Рождество на Гудзоне. Из Ф.Г.Лорки

Из книги Ф.Г.Лорки "Поэт в Нью-Йорке"
III. УЛИЦЫ И СНЫ.

NAVIDAD EN EL HUDSON

Эта серая губка тумана!
С перерезанным только что горлом моряк.
Это большая река.
Это тёмных границ пассат.
И остриё ножа, о любовь, это лезвие.
Моряков было четверо,
боролись они с ареной,
ареной колючек острых,
о которых весь мир знает,
с ареной, которую
не одолеть без коней.
Был один, было сто,
была тысяча их, моряков,
сражавшихся с окаянными скоростями,
не видя, не зная, что мир
стабилен лишь в сферах небесных.

Мир лишь один, и одно только небо.
Стуки кувалды и мяты триумф.
Муравьи-жизнелюбы и монеты в грязи.
Мир один, и одно только небо,
и воздух, текущий из всех деревень.

Пел червь дождевой про террор колеса,
а с перерезанным только что горлом моряк
воспевал медведя воды, что желал его задушить,
и хвалебную песню все пели,
аллилуйю. Небо пустынно.
Точно так. Всё лилась аллилуйя.

Всю прошедшую ночь я провёл на помостах,
кровь свою оставляя на гипсе проектов,
помогал морякам поднимать паруса
и с пустыми руками стою возле устья
шумящей реки.
И неважно, что с каждой минутой
всё новый ребёнок
тревожит вен своих веточки
и что роды гадюки вдруг
под кустом разрешились,
жажду крови тем усмиряя
у видящих голое тело.
Важно другое тут: пустота.
Мир лишь один. Устье.
Не зорька рассветая. Вялая выдумка.
Только устье реки.
О моя серая губка тумана!
О моё только что рассечённое горло!
О моя большая река!
О мой ветер границ, что уже не мои!
О любовь,
нежной страсти моей
клиновидное, острое лезвие!

Нью-Йорк, 27 декабря 1929 года.