Свет вышивок и вышиванок

(цикл)

* * *

Легонько плыла иголка,

как утка, ныряла в воду

салфетки, и было только

свеченье живой природы.

Иголка плыла неспешно,

в иконы волну ныряла,

под крестик, и было нежным

Рождественское начало.

И рук материнских крылья,

улыбок её бутоны

из памяти тихо всплыли,

провалов – таких бездонных.

Сквозит вдохновенья рана

из вышивок – вишней ранней.

Червонный и чёрный колер.

Стежков золотые кони.

Вышивка стихи, 4.06.10 г.

РУКОДЕЛЬЕ

Всё, что мы свяжем, – магия любви,

всё, что сплетём, – созвездье Вероники:

лови её далёкий свет, лови

её волос мерцающие блики.

Оденем золотистым мулинэ 

над головой святых мы нимбов благо,

и ляжет алый отсвет на стене,

крестом любви пребудет колос злака.

Где нитки, там иконы свет-любовь,

и где мохер – уюты рукавичек,

шарфов... – что не осилила собой,

хотя с рожденья сан ношу девичий.

Но до сих пор я сердце отдаю

тем рукодельям маминым домашним.

Благослови Господь твою семью

такими же! – Порой и это важно,

и в этом заклинания свечи,

молитвы-заговоры всех недугов,

и в этом тоже веры кирпичи

и красоты божественная мука.

И ты твори такую же – как бог

цветных стежков, владыка свежих бязей,

и заполняй единый наш исток

заветной пестротой своих оказий.

10.02.11 г.

Рукоделие стихи, вязание стих.

* * *

Мой тихий рушниковый уголок,

по белому – малиновым и чёрным.

Мелком стежков лишь мельком извлечённый

из света полотна, восходит Бог.

И рушится, колеблется, ползёт

по стенам отсвет пламенный и нежный,

как Девы плат. И просятся надежды

под сердце, словно солнце на восход.

Прозрачный и доверчивый уют.

Лампадке алой золотые нимбы

рисует свечка. Розовые глыбы

нам облака на утро подают.

4.06.10 г.

* * *

Жёлтый слоник свечки

в озере лампады.

Бросил звёзды вечер

горстью винограда.

Из калитки неба

серпик вышел бледный.

Ритмы кастаньет и

белых лилий Леда.

И далёким гонгом

отзвенели рельсы.

Расставаний звонки

голубые рейсы.

Всё венчает вечер

омофором лунным.

Жёлтый слоник свечки

в рушниковых дюнах.

4.06.10 г.

* * *

Свет вышивок и вышиванок бел

и чист почти прозрачною слезою.

Кто и когда пронзить его сумел

червонно-чёрным жалем и бедою?

Кто и когда нам код зарифмовал

стежками, словно тропами Вселенной?

В свет ришелье ворвался яркий вал

ещё того, трипольского, миллениума...

И вот теперь печёт своим огнём

червонно-чёрным, вспыхивая рьяно,

и до сих пор молчит и тает в нём

холщовой бязи дева Несмеяна.

Не грех и нам, спустив коней страстей

на луг потравы, выжечь эту муку

и взором отдохнуть на чистоте

прозрачного берестяного луга.

10.02.11 г.

* * *

Ах, вышивка, вязанье, макраме,

двуцветный крестик – красно-чёрный колер, –

болгарский, крупный крест при том в уме

и рябь давно пестреющих околиц,

гладь занавесок, кисти рушников,

гора подушек на перине мягкой –

из лебединой нежности снегов,

окрашенной гармонией и сказкой.

Бежит клубочек, наш вращая шар,

мотают тропки лешие с Ягою,

и до сих пор Кащеева душа

молчит в игле и хочет быть живою.

Мелькают спицы. Чаще – ни о чём,

но иногда – о сундучке и древе,

цепях и зайце, что служил ключом

к тем дивным мифам, медленным и древним.

Нам Древо Жизни чудится теперь

в прадавнем дубе, сложенном стежками,

и белоснежный заяц, милый зверь,

Кащеевых достоин посяганий.

Он тоже бел, как Леда и душа,

как лебедь бязи и как саван смертный,

и правнукам ещё так долго жать –

благогоговейным взглядом – стёжек Веды.

Стих о вышивке крестом, 10.02.11 г.

* * *

Теперь уже важнее, что останется

в прекрасном мире как твой малый вклад,

когда уйдёшь... Надело лето пяльцы

и вышивает всё на южный лад.

И пляшет «крестик» расписным узором,

весь – буйство цвета, сочность и распев...

Лишь не осталось бы забытой ссоры,

которую загладить не успел.

ИКЕБАНА НА РОЖДЕСТВО

У червонной калины – метели за белой стеной.

У букета кленового – ломка соломка фактуры,

потому что метели за белой стеной – стариной

вышивают, и дышат, и трогают струны бандуры.

Икебане осенней недолго осталось костром

разгораться в рождественской пляске звезды и колядок.

Это нежною памятью пахнет ветшающий дом,

и шуршанье уюта – в сияньи осеннего клада.

И не веткой еловой мятётся душа на меже

между «будет» и «было», сверкая фольгой непременной, –

а червонной калиной, присущей упрямой душе.

Рушниками укутаны эти белёные стены.

Ах, дорожка из бусинок – ягодок красной поры!

Горьковатая память. Но слаще калина к морозам...

На бандуре играют январского неба костры,

и горящие звуки – рождественской радости слёзы.

17.12.10 г.

Ещё о декоративно-прикладном искусстве:

Аппликация из листьев

Узбекское панно