Михаил Перченко О языке
Михаил Перченко
К ЕДИНОМУ ЯЗЫКУ ЗЕМЛЯН
Английский язык стал наиболее востребованным в мире потому, что непрерывно прирастает, жадно и плодотворно впитывает наиболее удачное из всех языков мира и этим отрицает националистический идиотизм и вдобавок со страстью откликается на технический прогресс. Стремительно прирастает и является поэтому самым живым, растущим и перспективным языком международного общения. Богатый и свободный, узнаваемый, в первую очередь благодаря единому, всё нарастающему техническому прогрессу, ибо самый сегодняшний, стремящийся быть нужным во всех сферах усложняющейся жизни, не боясь пожертвовать своей чванливой британской самобытностью. Это один из стратегических путей к будущему единому языку Землян Любому, даже самому богатому и красивому национальному языку в одиночку эта задача не по силам. Бессмертные души всех языков мира лишь переселятся в будущий единый язык единого Человечества.
Рассмотрим языковую проблему, как стоящую перед будущим, на примере сегодняшней Украины, не вдаваясь в историю, в этнографический и лингвистический анализы и бытовые детали этого заполитизированного вопроса.
Серьёзное изучение полиглотами языков мира ведёт неизбежно к тому, что в их речи начинают использоваться наиболее меткие слова и фразеологизмы из изучаемых языков; и чем глубже это узнавание богатств другого языка, тем значительней его обогащающее проникновение в речь полиглота. Вот он, прообраз неизбежного процесса выработки единого языка будущей земной цивилизации. На себе ощущаю, что, даже недостаточно хорошо зная всего-то два языка: русский и украинский (а кто найдёт у себя отвагу утверждать полноту знания этих безбрежных языков?), я, в силу данного мне от природы любви к этим языкам, уже использую их вместе в речи и в своём литературном творчестве. И считаю, что это не небрежный, весёлый суржик, а обогащение, достижение новой выразительности. Мой родной язык – русский. При несколько более-менее достаточном проникновении в украинский язык (мову) и даже при абсолютно поверхностном знании других языков (английского, немецкого и идиш), я и тут сразу ощущаю желание их использовать для обогащения и усиления своей речи.
И это не потому, что совершенно неудовлетворительно знаю свой бескрайний родной русский язык, а потому, что прихожу в восторг от даже соприкосновения с чудом других языков. Чувство замкнутости, переполненности только своим не присущи мне. Не позволяю себе думать, что я люблю свой язык только потому, что не знаю иных. Ограниченность не довлеет над моей свободой восхищения. Повторяю, везде и сразу ощущаю желание использовать иной язык для обогащения своего. Слова «богатство», «обогащение» имеют многозначащий корень «бог». Видимо, и в речи без Бога не обойтись. Бог – главный усердный полиглот, ему приходится обращаться к каждому народу на его языке. Даже при моём желании объединения русского и украинского языков под мною предложенным названием «укр-русский язык», я прихожу к решительному мнению, что овладение ещё одним языком – это не добавление, а продолжение своего родного и, конечно же, не измена ему.
Так знание других языков неизбежно ведёт к их использованию и созданию личного богатства речи и одновременно к осознанию достоинств родного языка и необходимости его живого развития. Это неудержимое свойство живого («живаго» по Вл. Далю) языка.
На этом простом примере совершенно ясно главное, что будущий единый язык земной цивилизации уже сейчас неотвратимо вырабатывается, естественно впитывая всё самое лучшее, точное, удачное из всех участвующих в этом процессе живых языков мира. И сегодняшние процессы развития национальных языков и языков межнационального, всеземного общения, таких, как английский, немецкий, русский и другие (в первую очередь, английский) красноречиво говорит об этом.
На разных языках трудно договориться. Это ясно всем. О тех, кто не понимает друг друга, говорят прямо и однозначно: «Они говорят на разных языках». Кто способен отрицать этот неизбежный объединяющий языковый процесс, тот не способен понять ничего. Люди отличаются друг от друга внешне, но не артикуляционным аппаратом (голосовыми связками). И это хороший симптом.
Голосовые связки – связующее звено человечества, как и такое, по человечески понятное желание, наконец, понять друг друга.
Хотим мы этого или не хотим, а процесс глобализации на Земле идёт полным ходом. Появление всемирной сети Интернета способствует многократному его ускорению. В силу известных исторических причин английский язык в несколько раз количественно более объёмней большинства языков мира – он как губка до сих пор впитывает в огромном количестве заимствованные у иных этносов слова и даже фразы, идиомы, производя при этом даже механическое смешивание (в отличие от системно-генетического развития, к примеру, индоевропейского языкового семейства в не очень давнем прошлом). Эта английская особенность, похоже, является одной из причин его победного шествия по континентам. При этом англосаксы частично лишаются важнейшего этнического идентификатора – речевого. В отличие от многих этносов они этого почему-то не боятся.
Языки иероглифические, возможно, также перемешиваются между собой, хотя и существует прочный барьер между т.н. "алфавитными" и "иероглифическими" языками. В достаточно информативном десятиязычном электронном словаре имеется китайский язык, адаптированный к латинскому алфавиту. По-видимому, это реальный шаг в направлении, о котором идет речь в настоящей статье.
Есть основные две категории людей: с безответственным сумбуром в голове и с воинственной тенденциозностью. В данном случае применим это наблюдение к речи. Суржик бесчувственных к слову особей – это обыкновенное невежество, хотя и здесь масса творчества. Особо талантливые же находки самородков из народа рождают местные наречия, диалекты. Диалекты – это реки и речки, которые питают полноводные реки речи и наполняют её моря. Тенденциозность же одиозна, она опасна и агрессивна, как любой национализм. Смерть любого языка – его дикая обособленность. На Земле уже пишется Красная Книга мёртвых языков. Есть крутая националистическая подлянка называть русский могучий и прекрасный язык собачьим или, вообще, не существующим, как самостоятельный, только потому, что он впитал в себя всё наиболее ценное из огромного количества сопредельных языков. Такова природа национализма – достоинства клеймить как недостатки, из собственного негатива гатить баррикады даже межъязыковой ненависти. Украинский язык, которому приписывают первосвященную чистоту, – не исключение, он ещё тот конгломерат сопредельных языков, но каков прекрасный результат, даже без необходимой, продолжающейся и сегодня литературной обработки! Я горжусь своим родным русским языком и наслаждаюсь всё большим приобщением к чуду украинского языка (долученням до дивини української мови).
Уникальный пример возрождения древнейшего, находящегося в опасности исчезновения языка иврит обязан не только древнейшей еврейской письменности, но и проникновением в него многого усвоенного еврейским народом в странах рассеяния. Это помогло ему быстро возродиться в условиях современной, непрерывно прирастающей, динамичной жизни.
Всё, всё, что напридумали люди, одержимые своей исключительностью, разъединяет народы. Всё, что разъединяет людей и народы, – результат властолюбия, глупости, спекуляции и обмана.
Граждане Земли, не ангажированные шовинистическим, националистическим угаром, воспринимают будущее только как цивилизацию единого народа, единой нации землян. Шовинизм и национализм, как вши, заселяют нечистоплотные головы. Выработка единого языка – лишь дело времени. Национальное развивается лишь для того, чтобы предварить и обогатить единое целое. Мы сегодня єднаємо Україну, завтра – Землю.
Срок давности преступного намерения под богоборческим названием «Вавилонское столпотворение» истекает. Божие наказание смешения языков убедительно подтверждает, какое огромное значение придавал и какую силу созидания прозревал Бог в едином языке для всех народов Земли, если они образумятся и преодолеют рознь.
Светлана Скорик
О ЕДИНОМ ЯЗЫКЕ И ЗАИМСТВОВАНИЯХ
(отрывки из статьи «Оренбуржье в стихах Валерия Кузнецова»)
Сложенный стог сродни слаженной работе и её венцу – совершенству. А совершенство – это искусство, даже когда оно относится к косьбе. Это высшее выражение творчества, созидания. В чём как не в этом мы ближе всего к Творцу всех вселенных, бесконечных, таких разных и таких удивительных?
Говоря о языке, не могу не дополнить: Творец не сливает Свои вселенные в один, безобразно расползшийся, раздутый пузырь ради какого-то мифического «единства» и «универсальности», как сейчас ратуют за единый универсальный язык ВЗАМЕН всех других. Выделила, потому что понимаю: язык, удобный для межнационального общения, должен быть. ДЛЯ, но не ВМЕСТО других языков. Он обязательно будет сухим, рациональным, не художественным, т.к. любая художественность препятствует логичности речи и точному пониманию при общении. А зачем говорить на мёртвом языке (как в средневековые времена – на латыни, которая тогда уже была мертва), если не чисто для общения с иностранными коллегами или со встречными при путешествиях, когда нужно что-то спросить?
Вместо изобретания велосипеда можно было бы, как до Октября в гимназиях, изучать краткую и выразительную латынь. Тоже ведь не дураки были те, кто её ввёл в учебные программы: зная её, легко поймёшь и любой другой европейский язык. Но не получится, латынь и в Европе уже мало где изучают. Разве что врачи и биологи. И католики, – но много ли их осталось сейчас? Латынь отжила своё. Такова участь всех мёртвых языков, в том числе – языков, служащих для межнационального общения: он неизменный, застывший, а языки, из которых он сложен, обязательно будут изменяться, как всё живое.
...Так же пламенна и великолепна кузнецовская «Сирень в Форштадте» (деревенька в родном Оренбуржье).
Меня оно, прежде всего, пронзило новым значением слова «маять», который придал ему автор: «Сирень цветёт, пылает, мает!». Да, понятно, что если открыть толковый словарь, мы найдём в нём «маять» только в значении «мучить, изнурять» (в отличие от «маяться»). Но, подобно Велемиру Хлебникову, новатору словарного запаса русского языка, упоённо переосмысливавшего значения старых слов и подбиравшего им новое оформление, Кузнецов просто изнутри, из глубины души почувствовал иную возможность прочтения слова именно из-за его звучания.
Маять – созвучно «реять» и созвучно «маю». Именно в мае победоносно реет пламенная сирень.
...Это чрезвычайно оживляет, освежает поэтический язык, а вместе с тем и наш, читательский, потому что учит видеть в слове красоту, как в гранях алмаза, чувствовать слово, его звучание и широту оттенков смысла. А будем видеть и чувствовать – сами перестанем пользоваться стёртой, потухшей, затасканной лексикой или наоборот, новыми, но не всегда нужными для языка иноязычными вкраплениями, для которых есть точные русские соответствия. (Хотела написать – аналоги. Так «научнее». Но живее ли?)
Никогда не была за изоляцию русского языка, потому что глубоко знаю ещё со школы и института, чувствую и люблю ещё и другие языки, кроме родного: английский, немецкий и украинский. И даже перевожу с них. Знаю определённый набор слов и выражений и из ещё нескольких языков: чешского, французского и испанского. Но есть заимствование – и заимствование: слово иностранное, но имеющее дополнительное значение, которое по-русски объяснять слишком длинно, а язык стремится к простоте и экономности в выражениях. И есть, например, «донат». Как сказано в Википедии – это безвозмездное пожертвование. Да будет известно составителям Википедии, что пожертвование всегда безвозмездно, другого пожертвования и не бывает. Иначе это будет спонсорство, т.е. вложение денег для каких-то задуманных целей, которые, в конце концов, принесут выгоду.
Различайте, пожалуйста, когда пользуетесь заимствованиями! И не используйте иноязычные слова абсолютно без всякой нужды – как в случае с «донатом». Донатить – это и есть жертвовать. Научнообразно звучит? Нет, мёртво. Ходульное соединение чужого корня и русского окончания, к тому же корня, в котором русскому уху слышится совсем иной смысл – «Дон».
А человека, жертвующего безвозмездно, уже несколько веков называют жертвователем или меценатом. Тоже иностранное слово (был в Древней Греции такой несребролюбивый жертвователь), но уже давным-давно укоренившееся в нашем языке. Зачем изобретать велосипед?
