Часть третья
(См. Часть 2 )
Гала
Германия – краса в крестах,
феерия хвостатых свастик.
На запах ощущаю страх,
там Василиск за душу схватит...
Но офицеры!.. Заперт дух...
Какая форма белобрысых!..
Эх, в общество б вот этих двух!..
Здесь, говорят, в подполье крысы?
О них ни слова?.. Во дворец
вези машина, как карета!
Там ждёт нас нации Отец
без наставлений пистолета.
Не убивает там – живёт,
пирует неоцезарь с шиком,
но именуемый фашистом...
Врата и рай земной. Ну вот:
персона, вождь, дружище-Гитлер.
Каков подлец, какая гибель
на мир, поникший пред концом!
Он в храме был, и под венцом...
Рейх и блондинка-королева,
примерная арийка – Ева.
Да, я понять её хочу,
и страсть – отдаться палачу,
но не убийце, а мужчине,
чтоб по назойливой причине
во имя свастиковой нови
кататься с ним по свежей крови,
скользить на «Хайль», как на салазках,
в задумках фюрера и в сказках
страшнее холода любого.
Шагать по трупам полюбовно –
вот где предел единства душ?..
С хребтом железным холит муж
жену в кудрях, но без хребта –
там пядь арийского креста.
Что вижу? Как муж всадит пулю
в жену... Пред тем страну-роднулю,
как волк косулю, загрызёт.
Сейчас, конечно, всё не в счёт.
Ты угождаешь некрофилу
картиной, что несёт сверхсилу
его погибели – пик смерти.
Как шар земной, картину вертит.
Смерть будоражит, зажигает,
заводит. В кровь, как в ров, толкает.
«Пролить! Пролить! Ещё! Ещё!
Но только не ведите счёт!
Пусть реки потекут багрово,
сорвут плотины...» В жизни новой
убийцы любят не вино –
хмелеют, не томясь виной,
от крови, выпитой под стягом.
Садизм не «в падлу» и не в тягость –
вот что природно для людей.
И лучше не было идей –
пилить врагов на пилораме,
не предаваясь в мыслях драме,
а в жизни честному суду.
Засмотрятся и не уйдут,
не остановят, не накажут.
«Герой!» – взорут. Судья – не в тяжбу,
а крест – наградою на грудь
за правильный по трупам путь.
Есть у арийцев способ легче –
толкать детей и женщин в печи.
Придумал кто-то, и растут
концлагеря то там, то тут.
А прыткий немец не зевает –
печь топит жарко, в печь толкает.
...Дали, тебе всё интересно,
мне хочется с тобой понять –
без моря крови в жизни пресно?..
Позволь мне палача обнять!
Дали
Гала, нас вырвал Пикассо
из предвоенного Парижа.
И мимо этот жуткий сон
прошёл. Не надо там престижа...
Эффектен всё ещё Адольф,
но восхищался я невольно.
О милая, и ты изволь
не говорить о нём так больно!
На «хайль», прошу, не отзовись.
Пусть не растут восторги в сердце.
Адольф – великий мазохист,
но за собой потянет немцев...
Нас-то Америка спасла,
нас приютила Калифорния...
Здесь много денег принесла
картин спонтанных какофония.
Гала, очнись и помолчи!
Дрожит волнующее тело...
Ты сквозь кровавые очки
в «Загадку Гитлера» смотрела.
Я отложу – тебе под стать –
виолончель фигуры женской,
и буду смерть живописать,
и назову её немецкой,
но одного большого немца:
без красоты людской – без сердца.
* * *
От бессонья проповедуй –
кистью сон спокойный рыл...
Колют вену чем-то сверху,
и впадаю в тряску крыл.
Пропадаю с болью острой
без подкрылых облаков.
Сердце – кругом, сердце – остров
для задуманных оков...
В тишине и перегудах
душу дёргают за крик.
Кто дождался с неба чуда,
тянет чудо за язык...
Крест. Иисус... Не остановим.
Крест из шатких красок сбит...
Сын теряет много крови,
Бог – терпенья, мы – любви!..
Ночь без сна, прочнее клети:
нераздельны мир и я.
Слово крутит, слово вертит,
доказует: «Я – Земля!»
Подаёт судьба навлоны,
чтоб с размахом ночь ушла...
Крикнуть?.. Пусть живут эоны,
и пойдёт на хадж душа!
...Да – осталось вазу об пол,
аллегорию крушить.
Кисть проткнёт, как рану шомпол,
мир в объятьях задушил!
Накопить побольше боли
и помножить на любовь,
чтоб на лекциях в Сорбонне
знали, что в основе – боль.
*Эоны – духи, олицетворяющие мудрость.
* Навлоны – плата Харону за перевоз покойника.
* Хадж – у мусульман подвиг благочестия.
* * *
Слог четырёхстихийный триедин.
Сердцам рожденье крыльев с болью вынести –
поэт, Вселенной множась на один,
то ль Бога раздвоенье личности...
В исканиях знобило и трясло,
душа рыдала, швами снов трещала.
Промёрзшее до дна скопленье слов
и пламя крика – плавит, жжёт... НАЧАЛО.
Звёзд нерастраченных веление и суд,
лист на пирах царей блажить не годен.
На кончике пера СО-ЗНАНЬЯ суть
и оттого речь вновь разъяла воды.
Идите! Приближайтесь! Обетуй,
и пой, и властвуй, первый соискатель. –
«майн Гот!», Марией славя высоту...
Жизнь: «Кровью распишусь!» И стелешь скатерть...
В графе с цикутой истин – может быть!
От гена гусениц до фабул крыльев!..
Слезой прожжённый манускрипт Судьбы.
Опустошенье. Мир распластан. Были –
в молитву и... Что плаха? Образ, лик
греха. Но мир наполнен верой, клятвой –
в мгновенье боли на душе распятой...
Слов раскадровка. Архетип: «Есмь – КРИК!»
Боль – магия. Растленья лик в испарине...
Боль Родины – растерзанной Испании...
* * *
Стекло – глаза. Стекло.
Разбить под ужин!
Рук пустота, залом...
Спасите души!
Но люди как мертвы,
незрячи лики.
Убитые мечты
и гибель близких!..
Мозолей боль в мозгу...
Орда холопья,
ответ держа: «Могу
цариц – на копья...»
Не разобрать за день –
почту, разрушу...
Обманами надежд
бичую душу...
На лопнувшей струне
смысл песен виден?..
Не рвите душу мне,
себе не рвите!
Я это не хочу,
но принимаю –
отдав крест палачу,
проклятьем маюсь...
Жжёт солнце, где черта,
и обнаружу –
кровь на черте черна...
Дорвите душу!
Вам видеть не дано,
я вру и брежу?..
Тогда для вас в кино
ваш глаз разрежу!
...Молчи, душа, молчи!
В громовых залпах
почуял Зверь, рычит,
идёт на запах...
* * *
0 Проголосовало
