Блаватская: жизнь и мифы. Детство и юность Блаватской

1. Рождение Блаватской.
2. Дед, Андрей Михайлович Фадеев.
3. Родословная Блаватской.
4. Бабушка, Елена Павловна Фадеева.
5. Мать, Елена Ган.
6. Детские годы Блаватской.
7. Юность Блаватской.

1. Рождение Блаватской, её жизненная среда.

   В 2011 году исполнилось 180 лет со дня рождения и 120 лет со дня ухода от нас Елены Петровны Блаватской. Этот достаточно подробный биографический очерк о жизни и деятельности одной из самых выдающихся женщин всех времён и народов Елене Петровне Блаватской не только тщательно прослеживает её судьбу, но и служит выполнению двух важных задач:
   1) исключить из повествования встречающиеся в других подобных биографиях Блаватской выдумки, взятые из книг её явных врагов и недоброжелателей, – чтобы читатель мог посмотреть на её жизнь непредвзято и самостоятельно, на основе одних только фактов и без давления чужой оценки сложить своё мнение об этой необычной личности;
   2) показать истоки всех мифов вокруг Блаватской и снять с них маску ложной авторитетности, которой они до сих пор прикрывались.

   Елена Петровна Блаватская родилась на Украине – в городе Екатеринославе (с 1926 года – Днепропетровск), в ночь на 12 августа 1831 года, в доме своих бабушки и дедушки Фадеевых. Пожар во время крещения девочки, родившейся под знаком Льва, в сочетании с её именем (Елена по-гречески означает «солнечный свет» или «факел») стал символом огненного крещения этой женщины – светоча отечественной и мировой науки.

   Что представлял собой в то время Екатеринослав, – основанный, кстати, всего за полстолетия до того, по указу Екатерины II, – можно себе представить, например, со слов Говарда Мэрфи, который цитирует француза, побывавшего там как раз в данный период времени:

   «...воистину затерянными выглядят редкие здания и скудное население. Его широкие и правильные улицы, обозначенные лишь немногими жилищами с большими расстояниями между ними, кажутся задуманными для миллиона жителей. Здесь есть несколько больших зданий, множество церквей, базаров и очаровательных садов... богат прекрасным Днепром и плодородными холмами вокруг него» [1, с.33].
   Потёмкин, любивший осуществлять замыслы Екатерины с большим размахом, не только предпринял здесь постройку великолепного дворца (для её остановок при поездке на Украину и в завоёванный Крым), но и позаботился о том, чтобы город был заранее спланирован архитекторами настоящей жемчужиной юга – отсюда и тот размах, который заметил французский путешественник.

2. Дед, Андрей Михайлович Фадеев.

   Дед Блаватской, Андрей Михайлович Фадеев, петербургский коллежский советник, в 1816 г. был назначен членом Попечительного комитета о поселенцах и переведён чиновником для особых поручений в Новороссийскую контору иностранных поселений Южного края России. В Екатеринославе он купил особняк и перевёз из Петербурга семью. Во время переезда Фадеевых в Екатеринослав матери Блаватской, Елене Андреевне – в замужестве Ган, – исполнилось всего год. Здесь родились младшие дети Фадеевых: Екатерина, Ростислав и Надежда.

   В памяти современников Андрей Михайлович остался как образец честного, порядочного и преданного делу человека. Его младшая дочь Надежда, которая была всего на два года старше своей племянницы Блаватской, так вспоминала об отце:

   «Андрей Михайлович Фадеев в течение своего многолетнего служебного поприща несколько раз занимал такие места, на которых мог обогатиться... Но он никогда ничего не имел, кроме того, что давала ему служба; вёл жизнь скромную, строго соизмерял её с объёмом своего содержания» [2, с.17].

3. Родословная Блаватской.

   У Елены Петровны Блаватской была чрезвычайно интересная родословная, среди предков были представители знаменитых родов России, Франции и Германии. По материнской линии она принадлежала к древнейшему роду Киевской Руси, восходящему к Рюрику. Происходил этот род от замученного в Золотой Орде за отказ поклониться языческим идолам и по смерти причисленного Православной Церковью к лику святых. Сын его, прозванный Долгоруким, стал родоначальником князей Долгоруких, один из которых, Юрий Долгорукий, основал Москву. Тем не менее, останки его хранятся не в Москве, а у нас на Украине, в Киеве, в церкви на Берестове, в мраморном саркофаге.
   
   
   
   

   

   Среди предков известны русские полководцы. Прапрадедом Елены Петровны Блаватской с материнской стороны был Сергей Григорьевич Долгорукий, видный дипломат своего времени и родной брат Алексея Григорьевича Долгорукого, члена Верховного Тайного Совета при Петре II. Прадед, князь Павел Васильевич Долгорукий, генерал-майор времён Екатерины II, награждённый высшей военной наградой – орденом Святого Георгия, – в молодости был товарищем и сослуживцем Кутузова. Как раз благодаря женитьбе Павла Васильевича на Генриетте де Бандре дю Плюсси, принадлежавшей к знатному французскому роду, и была привита французская ветвь к родословному древу Долгоруких. Это была внучка эмигранта-гугенота, вынужденного покинуть Францию вследствие религиозных гонений, и дочка Адольфа Францевича – командующего армейским корпусом в Крымской кампании, которого очень ценил Суворов.

   
   
   
   
   

4. Бабушка, Елена Павловна Фадеева.

   Дочь Павла Васильевича и Генриетты, в замужестве Фадеева, была выдающейся личностью своего времени, крупным учёным, внёсшим значительный вклад в геологию, ботанику, зоологию, археологию и нумизматику. Она владела пятью языками и прекрасно музицировала, состояла в активной научной переписке с европейскими натуралистами Стевеном, Бэром, Абихом, Карелиным, со знаменитым немецким учёным Александром Гумбольдтом, с английским геологом, основателем и президентом лондонского геологического общества Родериком Мурчисоном, со шведским ботаником Христианом Стевеном, изучавшим флору и фауну Крыма и Кавказа. Гоммер де Гель признавал, что именно она руководила его изысканиями, а леди Стенхоуп, известная английская путешественница, в одной из своих книг о России говорит о Елене Павловне, что «встретилась в этой варварской стране с такой удивительно учёной женщиной, которая прославилась бы в Европе». Елена Павловна составила 17 томов с описанием растений, которые сама собирала, срисовывала с натуры и которым давала названия; 10 томов рисунков по естественной истории с названиями бабочек, насекомых, птиц, ящериц, рыб и раковин; 3 тома с рисунками птиц и рыб; 1 том рисунков окаменелостей, с натуры; 4 тома рисунков с натуры по археологии и истории – древних вещей, оружия, доспехов, утвари, ламп и проч.; 2 тома рисунков древних исторических костюмов и головных уборов; 6 томов рисунков древних монет; 8 томов старинных стихов, песен, баллад, шарад и 1 том украинских песен, собранных лично ею в Киевской губернии с 1803-го до 1814-го года; и т.д., итого 57 томов. Недаром Роберт Мэрчисон, побывавший у неё в доме, назвал в её честь найденную им исполинскую ископаемую раковину Venus-Fadeeff. Гербарии Фадеевой и её рисунки различных растений, которые сейчас хранятся в архиве Российской Академии наук, были известны многим европейским учёным и вызывали их восхищение.

   В 1813 году Елена Павловна вышла замуж за Андрея Михайловича Фадеева. Родословная матери Андрея Михайловича восходит к роду лифляндских немцев фон Краузе, а его отца – к русским столбовым дворянам. В своих «Воспоминаниях» двоюродный брат Блаватской Сергей Юльевич Витте, видный государственный деятель, сначала министр финансов, а позже председатель Совета министров России, отмечает, что П. В. Долгорукий во время свадьбы своей дочери, Елены Павловны, благословил дочь и зятя древним крестом, который, по семейному преданию, принадлежал Великому князю Киевскому, святому Михаилу Черниговскому. Позже этот крест перешёл к Елене Павловне, а затем и к самому С. Ю. Витте [3].

   После смерти Елены Павловны и Андрея Михайловича Фадеевых часть богатейших коллекций и личные вещи, включая крест, принадлежавший великому князю Михаилу Черниговскому, были переданы их родственниками для хранения Сергею Юльевичу в Петербург, где они и остались.

   У Елены Павловны и Андрея Михайловича было четверо детей: старшая дочь – Елена Андреевна Ган – известная писательница, которую Белинский называл русской Жорж Санд (она писала под псевдонимом Зинаида Р.), мать Елены Петровны Блаватской, Веры Петровны Желиховской (тоже будущей писательницы) и Леонида Гана; сын – Ростислав Фадеев – генерал, военный писатель и реформатор; дочь Екатерина Андреевна – мать Сергея Юльевича Витте; дочь – Надежда Андреевна, первый член Теософского общества в России, всю жизнь, с детства, тесно дружившая со своей племянницей Блаватской и разделявшая её увлечение теософией.

5. Елена Ган

   Елена Андреевна переписывалась с декабристом С. И. Кривцовым, была знакома с очень известным и популярным поэтом пушкинских времён Владимиром Бенедиктовым, который высоко отзывался о её книгах, а встреча с А. С. Пушкиным окрылила её на всю жизнь. Как очень романтичная натура, Елена Андреевна мечтала о супруге с глубокими духовными интересами. Однако вышла замуж она за рослого и статного капитана конной артиллерии Петра Алексеевича фон Ган из прибалтийского немецкого рода Ган – хоть и блестяще образованного человека с редким остроумием, однако закоренелого скептика, отдававшего больше внимания лошадям, ружьям, собакам и званым обедам, чем жене, которая к тому же была на 12 лет моложе его. Елена Андреевна писала: «Всё, к чему я стремилась с самого детства, всё дорогое и святое моему сердцу было им осмеяно или выставлено передо мною в безжалостном и циническом свете его холодного и жестокого ума». Она находила утешение в сочинении романов о несчастном положении замужних женщин в России. Интересно, что романы известной немецкой писательницы Иды фон Ган, двоюродной бабушки Блаватской со стороны отца, тоже посвящались трагической участи женщин, не нашедших в семье счастья.

   «Алексей Фёдоров сын Ган» (1751–1815), комендант крепости Каменец-Подольска, указан в послужном списке как происходящий из эстляндских жителей, а его отец Иоганн Фридрих (Фёдор) Ган, родившийся в 1719 году в Нарве и умерший там же в 1803, был в Эстляндии Крайскомиссаром и относился ещё к иностранным подданным.

   Когда родилась старшая дочь Елена (будущая Блаватская), её отец находился со своей конной артиллерийской батареей в Польше и вернулся, когда Елене исполнилось шесть месяцев. Из-за службы отца семье приходилось часто менять место жительства. Через год семья переехала в Романьков (сейчас эта территория вошла в состав г. Днепродзержинска), а затем началась кочевая жизнь: Каменское, Оскоп, Умань, Полтава, Опошна, Шандровка, Одесса и много других украинских сёл и городов объездили Ганы с маленькой дочерью.

   Елене Андреевне приходилось очень нелегко, и не только из-за кочевого образа жизни. В своих повестях «Идеал» и «Напрасный дар» она писала об участи женщины, как бы прозревая и будущее своей дочери: «Положение мужчины с высшим умом нестерпимо в провинции; но положение женщины, которую сама природа поставила выше толпы, истинно ужасно».
   Вера Желиховская – сестра Елены Блаватской, известная русская писательница – в своей книге «Как я была маленькой» вспоминает о жизни в Полтаве:

   «...мама часто болела, а когда была здорова, то подолгу сидела за своей зелёной коленкоровой перегородкой и всё что-то писала» [4].

   Это место дети называли маминым кабинетом.

   Елена Ган стала автором одиннадцати романтических повестей, которые печатались в крупнейших петербургских журналах «Библиотека для чтения» и «Отечественные записки».

6. Детские годы Блаватской.

   Мысли о детях мучили тяжело болевшую Елену Андреевну все последние годы её жизни. Когда ей советовали бросить писать, чтобы сохранить здоровье, она отвечала:

   «Какими бы то ни было жертвами хочу, чтобы дети мои были... фундаментально хорошо образованы. А средств, кроме пера моего, – у меня нет!». 

   Но маленькая Елена уже в детстве проявляла большие способности и очень быстро перерастала по уровню знаний своих гувернанток, которые не могли дать ей необходимого по её развитию образования. К тому же, росла она среди солдат и простых людей. 

   Её сестра Вера Желиховская вспоминает:

   «Лёля стала баловнем суровых солдат и научилась у них называть вещи своими именами, когда не могла придумать что-нибудь посильнее. Склонность к крепкому словцу осталась у неё до конца жизни» [4, с. 223–224].

   А Надежда Фадеева, тётя Блаватской, так рассказывала английскому журналисту и издателю А. Синнетту о своей племяннице:

   «В детстве все симпатии и интерес (Елены, – прим. авт.) сосредоточивались на людях низших сословий. Она предпочитала играть с детьми прислуги, а не с ровней, и... за ней всегда приходилось присматривать, чтобы она не сбегала из дома и не заводила знакомство с уличными оборванцами. Да и в зрелые годы она безудержно тянулась к тем, чьё положение в жизни было ниже её собственного, и выказывала подчёркнутое безразличие к „благородным“, к которым принадлежала по рождению» [5, с.28].

   Это нежелание выделяться, возноситься над людьми только благодаря рождению в знатной семье – по воле случая, в чём не было её заслуги, – сохранилось у Блаватской навсегда.

   Рассказывая Альфреду Синнетту о жизни у Фадеевых, Елена Петровна вспоминала в Letters of Н. Р. Blavatsky to А. Р. Sinnett (Ed. By A.T. Barker. N.Y.-L., 1923):

    

   «В письмах, написанных по-французски, мы добавляли de к своей фамилии – как благородные. Если же фамилия писалась по-немецки, то добавляли von. Мы были и мадемуазель de Han и von Han. Мне это не нравилось, и я никогда не ставила de к фамилии Блаватского, хотя он и был знатного происхождения; его предок, гетман Блаватко оставил две ветви — Блаватских в России и графов Блаватских в Польше» [6, с.9].

   В 1835 году конторы иностранных поселенцев в Екатеринославе были ликвидированы, и А. М. Фадееву пришлось переехать в Одессу, т.к. без его службы семье было бы не на что жить. Жизнь в Одессе была гораздо дороже, чем в Екатеринославе, поэтому Андрей Михайлович купил что-то вроде крошечного имения – хутор Поляковку в сорока верстах от Одессы. Сюда в том же году переезжает мать Блаватской, здесь 29 апреля появляется на свет её младшая дочь Вера.

   В Одессе Андрей Михайлович был награжден орденом Святой Анны 2-го класса. Но в мае 1836 года его переводят работать в Астрахань главным попечителем над калмыками и немцами-колонистами, и Елена Андреевна Ган уезжает с дочерьми к мужу. Далее семья побывала в Туле и Курске, год прожила в Петербурге, потом в Полтаве, где Елена стала брать уроки танцев, а мать обучала её игре на пианино.

   Весной 1839 года состояние здоровья Елены Андреевны ухудшается, и, следуя советам врачей, она из Каменского, где находился Петр Алексеевич со своей батареей, едет с детьми в Одессу на воды. Там Елена Андреевна нашла для детей гувернантку, которая учила их английскому языку. Летом Петра Алексеевича направляют в летние лагеря в Умань, и семья следует за ним, а в начале осени им всем приходится перебраться в Гадяч. Однако уже в ноябре, в связи с беременностью, Елена Андреевна с детьми уезжает в Саратов, где Андрей Михайлович к тому времени, по одобрению Николая I, становится губернатором. В июне 1840 года в Саратове у Елены Андреевны родился сын Леонид, и весной 1841 года семейство Ганов воссоединилось в Опошне близ Диканьки. Елене Петровне тогда исполнилось 9 лет.

   В 10 лет Елена приступила к изучению немецкого языка и схватывала его на лету, настолько быстро, что, как сообщает Вера Желиховская, отец «хвалил её и в шутку назвал достойной наследницей своих славных предков, германских рыцарей фон дер Ротер Ган, не знавших никогда другого языка, кроме немецкого» [4, с. 223–224].

   Здоровье Елены Ган к тому времени оказалось окончательно подорвано. Весной 1842 года вся семья Фадеевых и Ганов съезжается в именьице под Одессой, чтобы провести рядом с умирающей её последние месяцы жизни. Елене Ган было всего 28 лет. 6 июля она умирает от скоротечной чахотки. Похоронена она была в Одессе, на городском кладбище, которое позже называли Старым. На её могиле, на белой мраморной колоне, обвитой мраморной розой, высекли надпись: «Сила души убила жизнь».

   Через год в статье, посвящённой выходу в свет четырёхтомника сочинений Е. А. Ган, Белинский напишет: «Не являлось ещё на Руси женщины столь даровитой, не только чувствующей, но и мыслящей... Такие строки могут вырываться только из-под пера писателей с великою душою и великим талантом».

   На этом же Старом кладбище позже похоронили сестру Блаватской, Веру Желиховскую, и её сына Валериана, её дядю Ростислава Фадеева и его сестёр Надежду Фадееву и Екатерину Витте с сыном Борисом Юльевичем Витте. К сожалению, в 1930-е годы Старое кладбище Одессы было стёрто с лица земли, и все эти могилы остались лежать под асфальтом, а над ними располагаются теперь парк культуры и отдыха и прилегающий к нему зоопарк.

   Как вспоминает Вера Желиховская, её мать в последние годы жизни очень беспокоилась о том, как сложится судьба старшей дочери, «одарённой сызмала незаурядными свойствами». А перед смертью произнесла такие слова:

   «Ну что ж! Может, оно и к лучшему, что я умираю: по крайней мере, не придётся мучиться, видя горькую участь Елены! Я совершенно уверена, что доля её будет не женской, что ей придётся много страдать» [7].

   После смерти матери Елена Петровна с сестрой Верой и братом Леонидом уезжают в Саратов, их образ жизни становится, наконец, постоянным, осёдлым, и окружение меняется. Губернаторский дом часто посещала местная интеллигенция, в том числе известный историк Н. И. Костомаров и писательница Мария Жукова. Воспитанием и образованием детей занималась бабушка и ещё три учителя, здесь дети Елены Ган получили очень солидные знания по многим областям науки.

   Для Елены Петровны любимым местом в доме была бабушкина библиотека, она с увлечением читала, в том числе книги по средневековому оккультизму, рассматривала коллекции.

   В письме от 1 марта 1882 года князю А. М. Дондукову-Корсакову Е. П. Блаватская признаётся:

   «У моего прадеда по материнской линии, князя Павла Васильевича Долгорукого, была необычная библиотека, в которой имелись сотни книг по алхимии, магии и прочим оккультным наукам. Я ещё до пятнадцати лет успела с живейшим интересом их перечитать» [8, с.249].

   Елена ещё в детстве проявляла необычные свойства своей натуры, которые окружающие не могли объективно оценить. То, что невозможно было проверить, считали фантазиями и романтическим воображением; те удивительные способности, которые были налицо, скрывали от окружающих и старались о них не говорить и не вспоминать; факты чудес, случавшихся с Еленой, вроде необъяснимого спасения от гибели, которые никак не объяснишь с материалистической точки зрения, просто игнорировали, не желая об этом и думать. Как и в других образованных семьях того времени, в семье Фадеевых во всём придерживались правил Православной Церкви, сохраняя при этом присущую XIX веку смесь христианских догм с вульгарно материалистическими идеями, царившими тогда в науке. В этом же духе воспитывали и детей, но если Вера и Екатерина всю жизнь оставались православными, то уникальные психические способности и свойства ума, заложенные в Елене с рождения, не давали ей ограничиться тем, что ей внушали. Как сообщает по воспоминаниям Надежды Фадеевой и Веры Желиховской Е. Ф. Писарева:

   «Вся природа жила для пылкой девочки особой таинственной жизнью; часто разговаривала она с птицами, животными и невидимыми товарищами её игр; ...иногда начинала громко смеяться, забавляясь их, никому кроме неё не видимыми, смешными проделками... Елена Петровна обладала ясновидением; невидимый для обыкновенных людей астральный мир был для неё открыт, и она жила наяву двойной жизнью: общей для всех физической – и видимой только для неё одной...
   Часто рассказывала она о различных посещениях, описывая неведомых нам лиц. Чаще всех перед нею появлялся величественный образ Индуса в белой чалме, всегда один и тот же, и она знала его так же хорошо, как и своих близких, и называла своим Покровителем; она утверждала, что именно он спасал её в минуты опасности. Один из таких случаев произошёл, когда ей было около 13-ти лет: лошадь, на которой она каталась верхом, испугалась и понесла; девочка не смогла удержаться и, запутавшись ногой в стремени, повисла на нём; но вместо того, чтобы разбиться, она ясно почувствовала чьи-то руки вокруг себя, которые поддерживали её до тех пор, пока лошадь не была остановлена. Другой случай произошёл гораздо раньше, когда она была совсем ещё крошкой. Ей очень хотелось рассмотреть картину, висевшую высоко на стене и завешанную белой материей. Раз, оставшись в этой комнате одна, она придвинула к стене стол, втащила на него маленький столик, а на столик поставила стул, и ей удалось на всё это вскарабкаться; упираясь одной рукой в пыльную стену, другой она уже схватила уголок занавески и отдернула её, но в это мгновенье потеряла равновесие... Очнувшись, она лежала совершенно невредимая на полу, оба стола и стул стояли на своих местах, занавеска перед картиной была задёрнута, и единственным доказательством, что всё это произошло наяву, был след, оставшийся от её маленькой ручки на пыльной стене, пониже картины» [9].

7. Юность Блаватской.

   В юности Елена вела светский образ жизни, часто бывала в обществе, танцевала на балах и посещала вечера. В своём биографическом очерке о Елене Петровне Блаватской Е. Ф. Писарева пишет:

   «Одна из черт Елены Петровны, которая для близких людей представляла необыкновенную привлекательность, но в то же время могла сильно повредить ей, был её меткий, блестящий юмор, большей частью добродушный, но иногда и задевавший мелкие самолюбия... знавшие её в... молодые годы вспоминают с восторгом её неистощимо весёлый, задорный, сверкающий остроумием разговор. Она любила пошутить, подразнить, вызвать переполох» [9].

   Елена была бесстрашной и выносливой наездницей, она спокойно совершала верховые прогулки на полуобъезженных лошадях, да и вообще удивительно тонко чувствовала природу. Уже тогда она начала ощущать, что её жизнь станет каким-то высоким служением, что ею руководят, её оберегают. В 16 лет она ещё сильнее увлеклась книгами из библиотеки. Тётя Блаватской, Надежда Фадеева, вспоминает:

   «Как ребёнок, как молодая девушка, как женщина она всегда была настолько выше окружающей её среды, что никогда не могла быть оцененной по достоинству. Она была воспитана как девушка из хорошей семьи... необыкновенное богатство её умственных способностей, тонкость и быстрота её мысли, изумительная лёгкость, с которой она понимала, схватывала и усваивала наиболее трудные предметы, необыкновенно развитый ум, соединённый с характером рыцарским, прямым, энергичным и открытым, – вот что поднимало её так высоко над уровнем обыкновенного человеческого общества и не могло не привлекать к ней общего внимания, следовательно, и зависти, и вражды всех, кто в своём ничтожестве не выносил блеска и даров этой поистине удивительной натуры» [9].

   В книге «Радда Бай (Правда о Блаватской)» Вера Желиховская пишет:

   «Елена Петровна никогда не могла привыкнуть к обычному распределению занятий с учителями и гувернантками, которых постоянно приводила в отчаяние – непокорностью рутине, а в восторг – остротой ума и способностей, в особенности филологических и музыкальных. Все свойства её характера отличались решительностью и более подходили бы мужчине, чем женщине. Энергия никогда не покидала её в трудностях и опасностях необычайной жизни» [10].

   
   
   В следующих статьях читайте:

Блаватская: жизнь и мифы. Содержание