие, довольные персональным приглашением к столу. – Что там у вас ещё? Плов с грибами?
Борща получилось много... Ваня подходит к костру с солдатским котелком:
– Тань! А сюда можно? Пусть нам с Васей ещё и на ужин будет.
Я выбираю ему погуще да с кусочками мяса.
Как мне нравится наш вождь! Аппетит у него отменный — приятно смотреть! Как здорово он орудует ложкой! Его присутствие рядом не только радостно. Оно окрыляет! Такой серьёзный и смешливый... Ответственный и по-ребячьи озорной. Ребёнок и … Мужчина! Но... Стоп! Ведь я на мужчин категорически не смотрю.
Под воздействием оздоровительного чая по рецепту Вики все наши средь бела дня завалились спать на двухъярусные нары приюта с огромными окнами, откуда их сны подсматривали Карпаты. Но моё дежурство продолжалось, потому что слава о домашнем борще эхом разлетелась по ближним туристическим маршрутам. Его уже уплетают гурманы отряда Васи…
– Что-нибудь детям оставили? – прибежал взволнованный тренер детской спортивной школы.
Остальным ничегошеньки не досталось — вылакал сторожевой пес Вуйко.
– Таня! А ты хоть ела? Всё кормишь да кормишь голодных... – заглянул мне в лицо Ваня.
– Напробовалась, пока готовила, – смеюсь я, устало вытирая капельки пота из-под косынки. – Рука отваливается от работы тяжёлым половником.
Так нежданно-негаданно исполнилась мечта моего детства.
Не знаю, по какой такой причине отец однажды спросил свою дочь лет четырёх-пяти от роду:
– Таютка! Кем бы ты хотела в жизни стать, на кого выучиться?
Не долго задумываясь, девочка считала картинку, которая возникла сама собой перед её глазами:
– На мне поварской колпак, белый фартук, а в руках — большой половник. Все подходят с тарелками, а я наливаю и наливаю им оранжевый борщ. Люди просят добавку.
В глазах папы — испуг, удивление, непонимание. Мама что-то пытается ему объяснить. Отец разочарован: у всех дети как дети, а его дочь поваром мечтает стать...

*******

Утро следующего дня тоже выдалось необычным. Солнечные лучи веером пробивались сквозь молочную пелену тумана. Добрые лапы смерек соединились в хороводе, ограждая сказочную поляну, в центре которой — терем туристического пристанища. Сонной улиткой выползла я из удушья спёртого воздуха и неконтролируемого храпа шестнадцати попутчиков. Руководители отдыхали в мансарде — там более благоприятные условия.
Тёплый комфорт моего сна плохо реагирует на колкость ранней свежести. Дрожа от прохлады, усаживаюсь на освещённую солнцем лавочку и прислоняюсь спиной к недавно оструганным брёвнам дома. Прикрываю глаза и слушаю звуки пробуждающихся Карпат. Ах! Какая стоит тишина! Лёгкие наполняются свежестью, бодростью, радостью. Наверное, улыбаюсь… Дремлю? Неужели... снова сон одолевает меня?
– Хлоп! – и на лужайку вылетает футбольный мяч.
– Хлоп-хлоп! – бьют по гулким его сферам мускулистые ноги Вани в бордовых штанах и Васи — инструктора отряда, который с нами изредка пересекается на маршруте.
За этим диким танцем из футбольных пассажей с неописуемым восторгом наблюдает пока только единственный зритель. Это – я.
Высокий удар... Отбой головой! Низкий — с необычным винтовым изгибом тела. Ваня не играет... Нет! Это – балет! Это — полёт! Экстаз человека и воздуха. Человека и солнца. Человека и энергии радости. Глаза – в брызгах счастья. Смеётся, запрокинув голову. Пацанёнок!
Вожди двух отрядов крепко ухватились за хвост азарта. Единственный зритель не в силах усидеть на месте: болеет всеми эмоциями, размахивая руками, выражает восторг мимикой ещё не умытого лица своего... Мои ноги прыжками влево-вправо напоминают движения голкипера. И мяч катится в «ворота». Новенький кед отсылает его снова в игру! Хлопцы лукаво переглядываются... И следующее ядро летит прямо в мою голову.
– Мамочки! – шарахаюсь я в сторону.
– Гол! – вопят победители.
И снова мяч в поле. Ваня старается. Ах! Какой актёр! Как ловко отбита яростная атака! Вождь хохочет, глядя на болельщика, что вскидывает руки и пританцовывает:
– Ура! Наша победа!
Мы все вместе, вопя, обнимаемся. Утренняя зарядка удалась!
В туалет потянулись сначала москвичи...
– Ты чего это? – подозрительно пытает меня Света, застукав на горячем.
Она озабоченно ощупывает на своей голове крупные валики термических бигуди. Все ли на месте?
– Ваня пообещал мне шоколадку! – хитрю я.
– А мне? – так ничего и не дошло до нашей утренней звезды.
Конечно же, в ближайшее время туристкам не видать обожаемой кондитерской плитки тёмно-коричневого цвета с умопомрачительными дольками, которые отламываются с особенным щелчком, а потом божественно тают во рту, заставляя незаметно для окружающих причмокивать и даже похрюкивать от неописуемого наслаждения. Поэтому безропотно ожидаю возвращения домой. Уж там я до вас доберусь! Буду грызть и грызть податливую сливочную вязкость! А сегодня не ропщу. Осталось всего два перехода.
Неужели целых две недели мы в спортивных брюках?.. Две недели с рюкзаками в обнимку? Невероятно. Ух, как же загорели! Как красиво у милых женщин натруженные мышцы подтянули животы, грудь и ягодицы! Мы помолодели. Стали чаще улыбаться? Да и мозги здорово проветрились. Впереди — всего семь дней в горах.

*******

Ване, видно, невыносимо надоела трескотня столичных да им подобных. Учительская же компания, как и было оговорено со старта, бредёт сзади. Так хочется, чтобы под каким-либо предлогом подошёл и к нам вождь, рассказал забавный анекдот или о том, как шла однажды по нашему маршруту будущая Примадонна российской эстрады, чудя и засевая тропу весёлыми приключениями.
Вдруг вижу, как наш инструктор, пропуская вперёд своих козлятушек, постепенно приближается к заключающим, которые, вяло переговариваясь, нарушили цепочку и спотыкаются от усталости.
– Танюш! Не падать! – поддерживают меня с обеих сторон бойцы Маринка и Вика. – Смотри под ноги и береги бутылку нашего карпатского бальзама!
Я выстояла. Приободрилась и вознамерилась радостно наблюдать, как любимец всё чаще и чаще тормозит, переговариваясь и подбадривая тех, кто уже в поле моего зрения. Встрепенулась. Приподняла свой подбородок. Неужели от Ванюши – ход конем? Хочется подпрыгнуть:
– Ес! Уи! Так! Да!
В глазах тихо смеются плутовские искорки... В ушах — музыка гуцульского танца, что разучили перед походом на турбазе.
И вот легендарные бордовые спортивные брюки со спины уже никто не прикрывает. Волна неописуемых ощущений нарастает... Правда, вождь ни на кого из нас не обращает никакого внимания… Притомился? Не может этого быть... У него что-то болит? Не похоже...
Перед моими глазами вот уже около получаса маячит крутая улитка завитка тёмных волос на макушке. Загорелые мускулистые руки. Шрам с точками от пороха на крепкой спине. Широкие плечи. Стройные ноги с накачанной плотностью мышц.
Только на секунду я отвлеклась и… пропустила момент, когда, не оборачиваясь, мой герой пошарил рукой по своим брюкам, ощупывая там задний карман... Приподнял полосатую майку... И неожиданно просто в мой живот вонзился... Вонзился в мой мягкий живот… Шоколадный батончик??? С шоколадной начинкой!!! В обертке ярко-красного цвета…
Жаждущая кондитерских наслаждений онемела. Сначала её флегматичное сознание захватила фаза удивления, а потом и восторга.
– Ванюша! – радостно взвизгнула сластёна да так громко, что на шум обернулась далеко идущая впереди, вечно следящая за событиями грациозная лань Света. – Спасибо! Благодарю, мой хороший! Я тебя люблю!!! Очень-очень!!!
Марина и Вика не успели прикрыть от удивления свои рты, как половина моего выстраданного богатства оказались в их владении. Откровенно сказать, руки дрожали от искушения жадностью, но... Дружба – превыше всего. Две оставшиеся дольки лакомства мы дружно съели с магом-чародеем, лучшим из всех когда-либо живших на Земле.
…– От венценосных поступило предложение доехать остаток пути на местном автобусе. Он довезёт до самого отеля, – подбрасывает информацию перед последним пролётом нашего путешествия Иван Степанович.
– А я пойду пешком! Когда ещё придется вырваться в Карпаты? И обещанную полонину не видела... – отбиваю козырной картой удар под дыхало.
А сама хитренько мечтаю о том, чтобы побыть рядом с Ваней как можно дольше. На волне его доброты... Высокого благородства.

*******

Вождь сегодня делает то, что хочет сам: идёт рука об руку со мной. Он снова угощает вкусняшкой, но на этот раз — конфетой «Мишка косолапый».
– Тань! Ты перепачкалась... – вытирает мне щеку своим носовым платком и светло улыбается.
Какие же картинки я могла пропустить, если бы села в автобус с москвичками да их компанией!
...Накануне ночью прошел дождь. Прут взбешён и грязным потоком рвётся с гор. Бурлит. Ревёт. Однако из русла не выходит. Кажется, будто несётся за вожаком отара серо-коричневых овец, гонимых демоном, живущим на вершинах Карпат. Но на это никакого внимания не обращают коренные жители, идущие в церковь к праздничной обедне. Пестрота и изящество украшений их грубоватых нарядов поражают.
Какая необычная для «схидняков» гамма красок на вышиванках, платках, повязанных как-то по-особому! Мерцают золотыми искорками нити и стразы. Картинно нарядны их дети — счастливые, поющие, танцующие. У мальчиков — скрипки, бубен, волынка, дудочки. Малыши перебирают пальчиками разноцветные шарики бубонов и кисточки из ниток на рубашонках, веночках, брылях соломенных. Темноглазые и сероокие, они доброжелательно наблюдают за группой туристов и пропускают в свой деревянный тесный храм, где с затенённых стен на меня сердито глядят лики...
– Таня, идем! Не будем им мешать: они действительно веруют в Христа. Мы здесь со своим атеизмом лишние... – берёт мои пальцы своим уютным ковшиком Ваня.
– Какие красивые, богатые дома в этом горном селе! Европейского образца!
– И у моих родителей такой... – улыбается Ванюша.
– А что это за цветы на шарообразной подставке? Какая необычная композиция!
– Клематисы! – поясняет собеседник.
– Огороды холмистые... Всё, как на ладони...
– Бывает, что их ливнем напрочь смывает...
Диво дивное! Вокруг не так, как у нас: ни бурьяна, ни мусора возле подворий. Праздничные краски строений! Живые изгороди из аккуратно подстриженных кустарников? Крупные звёзды цветущих лиан! Разнообразие расцветок петуний в кованых кашпо. Ажурные фонарики!
– И это тоже наша страна? Совсем иная культура. Иной быт. Будет момент в моей жизни, и я так расстараюсь! – даю себе обещание в будущее.
...За селом — лесное озеро. Над ним — каменная круча с плоским выступом. Ваня взбирается на эту головокружительную высоту. Наверное, он тоже видит воду сказочного цвета — с глубокой зеленью омута.
– Не прыгай! Не надо! – шепчу, молю: мне страшно.
В ответ удалец машет мне рукой – готов к победе. Он меня не понял... Красиво летит. Красиво входит в воду — без всплеска. Но... Я прикрыла лицо ладонями и не видела, как после долгой паузы он всё-таки вынырнул. Наверное, что-то было не совсем так... Отдышался. Посмотрел виновато и больше подобным образом не шутил.
Только к вечеру мы вышли на полонину. Солнце приближалось к горизонту. Овчар собирал своё стадо... Позвякивали бубенцы у насытившихся бурёнок. А луг розовел от цветущих в дикой природе мелких гладиолусов. Настоящий бал цветов! Из стороны в сторону они покачивали своими тяжёлыми колосьями, взирая на мир сердцевинами изящных чаш, которые переливались оттенками от снежно-белого до цвета алых парусов. И снова чудо жило рядом: дышало, вальсировало в своём королевстве.
Очарованные, мы с Маринкой опустились на корточках в роскошь лепестков, а потом аккуратно раздвинув мечи листьев, уселись среди гладиолусов и заворожённо провели солнце, малиновым шаром закатившееся за далёкие горы.
А поздно вечером были шашлык, форель и виноградное вино... На Говерлу утром отправились только учителя с поредевшей командой Васи в зелёном спортивном костюме.

*******

Никогда не думала, что визитная карточка Карпат такая лысая... А лысых мне почему-то всегда очень жаль. Наверное, гора это почувствовала, оскорбилась и к себе не подпустила. Зато принял горный ручей. Присела на тёплый камень: у ног — сказочные перекаты тёмно-зелёного океана в голубоватой дымке. Величавая красота, сжимающая сердце песнями Черемоша и Прута, оленьим призывом трембит, колдовством червоной руты! Ивась... Зачерпнула родниковой воды, чтобы утолить мучившую жажду. Нет! Ваня! Ванюша...
Вика, учительница географии, тоже до подножия Говерлы не дошла. Сидела где-то впереди, но неподалеку от меня, и злилась:
– Вот как об этом признаться своим любимым ученикам? А во всём виноват вождь: остался спасать обжор и перепивших, не поддержал её в трудную минуту восхождения. Увильнул от своих прямых обязанностей. Ну, Ваня, дождись меня!
Ох, и набросилась неугомонная на Ванюшу в магазинчике у отеля: шипела, угрожала, топала ногами. Мне пришлось встать между ними и прекратить атаку разъярённой пантеры, перехватив метание стрел, убивающих наповал белым холодом ядовитых наконечников:
– Вика! Не трогай ребёнка! Он хороший!
Откуда взялись эти слова? Отчего защищала сверстника, представив его школяром? Что за матриархат? Ваня грустно смотрел мне в глаза:
– Переоденьтесь! Я приду в ресторан.
Столиков в красивом зале много. После тёплого душа принаряженная женская часть нашего отряда радостно впорхнула в сияющие зеркала, бордово-белые скатерти и хрустальную сервировку. Многих сразу и не узнать! Мы заняли три места из четырёх, поджидая Витю, молодого коллегу Виктории. Не сразу освоились со столовыми приборами, ведь немного одичали за двадцать один день похода, где есть приходилось при помощи только ложки, а то и рукой.
– Иван Степанович! Ко мне идите! – призывала изысканно одетая Светлана свою шальную мечту, когда увидела инструктора у входа в красивом тёмно-синем спортивном костюме и белоснежных кроссовках – в те времена редких, элитных.
Ваня подошёл к нам… В моём сердце тут же распустился бутон алого цвета. Так несказанно приятно... Ел молча, глазами не прожигал, хотя и уселся против. Серьёзный. Застенчивый в новой для всех нас обстановке? В сиянии моих возвышенных чувств! Взрослый. Незнакомый. Мужчина-тайна. Загадочный рыцарь в металлических доспехах с опущенным забралом... Но я же на мужчин категорически не смотрю! Принципиально. Может, завтра проведёт к поезду по-человечески? По-ребячьи? По-свойски.
– Приезжайте ещё! – сказал тихо, глядя на Викторию. Подниму Вас на Говерлу!
И ушёл так же тихо, всем кивнув головой... Ничего! Завтра договорим!
«Значок туриста» на следующий день каждому из нас вручил его друг Василий.
– Где? Почему? Как же так? – недоумевала Света, которая в тот момент была чертовски хороша, сияя лазурью своего бесподобного брючного костюма.
Пока Светлана безутешно рыдала в соседнем гостиничном номере, учителя молча колдовали над стенгазетой. Такая там была традиция. Мне доверили изобразить Ваню. Вот он на корточках, как на фото: майка-тельняшка, спортивный костюм бордового цвета, аккуратно подстриженные волосы с пышной горкой надо лбом. В карман куртки я «вложила» шоколадный батончик в обёртке ярко-красного цвета. И разревелась...
Эстафету подхватил Витя и очень похоже срисовал лицо вождя... «Ванюша-пастушок и семнадцать его козлятушек», – гласило название нашего отчёта о прогулке по горным тропам. На календарных листках – эпизоды запомнившихся историй из репертуара доморощенных комиков, трагиков, романтиков. Вот и мой диалог. Ваня спрашивает:
– А кто остался бы жить далеко в горах?
Среди слушателей мой козлёнок в жёлтой кепке отвечает:
– Только с тобой, Ванюша!
Когда мы отбывали с вокзала Коломыи в разных направлениях, Света, печально ожидавшая свой поезд, рассказала, что она успела съездить в городок, откуда начинался наш маршрут. К Ване... Попрощаться... Он поделился с ней радостью:
– Ваша стенгазета в этом сезоне — лучшая. Друзья по-хорошему позавидовали. Передавай от меня благодарность художникам!
Значит и мне?
Милый Ванюша! Когда-то в моей жизни уже жил вот такой пастушок: добрый, надёжный, обворожительный, обожаемый... Как же давно это было! На заре юности... Мне тогда минуло семнадцать, восемнадцать… Потом двадцать один. Целых семь лет тому назад… И тоже совершал изумительные поступки! Влюблённые студентки называли его Димыч...
– Светлана! А как же твоя мечта?
– Осталась мечтой... Каким-то уж очень грустным стал Иван Степанович. Сказал, что новая его группа совсем другая.
– А куклу кому везёшь?
– Дочка у меня есть. В школу-интернат в этом году отправляю. В первый класс. На шестидневку.
Мы с Мариной уныло переглянулись.

*******

Тихо покачивалось купе. Я безмятежно спала в его колыбели. Как проехали Львов, не заметила, потому что мне снился сон.
– Ты осталась со мной? – радостно спросил меня Ваня.
– С тобою! – прижалась к его теплому плечу своим.
Мы сидели на беззащитной макушке лысой Говерлы. Над нами звёздами расцветало вечернее небо. Рядом с Иваном мне несказанно хорошо, как с самым родным Моим Человеком.
– Загадывай желание! С неба сорвалась счастливая звезда! – тормошу я Ванюшу.
Он замер. Печально посмотрел в мои глаза своими, наполненными любовью и смертельным ужасом.
– Нет! Это звезда Чернобыл...
Тогда я ещё не знала. Мир ещё ни о чем даже не догадывался... А звезда во сне приближалась, становилась гигантской, поглощающей всё на своем хвостатом пути.
Утром в наше купе заглянули москвички:
– Марина! Сыграй на гитаре!
Девчата подхватили своими голосами полюбившийся мотив:

Как здорово, что все мы здесь
Сегодня собрались...

А потом, пригубив карпатский бальзам, тягучий, смолистый, с шёпотом смерек и прозрачностью Прута, вместе пели украинские и русские народные песни. Вспомнили и борщ.
– Да мы вовсе и не из Москвы... – призналась одна из Ирин. – Апрелевка. Слышали? Да. Та самая. И не инженеры, а простые заводчане. Простите, девочки, нас за плохое поведение! Вы настоящие!
Остатки бальзама перекочевали в соседнее купе, а нам с Мариной уже пора выходить. Обе Ирины нас крепко обняли…
С тех пор прошло много-много времени. Иногда я покупаю себе или подругам шоколадный батончик в ярко-красном фантике. С очень-очень шоколадной начинкой.
– Ванюша! – улыбаюсь своим далёким воспоминаниям. – Ванюша!

Предыдущая    Следующая