«И "Аз воздам", и "Мне отмщение"...»

* * *

И "Аз воздам", и "Мне отмщение"...
Ну как тут, Отче, не отчаяться?!
Есть страшный, смертный грех прощения,
когда всё подлое прощается.

Не потому, что в сердце войлочно,
уютно-шёлково иль нанково,
но свыклись мы со всякой сволочью,
с её лицом, с её изнанкою.

Живет душа в толстовской русскости –
куда там упражняться в злобе ей!
А потакает всем от трусости,
что нынче модно кличут фобией.

О, стыд обеих щёк, подставленных
под бич, – ужо-то кровь размажется!
И сталь не плавится без Сталиных,
и без Махно крылом не машется.

Держава нынче стала стильная:
идёт-гудёт моделью-бабою.
Опять рука нужна ей сильная,
да только ноги спьяну слабые.

Скажи мне, йог, в каком астрале я
её детей увижу подвиги?!
...Лист в форме маленькой Австралии
летит доверчиво мне под ноги.

И всё же думается мстительно – 
о, как ужасна тля под лупою! –
что всё дурное непростительно.
Прощать должны мы только глупое.