На глубину человека (о поэзии Валерия Кузнецова)

Современный человек в поэзииСовременный человек в поэзии. В любовной лирике или в философском осмыслении тайны жизни у Валерия Кузнецова везде одновременно с главной темой просвечивается современный человек как таковой, его общий психологический портрет на путях современной истории.





«Поэзия Валерия Кузнецова», часть 4


Читать ч. 1 «Оренбуржье в поэзии Валерия Кузнецова»

ч. 2 «Великая Отечественная война в поэзии Валерия Кузнецова»

ч.3 «Север в стихах Валерия Кузнецова»


Всегда интересно посмотреть на стихи автора с итоговой взятой вершины, охватить взглядом путь, который он прошёл, взвесить плоды его труда и понять, какие глубины жизни он поднял в своём творчестве. Если говорить конкретно о поэзии Валерия Кузнецова (Оренбург), я бы сказала, что проник он в пласты бытия – на глубину человека. В его стихах – военных или мирных, в воспоминаниях о детстве или в гражданской поэзии, в любовной лирике или в философском осмыслении тайны жизни – везде одновременно с главной темой рентгеном мысли просвечивается человек как таковой, его общий психологический портрет на путях современной истории.

Потому и начну я итоговый разговор о творчестве поэта, как говорится, с корней – со стихотворения о детстве «Из давнего», посвящённого сестре. В нём отразились удивительно яркие и драматические переживания пятилетнего малыша, совершенно не свойственные детству, но вызванные судьбой и пронесённые через всю жизнь в неприкосновенной целостности и отчётливости.


Забрызган солнцем старый двор,
И зелень скрыла нищету –
Всё, что уже нельзя сломать,
Всё, от чего и проку нет.


Если ещё дополнить строкой «В землянку к нам пришла сестра», мы полностью уясним, где, в каких условиях протекает детство: выкопанная замена жилищу – землянка, в которой почти ничего нет, а есть лишь «всё, что уже нельзя сломать, всё, от чего и проку нет». Но и в этой землянке ребёнок живёт не с отцом, не с матерью, не с сестрой – с дедом: «Давно в больнице где-то мать, один живёт со мною дед», а у сестры и отца «своя судьба, своя семья». Мальчик, конечно, ещё слишком мал, чтобы разобраться в этой запутанной ситуации, понять, почему ему не нашлось места у дорогих для него людей, к которым тянется душа. Он лишь по-детски непосредственно радуется, даже ликует, что его навестили, что он кому-то нужен («Я наше чувствую родство, я, как зверёныш, к ней тянусь!»).


Сегодня радостно с утра,
Сегодня утро в новостях:
В землянку к нам пришла сестра!
Сестра, сестра у нас в гостях!

Среди небесного огня
Я брызги мыльные ловлю.
Купает, малого, меня
Сестра.
             Я так её люблю!


Человеку совершенно необходим ещё какой-то человек, постоянно один он быть не может. Уж так устроены люди... И это ещё счастье, что был дед, тоже родная кровинка для поэта. (Хотя бывает и так, что именно среди родных человек совершенно не находит понимания и какого-то душевного отклика.) Дед для мальчика – как замена отца, человек с большим жизненным опытом, способный правильно воспитать и поставить на ноги. А старшая сестра – пусть и приходящая – по любви и заботе в чём-то приближается к матери. Малыш это чувствует, но остро чувствует и нехватку тех, кого так любит. Только сказать пока не может.


Но я не знаю, как сказать,
Что не по-детски одинок;
Что мне нужны сестра и мать,
Чтоб я всегда их видеть мог;

Что в мире новом и большом
Меня страшат без них пути;
Что сердце ноет об одном:
– Не торопись!.. Не уходи!..


Стихи написаны в 1989 году. Представляете, какая могла быть душевная боль у такого маленького ребёнка, если она врезалась в сердце на десятилетия?

Может быть, не лишне дополнить это одним из двустиший автора – маленьких изюминок, сконцентрированных на каком-то одном образе, но настолько выпуклых, что кажется, будто в них сказано всё, что могло бы уместиться и в большом, длинном стихотворении.


Мне так тепло в волнах твоей любви,
Как будто снова у тебя под сердцем!
Сон о матери»)


Это был именно сон, записанный поэтом в афористичной, мудрой форме. И тоже через много лет. И если нам снятся такие сны, когда уже и мамы наши ушли туда, где они нас ждут, значит, и при жизни мы успели познать горечь одиночества и нехватки материнского тепла.

Но для ощущения радости жизни человеку, кроме родных и ощущения своего крова, очень нужны друзья и кто-то любимый, а любовь – всегда чувство непредсказуемое. Многие за жизнь испытывают его не один раз, потому что, несмотря на разочарования и неудачные прошлые попытки, всем свойственно до конца надеяться, что встретится человек настоящий, достойный, на всю жизнь. И таки да, иногда встречается, потому что и жизнь – штука совершенно непредсказуемая. Даже в огромном океане человечества порой удаётся отыскать своё счастье. Причём, в совершенно невероятных местах.

Например, в санатории.


Сердцу сегодня другого не надо –
Морем заполнено, словно тобой.
За темнотой санаторного сада
Глухо и грозно грохочет прибой!
Предчувствие»)


Глухой и грозный прибой морских валов, казалось бы, предупреждающий о чём-то чреватом бедой, да ещё в темноте санаторного сада, куда человек попадает не от хорошей жизни. Но и там можно встретить любовь.

И тогда стираются «прожитые годы – мир, где томился, метался, страдал», а «зелёный бессмысленный вал» становится вестником счастья. И человек заполняется ощущением своего бессмертия, чувствует своё могущество и свободу, в состоянии влюблённости он может ворочать горы!


Пока бежит, волнуясь, лето
Лесной тропинкой в два следа... –


это ещё одна жемчужинка из волшебных двустиший Валерия Кузнецова, звучащая волнующе и недосказанно, – но какая «досказанность» может быть в любви! Сейчас для него звучит и слышим только «тёмный язык любви», только это и больше ничего, и его он жадно ловит на этой лесной тропинке в два следа:


Ещё одно твоё признанье
На тёмном языке любви.


Что же именно жаждет он услышать? Что для него в данный момент является самым важным на свете, ради чего тонет и пропадает вокруг весь остальной мир?


Мне совсем немного надо:
Не сходить с ума,
Чтоб единственной наградой –
Рядом ты сама;
Небо не с овчинку было,
Сажа не бела;
Чтобы ты меня любила, –
Вот и все дела...
О любви»)


И всего-то? Простые и естественные вещи, как свободное дыхание. Ничего сверхмерного, требовательного в них нет. Но именно они – самая суть любви, они – священный алтарь для влюблённого, а при отсутствии хоть чего-то из них человек теряет не то что мир – самого себя. Может, недаром Всемирная Организация Здоровья не так давно признала любовь зависимостью, фактически – видом болезни? Почему же тогда именно во время этой жесточайшей зависимости человек окрыляется, способен на подвиги и открытия, в нём работает мощный источник непонятно откуда берущейся силы? И даже удручающие жизненные обстоятельства и самые неприятные погодные условия буквально расцветают и начинают излучать свет, если смотреть на них взглядом влюблённого.


А знаешь, хорошая осень,
Похоже, в судьбе настаёт,
Хоть с неба
        не то чтобы просинь,
А серость какая-то льёт...

Но даже и в ней обаянье
На этот –
         невиданный –
                   раз, –
Ведь мне отовсюду сиянье
Твоих удивительных глаз!
А знаешь...»)


А какие замечательные стихотворения посвящены у Валерия Кузнецова теме разлуки! Прекрасно двустишие:


Словно наши отставшие тени,
Наши письма ведут разговор... –


где соскучившихся влюблённых замещают их письма и даже собственные тени! Как мало нужно слов, чтобы сказать лаконично и гениально...

Сколько любви и трогательной нежности в стихотворении «В ночном поезде», где лирическому герою приходится на время разлучиться с той, разлука с которой для него невыносима. Он даже «душою продрог, слушая песню железных дорог» и стараясь «о разлуке не думать, уснуть», что ему никак не удаётся. Стучат колёса на стыках, вагон поёт свою медленную песню, и кажется, что и вагонная дверь огрызается «как загнанный зверь». А когда кто-то в темноте произносит название очередной станции «Бузулук», для героя накрепко связанное с тем, сколько «счастья и мук» испытал он там, встречаясь с любимой, он понимает, что уснуть уже невозможно.


И расплывались цепочки огней, –
Ночью он плакал от нежности к ней.


А стихи-четверостишие «Надежде»!


Идти бы по снежной пустыне,
Конца бы не видеть её,
Покуда в душе не остынет
Великое имя твоё!


Это ли не подтверждение, сколько сил может воспрянуть в человеке, когда он любит и надеется! «Великое имя»... На какой пьедестал поставил автор это чувство... Даже страшно подумать, насколько трудно соответствовать такому представлению о себе, чтобы в тебе не разочаровались... Зато и какой страшный срыв случается в душе любящего, когда союз не сложился! Падение жестокое, уничтожающее, порой раздавливающее саму личность.

Легче переносить разрыв в юности, когда ещё не прожил с человеком и в горе, и в радости несколько десятилетий, не прикипел к нему всем сердцем. Тогда хватает сил принять резкое решение и начать жизнь с начала – как снег срывается со свинцового серого неба на чёрную землю, пролагая первую тропку на чистом белом листе жизни.


Пока я думал о добре,
Пока я думал о любимой,
Событья шли, как люди, мимо.
Снег выпал только в декабре.

И в нетерпенье юных сил
Снег был стремителен и краток –
И нерешённость серых красок
Он чёрно-белой объяснил!
Зимнее»)


В юности мы ещё способны поступать резко и бесповоротно и объяснять проблемы – в однотонных чёрных и белых тонах.

Стихотворение «Воспоминание о зиме 1988 года» вызывает очень горькое, трагическое чувство. Как часто бывает, есть любовь, но нет понимания. И длится этот заколдованный круг, и разорвать его – больно, потому что любишь, а находиться внутри вместе – горько, поскольку души настроены не на одну волну.


Тот городок в крутобокой долине
Вижу отчётливо я и доныне:
Мимо мещанских домов деревянных,
Мимо сугробов, банек саманных –

Я проходил, озарённый бедою,
Меж остывающих вёдер с золою...


Маленький городок из деревянных домов и саманок, один из множества таких же. Везде в те времена частные дома отапливались вручную – углём или дровами. От дров оставалась зола, от угля – ещё и тяжёлые ржавые куски. А утром это приходилось выгребать из печки в вёдра и хорошо, если выставлять на улицу (потом заберут самосвалами и вывезут), а бывало что и просто приходилось высыпать в незаасфальтированные, все в ямах, переулки, чтобы придать им хоть какое-то подобие твёрдой почвы (иначе в дождь не пройти). Да, были времена. И в памяти они оставались связанными с самыми важными событиями из жизни. Здесь эта связь получилась знаковой: отношения, переживающие момент охлаждения, невольно сравнивались с вёдрами золы – с тем, что осталось от чистого пламени:


Вёдра с золою –
          как мир наш с тобою...
Только у нас – непонятное дело –
Не отгорело, не отболело.


Но там, где охлаждение перерастает во всё увеличивающийся и увеличивающийся невольный разрыв, трудно ожидать, чтобы не отгоревшее и не отболевшее всё-таки смогло исцелить семью. Скорее оно будет потом, после разрыва, долго и тихонько болеть в сердце, ныть и не находить успокоения, ведь чем сильнее была любовь, чем дольше длилось расхождение, тем труднее исцелиться от былой привязанности, т.к. любовь – и есть привязанность душ друг к другу.


Говорил цикорий повилике:
Ты меня покрепче обними-ка!
Видно, заповедано судьбою
Не расстаться до конца с тобою.


Но то, о чём мечталось в давно минувшей юности, со временем может стать наоборот – грузом: «Без твоей опоры ли, без тени у меня подломятся колени». Всегда ли возможно дотерпеть до конца то, что из любви превратилось в долг?


Что гадать:
       стерпелись ли,
                слюбились –
Две судьбы в одну соединились.
Хоть и знаю: гибельны объятья, –
Только так ещё могу дышать я.


И тут уж зависит от цикория, готов ли он до конца поддерживать собой повилику из обыкновенного чувства долга.

Не всегда на разрыв идут с одинаковой охотой. Если один из двоих любил меньше, а то и уже наметил себе кого-то другого, ему уйти или отпустить легче. Вот, например, стихотворение «Как солнце и луна», где вместо некогда столь сильно влюблённых выступают два светила, – но это прозрачная аллегория, которую так легко расшифровать.


Свободна и сильна, ты на вершине ночи
Струишь томящий свет, немыслимый при мне,
И сладок морок твой, и радость тем короче,
Чем ближе мой восход в рассветной тишине...


В этом положении действительно «глаза в глаза друг другу не взглянуть», потому что измена уже приближается, уже буквально висит в воздухе, и, тем не менее, оба связаны «вековечным кругом» семьи. Не так просто решиться расторгнуть его, даже если людей ничего, кроме воспоминаний, не связывает! Воспоминания – это жесточайшее искушение. Всегда кажется, что всё ещё возможно поправить, возможно возвратить былой накал чувств и былое блаженство.

А тем временем та, что любила меньше, начинает внутренне томиться, терзаться, буквально разрываться между чувством вины и долга – и непреодолимым желанием уйти.


Что за звуки в тишине:
Словно рыба в глубине
Ходит на звенящей леске?
Иль, тоской обожжена,
Сонно мечется жена
И движения болезненны и резки?..
Звуки»)


Жена, наверное, уже духовно попалась на чью-то удочку, и теперь по ночам «за стенкой тихий плач», и даже сон не приносит успокоения. Днём ещё можно заполонить себя заботами, а что делать ночью, когда домашние все спят, а твоя душа – в томительном, медленно сжигающем огне?


Перемоет посуду. В дому приберёт.
В холодильник поставит оставшийся ужин.
И потерянно взором вокруг поведёт,
И на спящих посмотрит – и сына, и мужа.


Ведь всё, что ей сейчас хочется, – это внезапным волшебным образом освободиться от тяжёлой гири семейного долга и улететь: «И тоскует, и смотрит, и крыльями бьёт, провожая во тьме белоснежные стаи».

И если пересилит томление – разрыв состоится. Улетит.


Время тёмной крови –
Всё живое срывается с нею,
И зови не зови –
Дальний голос сильнее!..

В белом поле кусты
Или это печаль чернобыла?
Ты, любимая,
                       ты
Хорошо ли меня позабыла?
Прощание с юностью»)


Приходится только поражаться, насколько глубоко заглядывает поэт в наши души, как умеет выбрать и написать о самом важном в семейной жизни – будто он и в самом деле в первую очередь – человековед.

Даже когда люди уже разделены расстояниями, а разрыв ещё свеж и болит, нужны поистине геркулесовы усилия, чтобы вырвать из сердца смертельную занозу, вливающую в сердце сладкий яд и лишающую сил. Надежда при этом из компаса и путеводной звезды превращается в медленное орудие пытки. Об этом – стихотворение «Я встал в дождливой майской мгле...», такое юное по чувству, такое пронзительное и щемящее, словно писал его кто-то из великих классиков в пору молодости и играющих сил!


Мир вешний таинством налит,
Не спит,
          в восторг одет.
Ручей поднялся и бурлит,
Сад набирает цвет...


И в эту цветущую майскую ночь лирический герой внезапно просыпается, пронзённый каким-то смутным сонным видением.


Сейчас из дальней темноты,
Как речка, холодна,
В мои глаза взглянула ты
Одна... иль не одна?
А если?


Тревожное видение, а может, действительно внезапное осмысление реальности так ужасно, что весь сон пропал: «Сдавил полночный страх», «кровь стучит в висках». Даже «представить силы нет».


Молчи, фантазия, молчи –
Смертелен этот бред!


И счастлив будет тот, кто не станет длить и длить медленную пытку надеждой, а найдёт в себе силы, подобно герою стихотворения, трезво взглянуть в глаза назревшей ситуации (иначе бы и не приснился этот кошмар), от которой он всё отмахивался днём, старательно защищаясь суетой и якобы важными делами.


И я споткнулся о предел
И перешёл его,
Листвой осеннею сгорел –
Не страшно ничего.

И умер я, и ожил вновь
С весною молодой.
Я проводил тебя, любовь,
Со вспененной водой!


Последние две строки – вершинные, сами способны стать самостоятельным двустишием. Но и всё стихотворение может по праву претендовать на одну из вершин любовной лирики. Так осветить непростую тему разлада, смутных, а потом подтвердившихся подозрений, борения души с собой, тяжёлое, но несгибаемое решение покончить с несложившимся дуэтом, навсегда отпуская из своей жизни любимую женщину... даже если рядом больше никого не осталось.

Из чувства гордости или характерного русского упрямства, конечно, стараются не подавать виду, вплоть до того что идут наперекор приметам:


Вытираю стол бумагой –
Говорят, что на беду...
С непонятною отвагой
Поперёк судьбы иду.

Стол в казённом этом месте
Больше нечем вытирать,
Да и мне,
        сказать по чести,
Больше нечего терять.
В районной гостинице»)


Или вот как здесь:


И лишился смысла
Тот семейный круг.
Пуговицы виснут
Без хозяйских рук.

От тоски ли вянуть...
Шью я на себе!
Пришиваю память,
Память о тебе.
И лишился смысла...»)


Потрясающая метафора! Примета твердит о том, что шить на себе – пришивать несчастье, а здесь человек, изнывая от тоски по ушедшей жене, наоборот, пришивает к себе память о ней! Помнить после разрыва то, что было с ними двоими хорошего в прошлом – каждого ли на это станет? Не легче ли всё забыть, словно вычеркнуть из жизни как маловажный эпизод?

Зато тому, кто духовно настолько крепок, что способен помнить хорошее, легче и в этой ситуации не сломаться, а продолжать следовать цели своей жизни, ведь наши личные крушения не отменяют наши мечты и стремления.


Словно квартира пуста,
Словно и нет меня.

И не хотел, а пришёл
К одинокой вехе в судьбе.
Господи, как хорошо
Принадлежать себе...
За день от смуты устал...»)


Вот оно, важное для человека прозрение! Как лаконично и точно сказано: «Как хорошо принадлежать себе». Ведь это так и есть, когда не осталось ничего от старой жизни! Снова почувствовать себя юным, ничем не связанным и способным на воодушевлённый труд: «Что-то большое грядёт, и потери не зря». В такие моменты почему-то особенно верится в свои силы и чувствуешь себя даже немножко счастливым.


Нет, не сломят нас напасти, –
В наших душах звёздный свет!
Выпьем, старый друг, на счастье, –
Ничего, что счастья нет.
К дню рождения друга»)


А для того, чтобы возникло такое чувство освобождения и вновь обретение потерянного себя, очень важно уметь вовремя простить. Пусть тот, кто не выдержал и нанёс тебе глубокую душевную рану, сам отвечает за свои поступки – чаще уже не при жизни. Твоё же дело – простить, хотя бы для того чтоб душа вздохнула и заново училась летать.


Может, растеплятся наши гордыни
И заживёт, что рубилось сплеча.

Короток путь наш от мрака до мрака,
И не дождёшься небесного знака,
Чтобы услышалось:
                      «Время прощать!».
Грозное время настанет такое –
Станешь один
                 пред свечой упокоя...
Что там казниться,
                 беззвучно кричать...
Вырвался я из привычного круга...»)


Куда как тяжелее жить на свете тому, кто свою оставшуюся жизнь превращает в орудие мести, для кого мщение становится единственной целью, даже когда обидевший ушёл за пределы жизни: «Она его гонит, как зверя, в силки обличений своих», «Ему от неё не уйти! Проклятьями, точно флажками, ему перекрыты пути», «Дымятся, и кровью сочатся, и гневно толпятся слова» («Он и Она»). Поступая так, смертельно обиженный действительно сам, своими руками копает себе яму. Себе, а не тому, кого не простил, потому что чувство нереализованной мести раздирает душу изнутри в клочья. Долго ли так проживёшь?


Вот повод ещё для удара –
Ах, как бы сильней и больней!..
И только последняя кара –
Прощенье –
                   не ведома ей.


Казалось бы, звучит парадоксально. Как прощение может быть карой? Не буду приводить философские рассуждения или объяснять с точки зрения Отцов Церкви. Скажу от себя: смертельную обиду легче простить, чем лелеять, питать и дать ей дорасти до пылающего изнутри факела, сжигающего тебя самого. Можно простить и даже поддерживать с таким человеком пусть не дружеские, не приятельские, но нормальные, здоровые отношения, даже в чём-то сотрудничать, делать одно дело. Вот только внутри, в душе, для человека, который тебя морально убил, тёплого и душевного отношения уже не найдётся. Разница между прежним горячим чувством и ровное отношение просто как к знакомому – это и есть кара. Невольная кара, ненамеренная. Которую тот, кто обидел, может, и не почувствует. Но если почувствует, то ощутит именно как кару.

И знаете, что способно помочь поступить так – простить? Ощущение, что ты и сам не свят. Разве мы в течение жизни не срываемся иногда, не поступаем неправильно, не так, как было надо? Разве из-за горячности, в порыве чувств не говорим непоправимые слова? Потому прощайте – и, дай Бог, вам это зачтётся и тоже что-то простится.


Душа не может без любви!
Освободи её от хлада
Прошедших лет –
                      и так живи.
И больше ничего не надо.
Душа не может без любви»)


Вот чем ещё удивила и покорила меня лирика Валерия Кузнецова, посвящённая человеческим отношениям, – способностью показать правильный выход из самых сложных ситуаций, выход истинно духовный и гуманный. Раскрепощайте души, призывает она. Освобождайте их от лежалых обид, поношенных колючек ссор. Оздоровите души, напитайте горячим чувством окрылённости, причастности к большому и интересному делу. Простите всех и всем, найдите для них в прошлом, в своих воспоминаниях, местечко для доброй памяти, памяти о чём-то достойном, чего не жаль вспомнить. Даже если в каком-то другом отношении тот человек и оказался не на высоте.

И здесь как не привести в пример «Притчи о вечной любви на фоне свежесрезанных цветов»!

Это притча о вечно влюблённом. О влюблённом, которому не судилось найти своё счастье именно с той, которая так очаровала и поразила его в юности. Он может лишь постоять у чужого стола, зайдя на огонёк, и посмотреть на чужое счастье. Но разве он сам не счастлив, до конца пронеся по своей жизни чудо любви? Его любовь давняя, но от этого не менее живая. И сравнить её можно разве что с букетом из вазы, над которым, как над живыми цветами, до сих пор жужжат шмели: «Чудо! Шмели неотступно жужжат, с мёртвых цветов собирая нектар». Тонкими мазками, без сладких слов о любви, без ложной романтики написан поэтическими средствами блестящий натюрморт, который сам по себе является метафорой.

В этом плане ещё восхищает «Чёрный опал» Кузнецова – стихи многоплановые, глубокие, с непростым внутренним содержанием. Начинается стихотворение как рассказ о находке геолога: «У предгорий древнего Урала степь заблещет искрой минерала... Он тебя тысячелетья ждёт, старожил безжизненного места, спутник киембайского асбеста» – чёрный опал, «ветром отшлифованный до сини», в глубине которого «солнце, утопая, не пропало – чёрным светом пламенеет» изнутри камня. И вдруг... идёт сравнение с чёрным опалом души прежде любимой женщины.


Ты судьбою
                с этим камнем схожа:
Свет и мрак
                в тебе сгустились тоже,
И меня томил твой тёмный жар...
Но сквозь сумрак вечного сиротства
Не оно ль восходит,
                благородство? –
Мне и душу за него не жаль.


Да, наверное, было в отношениях что-то и недоброе. Но ведь почему-то же помнится давняя любимая до сих пор? А потому и помнится, что на дне её души сияло – благородство. Как солнце на дне чёрного опала.

Да и вообще лучше жить светом и надеждой, чем обидами и закостеневшей злостью, не любить людей, не доверять им. Такой подход – добровольный ад, который выбирает себе человек. А откажешься от упорной злости – и белый свет уже не такой мрачный, и в жизни случаются приятные неожиданности.


Шумит река, шумят деревья,
Сияет небо, словно мать.
Опять забытое доверье
Порывом хочет мир обнять!


Русский человек обычно отходчивый. Он может сгоряча наговорить много лишнего, но в принципе он добродушен, потому носить на сердце тяжесть мщения вряд ли когда будет. Его это напрягает, мешает жить свободно и раскованно. Как в четверостишии Валерия Кузнецова «На следующий день»: вот только что «цвело ненастье, плыла над миром тень» – образ душевной смуты, разобщённости, ссоры. Но прошло немного времени – «На следующий день мечты о счастье, на следующий день». Это относится как к любви, так и к дружбе. Проще перетерпеть и помириться, чем разорвать связь навсегда, решительно и бесповоротно.

Но лишь старость беспощадно выявляет, кто мы по сути. В старости все маски спадают, человеку уже не под силу исправно притворяться, как он это делал много лет, – хватило бы сил просто дожить! В «Яви» проводится образное и афористичное сравнение доживающих свои последние дни листьев на осеннем дереве и человека, которому уже мало осталось.


Древесное лицо – пылает жёлтый лист,
Он солнцем жил и солнце источает;
Он завтра будет сух,
                  он дни свои кончает,
Но и в последний час янтарен и лучист...


Как видим, листья до последнего дня живут светом и для света, и в последний час остаются лучистыми и сияющими, источающими свет вокруг. А что же человек?


Вот человечий лик – в преддверии конца
Всё главное, что сердце пережило,
В нём старость беспощадно обнажила:
Явила миру свет иль тень лица.


Тема старости, тема рождения и смерти настолько же глубока, весома и драматична, как тема любви и дружбы, и для неё Валерий Николаевич находит такие же мудрые, духовные строки. Кого не пронзит мгновенный озноб от двустишия «Полистаешь адресную книжку – холодом повеет между строк...»? А у кого тут же не отзовётся сердце после прочтения ныне жгуче актуального двустишия «И небо разверзлось невиданным громом, и мать подломилась над цинковым гробом»? Это сколько же матерей рыдают сейчас над цинковыми гробами с обеих воюющих сторон, вы только представьте себе!

А ведь жизнь такая бесценная для каждого из нас...

У автора есть одно очень острое, необычное стихотворение о последнем периоде жизни человека – «Не смерти страшусь – умиранья...». Со смертью, если есть вера, всё более-менее ясно. С жизнью – по крайней мере, когда уже чувствуешь приближение смерти – человек успевает разобраться, сделать отчёт для самого себя, что успел, чего достиг, какие ошибки совершил и не исправил. Но умирание... особенно если умираешь тяжело болея... Вот чего, по мнению автора, нужно опасаться:


Когда на пределе страданья
Не выдержу вдруг, что живу.

Когда, захмелевший от муки,
Унижусь вдруг и оскорблю
Во вздохе от вечной разлуки
Всё, всё, что навеки люблю.


Никогда и ни у кого я не встречала более психологического и проникновенного подхода к теме смерти, чем в этом стихотворении! Оно звучит так неожиданно, словно поэт снимает последние покровы тайны, которые пытались украсить собой неприглядный процесс отмирания живого в человеке. – И вот уже не осталось никаких тайн: «Нет тайны на земле. И это знаешь ты».

«Оплачь меня беззвучно и бесслёзно», – просит автор в другом стихотворении. В этой просьбе – глубокое понимание христианской истины: ничто так не может помешать душе сразу после смерти найти своё место в новых реалиях, чем надрывный вой и горький плач по ней. Человека нужно опускать от себя с любовью и молитвой – это он почувствует и там. А вот слёзы – это рыдания живых о своём одиночестве, о том, как им теперь будет трудно, т.е. стопроцентный эгоизм. Конечно, очень трудно удержать слёзы, почти невозможно. Но пусть они будут хотя бы тихие и согретые любовью: «Пролей тепло, как первый вешний луч». Не стоит рвать душу ни себе, ни тому, кто ушёл.

И обычные для умирающих сожаления тоже звучат в этом произведении: «Как много бы душа ещё успела, когда бы жить ещё она могла». Но признание в такой форме – о желании жить не просто ради того чтоб жить, а жить, чтобы ещё что-то успеть сделать, ещё какую-то пользу принести, – замечательное признание, мудрый афоризм, на который хотелось бы обратить ваше внимание. Одно это предложение очень многое говорит о сказавшем его человеке. Так признаётся в любви к своему делу настоящий мастер, человек, преданный своей профессии больше всего на свете.

До самого конца стремится человек жить, до самого последнего конца... «Жажда жить, как в первый раз» заполняет его, «осколки жизни – тьмы и света – надеждой новою собрать». Как прекрасно, когда ещё можно отсрочить свой уход! «И расцветает жизни чудо, и завтра лучше, чем вчера!» («Вневременная пастораль»).


Всё избыла, бесталанная, –
Что же, душа, пожелать?
Землю, такую желанную,
Я не хочу покидать!..

Пусть же в последнем сожжении
Сможет осенняя стать
Ясенем Преображения –
Светом любви отсиять!
Преображение»)


Не оскорбить от последних мучений то, что или кого любишь, а отсиять светом любви – вот поистине справедливое желание! Уже отходя и преображаясь, дарить свет. И тогда настоящее преображение – по ту сторону – будет быстрым и безболезненным. Уходя, благословить, а не проклинать. Пожелать другим долгого и светлого пути по жизни, а не возненавидеть их за то, что ты сам уходишь, возможно, слишком рано или со слишком большими мучениями.

Очень люблю философские стихи Валерия Кузнецова о жизни и смерти. Они звучат веско и афористично и, к тому же, до предела обнажённо, словно звучат его чувства. Афоризм в данном случае – то, что должно быть замечено не только из-за своей формы, но и благодаря своему нестандартному содержанию.


В предутренней гулкой дали
Татарские звуки гармошки
С гулянья кого-то вели.

Одна музыкальная фраза,
Казалось, томила певца –
И он начинал и ни разу
Не доводил до конца.

Восторг обрывался на всхлипе...
Я вздрогнул впотьмах...»)


Не поверите, но начинающееся так стихотворение, которое, казалось бы, должно улыбнуть самой темой, тоже относится к философской лирике, и этому подгулявшему ночному гуляке внезапно «открылось: в единое слиты рожденье и смерть на земле». Может, он шёл с похорон. Может, с крестин. В любом случае, то или другое тревожило его, своей игрой он хотел это выразить... но не мог. Смог – поэт, который услышал и понял душу человеческую.


И бездна конца и начала
Заполнила душу его,
И вот, кроме сладкой печали,
Не нужно ему ничего...


«Сладкая печаль» – очень точное понимание невыразимой музыкальной фразы. «Бездна конца и начала». Необъятная тайна нашего прихода в жизнь и такого же смутного, непонятного ветшания и ухода. Никто не скажет, почему так устроено. Нам остаётся только верить.

Вот какие удивительные глубины отыскал Валерий Кузнецов в наших душах, какие тайны добыл в самой сути человеческой. И хочется порадоваться, что не пустеет храм поэзии с течением лет, что прирастает российская словесность новыми кудесниками волшебного слова. Значит, не иссякли чистые источники души народа и питают новых словотворцев – тех, кто может слышать и подмечать тайны жизни.


1, 2, 4–5.06.23 г.


Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Избранное: статьи о поэзии, вопросы литературы
Свидетельство о публикации № 20590 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Стихи.Про

Современный человек в поэзииСовременный человек в поэзии. В любовной лирике или в философском осмыслении тайны жизни у Валерия Кузнецова везде одновременно с главной темой просвечивается современный человек как таковой, его общий психологический портрет на путях современной истории.


Краткое описание и ключевые слова для: На глубину человека (о поэзии Валерия Кузнецова)

Проголосуйте за: На глубину человека (о поэзии Валерия Кузнецова)


    Произведения по теме:
  • Лучший русский поэт современности
  • Лучший русский поэт современности. Русский поэт Валентин Устинов – явление уникальное и гениальное. Эссе о творчестве лучшего русского поэта XX и XXI 21 века, его место среди современных поэтов
  • Ольга Лебединская: литературный портрет
  • Литературный портрет поэтессы Ольги Лебединской (Рэны Одуванчик, Запорожье – Днепропетровск). Статья об авторе и его творчестве. Статьи о поэзии днепропетровские поэты запорожские поэты литературный
  • Творческий вечер Михаила Перченко
  • Юбилейный творческий вечер Михаила Перченко, запорожского поэта и афориста, состоялся 28 января 2012 г. в ДК "Орбита". Слово о творчестве юбиляра, краткая оценка его таланта.

  • Валерий Кузнецов Автор offline 9-06-2023

Дорогая Светлана Ивановна, следовал за Вашим уникальным "поиском смыслов" в моих виршах, - как будто заново писал строчки, рождённые жизненной круговертью! Труд Ваш, - подвиг творческого альтруизма на фоне всеобщего равнодушия и обесценивания жизни,  Пушкинский подвиг слова, которое было вначале, а не потом. Спасибо за всё!


Надежда Мирошниченко:

Прочла и четвертую, лучшую часть: и стихи, и исследование. Словно душу вынули и на свету разговаривали с ней обезоруженной. Потрясена! Вот так можно прожить жизнь и пропустить Такого Русского Лирика!!! Поклон обоим, дорогие и талантливые люди! Бог в помощь!

  • Светлана Скорик Автор offline 9-06-2023

Очень благодарна за Ваши слова. Значит, не зря трудилась и удалось раскрыть то, что хотелось донести до сознания людей. А это самое главное.

Люди сейчас, да, стали очень равнодушны, каждый на своей волне. Но это легко понять, в сложное время живём. Хорошо хоть до кого-то из читателей удаётся достучаться. Вот и недавно удалось узнать, что где-то в России уже начали в школах изучать тех авторов и их стихи, о которых я писала, - а их тоже замалчивали. Значит, нет застывшей мёртвой точки, и развитие всё-таки идёт, и статьи своё дело делают. Кстати, есть первые звоночки, что и Вас смогут оценить: уже появились запросы в Поиске "оренбужье стихи кузнецов". (Это по первой статье.)

  • Валерий Кузнецов Автор offline 10-06-2023

Надежда Мирошниченко: "Вот так обстоят дела с обзором талантливой современной русской поэзии в России. Не хватает критиков. Только в последней части жизни и узнаешь о существовании одного из лучших лириков России. Спасибо и Светлане Скорик, и самому Поэту, Валерию Кузнецову. Я о нём узнала в ВК. Бог в помощь нам всем! "

  • Павел Рыков Автор offline 15-05-2024

Даже сам Автор поэтических текстов не всегда осознаёт всю глубину,  явленную Всевышним через им сотворённое. Светлана Ивановна Скорик умеет увидеть и услышать то, что прячется в самой сердцевине сказанного слова. Данная работа о творчестве Валерия Кузнецова - ярчайший пример прочувствования и понимания самой сути написанного. Не много я знаю сегодня в Русской Литературе критиков такой силы. Браво!

  • Светлана Скорик Автор offline 16-05-2024
15-05-2024, Павел Рыков написал:
Данная работа о творчестве Валерия Кузнецова - ярчайший пример прочувствования и понимания самой сути написанного.

Спасибо на добром слове, Павел Георгиевич! Проблема в том, что у нас редко читают других, времени у людей хватает только на раскрутку себя, а уж вникать в суть написанного кем-то - Боже упаси! Читают поверхностно. Это же относится и к критикам. А просто читателей нужно сначала заинтересовать, ведь ищут стихи конкретно какого-то поэта уже тогда, когда имя его на слуху.

Валерия Николаевича уже в поиске ищут, Вас - тоже, но всё ещё впереди. Жаль, обстановка у меня вокруг сейчас совсем не творческая. Сколько было всего задумано о Вас обоих!

  • Валерий Кузнецов Автор offline 22-05-2024

Тронут, Павел Георгиевич


 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail: