Рассказы отца о войне

Рассказы отца о войнеРассказы отца о войне. Воспоминания о тех эпизодах партизанской и военной жизни, которые остались в памяти от рассказов отца. Приложение к поэме «Всё, что батя рассказал». Партизанский отряд. Оккупированный Харьков. Курская дуга. Казахи в ВОВ.





Я, Бондарь Олег Евгеньевич, с трепетом держу страницы, исписанные маминым почерком. Бондарь Зоя Степановна – моя мама. Она была для отца больше, чем жена – она была его ангелом-хранителем, врачом-целителем и главным советчиком во всех делах.

Боже, дай моим сыновьям таких подруг в жизни! Я с огромным удовольствием ловлю черты характера моего отца в своих детях. С радостью осознаю, что они лучше меня.

Далее я помещаю то, что было написано маминой рукой. Позволю себе лишь дополнение записок мамы воспоминаниями, которые хранит моя память.


ЗАПИСКИ ЗОИ СТЕПАНОВНЫ БОНДАРЬ (ТКАЧЕНКО)


Воспоминания о тех эпизодах партизанской и военной жизни, которые остались в памяти от рассказов дорогого Женечки.

В 1941 г., когда началась война, Женя был студентом 4 курса строительного института. Архитектурного факультета. Институт размещался в теперешнем здании ХИРЭ за яром. Теперь этого яра нет, его засыпали, и там находится стадион «Пионер». Я пишу об этом яре, т.к. только знание рельефа местности спасло Жене жизнь во время оккупации.

Летом 1941 Женя с сокурсниками был направлен на практику в Сочи, там и застало его начало войны. Немедленно вернулись в Харьков, где уже начали организовывать харьковские партизанские отряды – их было два. Первый отряд организовывал Дзержинский райком партии и райком комсомола. В него и вступил с другими студентами Женя. Каким он ушёл в партизанский отряд, видно на фотографии маленькой (см. в «Всё, что батя рассказал», внизу).

Его невеста, дочь профессора Когана-Ясного, в ногах у него валялась, на коленях просила не уходить, могла достать любые освобождающие справки. Но ушёл добровольцем, ответив: «Если все добудут справки, кто Родину защищать будет?» Это рассказала мне сама Ляля, я с ней познакомилась во Фрунзе в эвакуации. И это она потом познакомила меня с Женей.

Отряд был плохо обмундирован. Всё, что было надето, было своё. Плохо вооружён. Старые польские винтовки «Радом», одна на двоих. По 25 грамм тротила на каждого. И всего два пулемёта «Максим» на отряд. Плохо по сравнению с вооружёнными до зубов фашистами. Стрелять и другим премудростям войны учились на ходу. Отряд был направлен под Киев.

Женя в отряде был разведчиком. Он очень мало говорил о себе, чаще о своих товарищах. Об их мужестве, стойкости, безграничной любви к Родине. Чаще говорил о тех юмористических ситуациях, которые он умел подмечать на войне, т.к. по своей натуре был большим жизнелюбом и юмористом.

Он любил людей, всегда знал о жизни каждого. Умел найти общий язык и завести интересную беседу с любым человеком, любого уровня развития, любого возраста – от ребёнка до старика. Так случайно после войны в разговоре с мальчонкой Егором пяти лет (мы отдыхали в Коробовом хуторе с его семьёй) узнал, что его фамилия Милюха. А Милюха был начальником штаба в партизанском отряде вместе с Жней. Из разговора с Егоркой Женя узнал, что его дед погиб в партизанском отряде. Потом Женя познакомился с отцом Егора, и выяснилось, что сын не знал подробностей об отце. Не знал, что тот был тяжело ранен в боях и его вынуждены были спрятать в селе на оккупированной территории. И оставили с ним медсестру, которая его выходила, спасла жизнь. (С этим человеком я встречался во Львове и слушал его рассказы о боях под Киевом. Внук Егор стал впоследствии лидером соцпартии в 2000–2002 гг. на Харьковщине. – О.Б.)

В жестоких боях под Киевом большинство бойцов отряда было убито, но эти бои задержали наступление немцев на Москву. Истерзанный отряд отступил к Харькову. Валясь от усталости, ночью пришли к каким-то строениям в лесу. Кто разместился в домике, кто в сарае. Женя с товарищами пришёл позже, свободной из построек осталась только какая-то маленькая будка – свиной саж. Они залезли в него вшестером (!). На утро, для того чтобы вылезти, пришлось снимать крышу. Диву давались: как они в узкий лаз ночью залезли!

Женя вспоминал первого убитого немца так: появился тот внезапно, спереди, из-за сарая. Прыгнул и прикладом ударил в лицо, но Женя успел выстрелить и его убить. Удар был очень сильным: разбита губа, повреждены зубы, щека. После этого пришлось отрастить усы, т.к. каждый раз во время бритья лились слёзы, дёргалась щека, когда брил верхнюю губу. (После смерти отца я тоже стал носить усы. – О.Б.)

Когда отряд не смог с боями отступить организованно (немцы окружили), разделились на маленькие группы и стали выходить из окружения лесами и болотами. Но немцы двигались быстрее. Женю три раза ловили по дороге от Киева до Харькова и гнали в колонне военнопленных, но ему как-то удавалось убегать. Последний побег был из сарая через дыру в крыше.

Женю потрясла картина Харькова, когда он туда пришёл. Разрушенные дома, на телеграфных столбах, на балконах – повешенные с табличкой «партизан». Дома никого не было, родители эвакуировались в Башкирию. Соседи не знали, что Женя был в партизанском отряде. Считали, что со студентами ходил рыть окопы и попал в окружение.

Когда немного пожил в Харькове и огляделся, начал узнавать, кто из товарищей жив и остался в городе. Оказалось, семь человек. Я не помню их фамилий и имён. Помню, что группу возглавляла женщина-инженер, хорошо знавшая немецкий язык. Она организовала «бригаду электриков». Пошили всем одного фасона куртки и комбинезоны. Раздобыли инструменты. Бригада начала работать на «восстановлении» лакокрасочной фабрики. (Это нынешняя фабрика «Красный химик» напротив Гольдберговской церкви на Москалёвке. Фабрика была практически в нормальном состоянии, по-хорошему её можно было запустить за неделю и выкрасить в белый цвет все армейские части под Сталинградом. Усилиями Галины и её группы фабрика была демонтирована и выведена из строя как минимум на полгода. – О.Б.)


МОИ ВОСПОМИНАНИЯ


Отец был великолепным рассказчиком. Артистично, в лицах, с очень тонким юмором и иронией он рассказывал о невероятно трудных днях войны. О днях в оккупированном Харькове, когда в любую минуту любой фриц мог пустить тебя в расход по любому поводу.

Отец был очень способным к овладению языками. На немецком говорил практически неотличимо от немцев. На польском с поляками. В Болгарии отказался от переводчика после двух недель пребывания в стране.


Сейчас трудно восстановить хронологию, поэтому и здесь, и в поэме я пишу подряд всё, что только всплывает в памяти.


Трудно возвращает память

Тех минувших дней накал.

Я там не был, что лукавить...

А раз так, то буду баить

Так, как батя рассказал.


1. Партизанский отряд


Отца не брали в армию. Тогда он записался добровольцем в студенческий партизанский отряд. Два харьковских партизанских отряда сражались под Киевом. Из 250 бойцов осталось в живых 25. Ниже я привожу некоторые эпизоды из боевого пути моего отца, Евгения Даниловича Бондаря.


«Мотоцикл». «Восьмёрка» вокруг деревьев, погоня. К партизанам попал «цюндап» – немецкий мотоцикл, очень мощный, но без коляски. Кто повезёт донесение в Киев? Проба простая: кто сможет сделать «восьмёрку» на мотоцикле вокруг двух деревьев, тот и повезёт. Первые двое желающих заглохли. У бати получилось, он и повёз. За развилкой его стали догонять немцы на мотоциклах с колясками и пулемётами. Сначала немцы думали, что это свой заблудился, но потом разобрались и стали по бате стрелять. А ему отстреливаться было не из чего. Он ушёл от погони, перепрыгнув на мотоцикле через догоравший мост, который рухнул вслед за ним, и показал немцам дулю.


«Самокатчики». Ехало около роты немцев на велосипедах на разведку. Их побили из засады, сгоряча начали топтать велосипеды. Батя крикнул: «Стойте! На них же ездить можно!». Опомнились, сели на велосипеды и оторвались от основных сил немцев.


«Пулемёт». Майор энкаведист (НКВД – Народный Комиссариат внутренних дел, наследник ЧК, предтеча МВД) приказал бойцам вытащить вдребезги разбитый пулемёт. Люди при этом один за другим гибли напрасно. Подходила очередь моего отца, но тут рванула мина. Осколками посекло энкаведиста, и остальные, в том числе отец, выжили.


«Ушёл от расстрела». Ушёл через водосток. Их вели на расстрел в районе нынешней станции метро «Научная». Все бросились убегать в одну сторону, вниз по откосу насыпи, и там их немцы перестреляли. Отец бросился в другую сторону и спрятался в водосточном тоннеле, о существовании которого знал: к нему и к ручью, текущему через тоннель, убегал с лекций на свидание со своей девушкой. Спасло именно то, что он великолепно знал местность в этом районе.

На расстрел батю водили четыре раза. Два раза в Харькове, один раз на строительстве линии связи со ставкой Гитлера под Киевом и один раз во временном концлагере, во время его пешего перехода из Киева в Харьков и задержаний при этом.

Батя сам говорил, что ближе всего был от смерти в семи случаях: гранатка наствольная; кассетная бомба; ночь под танком; снайпер; итальянские самолёты; погоня на мотоциклах; первый бой-дуэль. Только великолепная физподготовка, интеллект, смекалка, ловкость, да и просто везенье позволили бате остаться в живых.


2. Оккупированный Харьков


«Баня». Во время Сталинградской битвы первым пунктом обработки раненных немцев был Харьков. В день обрабатывали до 2,5 тыс. покалеченных фрицев. Прибывало до 10 санитарных поездов. и в каждом не менее 300 ранных всех категорий (от ходячих – легкораненых, обмороженных, контуженных – до лежачих, тяжёлых и безнадёжных). Если не делалась перевязка и обработка ран и переломов, до Германии не доезжало до 20% (а то и более) от первоначального числа загруженных в поезд.

Отец устроился работать на этот пункт обработки электриком. Фрицы-работяги были простые малограмотные парни. Они не понимали, как переключить электромотор (со «звезды» на «треугольник» для согласования с действующим в сети напряжением, хот это было нарисовано с немецкой дотошностью на крышке мотора) и сожгли один из моторов.

Когда отец подключал второй мотор, кто-то из немцев, не обратив внимания на предупредительную табличку, включил общий рубильник, и отца шарахнуло 220 В на сыром бетонном полу. Он сначала потерял сознание, потом пришёл в себя и двинул этому парню промеж глаз. Все немцы-работяги поняли это правильно и ещё от себя, по-немецки ругаясь. добавили. Потом выкатили канистры подкисшего немецкого пива. Вместе – и получивший по роже фриц, и отец, и остальные рабочие – отпраздновали, как положено, по-пролетарски. счастливое окончание истории: мотор заработал, электрик уцелел и пропадающее пиво спасли. Отец, еле шевеля ногами, с трудом успел домой до начала комендантского часа.

На следующий день с трудом, но вышел на работу. Всё вроде обошлось, однако подоспело новое приключение. Один из раненных румынских солдат забыл в кармане шинели винтовочный патрон. Когда шинель начали прожаривать в автоклаве, патрон выстрелил. Шинель начала тлеть, образовался угарный газ, который при выгрузке шинелей из автоклава соединился с воздухом. Образовалась взрывчатая смесь «гремучий газ», а в результате – хлопок-взрыв. Вагонетку вышвырнуло с рельс, чудом не задело рабочего-немца, слетела с петель дверь автоклава, но её быстро вчетвером, натужась изо всех сил, поставили на место.

Это натолкнуло отца на мысль организовать такую ситуацию в более крупных масштабах. Через неделю он это и сделал. Более чем на две недели комбинат обработки раненных вышел из строя. Отец в это время отсиживался в Белгороде у родственников и заподозрен не был.

В гестапо сообразили, что произошедшее было целенаправленным саботажем. Начали хватать и расстреливать заложников. Вред вермахту был нанесён весьма ощутимый. Простой расчёт: 14 дней х 2000 = 28.000 раненных (если потери составили хоть 10%, это не менее!). Медаль за это отец получил гораздо позже, только в 1967 г.


«Фон Паулюс». Встреча с самим бароном фон Паулюсом в круглосуточном пункте питания, где работал электриком.


«Полицаи». Батю выдал полиции его же родственник, который там служил. А весной этого предателя нашли зарезанным.

Пацаны-соседи, малолетки, не умели стрелять из немецкой винтовки – батя показал, как работает затвор. Одного фрица снял сам, другого догнали и прикончили эти пацаны.


«Как у немцев воровать хлеб». Батя делал на пункте питания проводку и снял с козел две буханки хлеба в тот миг, когда под козлами проходили с лотком на спине. Потом немцы подозревали друг друга, потому как они воровали всё и непрерывно и друг на друга сваливали. За воровство при этом русским был расстрел, немцам – восточный фронт.


«Немцам врать нельзя». Майор-немец ехал на открытой машине, вышел спросить, где ХТЗ, а батя показал дорогу на Холодную гору. Немец – за пистолет, с руганью на чистейшем русском языке. Батя ударил ногой ему по колену и через дворы убежал.


«Разные немцы». В нашем доме жили садовник, эсэсовец и работяга, а батю из комнаты выселили на кухню.

Садовник нашёл садовые ножницы и идеально подстриг кусты сирени. Двор вымостил битым кирпичом, починил крыльцо. Показывал на фото, какую он дома в Германии уникальную по размерам капусту выращивает. Потрясло батю то, что каждый кочан капусты отправлялся на базар в отдельном (!) ящичке. Немец был грамотным аграрием, трудягой.

Работяга починил калитку, водопроводный кран, отремонтировал в доме всё, что только можно.

Эсэсовец ничего не делал и не приказывал, но первые двое его обслуживали, боялись его: видно было, что он «шишка» или «тихарь».

Все трое всю зиму топили печку отцовской библиотекой: Гёте, Шиллер, Достоевский, Толстой...


«Лесопилка». Фрицы поймали батю, заставили делать доски на механической пилораме. Под конец он загнал крест-накрест обрезки шомпола в ствол дерева и ушёл, а пилорама вышла из строя.


«Пистолетом в зубы». Немец заставил батю нести ведро с водой Отец глянул исподлобья, за что получил рукоятью пистолета в зубы. Два зуба вылетели.


«Австрияки». Сначала заставили разгрузить автофургон, а потом напоили батю шнапсом и начали петь «Интернационал». А в это время по Полтавскому шоссе маршировали эсэсовцы. Батя еле добрался домой.


«Итальяшки». Добродушные разгильдяи. Шастали по местным бабам. Сволочами среди них были только члены фашистской партии.


«Армяне». Кафе и мелкая торговля контролировалась армянами. Из трансформаторов сливали масло и варили мыло.


3. Курская дуга, фронт


После первого неудачного освобождения Харькова отец отступил с нашими войсками и таким образом попал на Курскую дугу.


«Как принимали в разведчики». Проверка на вшивость: Пришёл – садись. Кто? что? интеллигент? Ну что, выпьем? Нет кружки... а вот банка из-под оружейной смазки. Налили. Выпил, не глядя на масляную пенку. Сразу нашлась и кружка, приняли как своего. И нарекли псевдонимом «Усатый».


«Коллекция немецких крестов». Снимал со взятых в плен языков. Но украли во время ранения, когда батю выбросило взрывом из реки вместе с документами и фронтовыми орденами-медалями. Остальные награды были уже после войны.


«Оружие». Автомат ППШ, немецкий «Шмайсер», коллекция пистолетов, ПТР, «МГ-34» – «максим», кавалерийский карабин для дальнего боя.

ППШ, бывало, клинило, «шмайсер» – никогда, но в нём было всего 15 патронов. Пистолеты обычно добывались в разведке. Начштаба был до них любитель.


«Аисты». В яркий солнечный полдень немецкий снайпер убил медсестру. Батя ночью снял этого снайпера финкой, бесшумно.


«Снайпер». Немец пристрелялся вдоль хода сообщения и методически слал пуля за пулей. Выстрелов не было слышно. Погибло два бойца. Быстро приспособились пробегать это место за промежуток между двумя пулями.


«Инструктор по стрельбе из пулемёта». Батя метал нож виртуозно. Из пистолета стрелял очень здорово. Однажды мы с ним были в Риге, и там его друг Гриша Манусов, на войне бывший сапёром, а в 60-е тренером по стрельбе из пистолета, повёл нас в тир. С десяти метров качающийся на нитке. Как маятник. Пузырёк из-под пенициллина батя снял с трёх выстрелов. А мы до этого с Женькой Манусовым (сыном Григория) палили минут 20 – и всё без толку.


«Рота Бондаря». Батя стал старшиной роты. В роте были казахи, таджики, татары, узбеки, туркмены и один киргизёнок. Когда отец их встретил впервые, это была грязная, полуоборванная толпа озлобленных, плохо вооружённых, отчаянно голодных людей.


«Здравствуй за обед». Боец-казах вернулся из разведки с петухом. Где взял петуха? – Хазяйка курица давал! – А ты ей что сказал? – А я ей сказал здравствуй за абед! Это выражение стало у нас семейной поговоркой.


«Поход в баню». Бойцы шли молча, нога за ногу. Почему не поём? – Русских песен не знаем. – Не надо на русском, пойте на казахском. На казахском – запевай! Произошло чудо: из уныло бредущей толпы бойцы сами перестроились в роту и пошли повзводно с песней на казахском. Перед комбатом перешли на парадный строевой шаг.

Казахская песня: «Земли копай кубометр. Дают хлеба сантиметр. Семь раз болной, адин раз санчасть хадил...»

От такой песни залаяли и завыли собаки, население перепугалось, солдаты повыскакивали с оружием: думали, что немцы наступать начали.

Комбат отозвал отца и сказал: – Бондарь, твои ребята хорошо поют, но назад веди своих бойцов не по главной улице, а там, подальше – огородами.

Казахи это расценили по-своему: – Командир нас повёл за селом, чтоб после бани, чистые, мы в расположение шли по траве, а не по пыльной дороге.

Взрыв энтузиазма и немереное уважение к командиру.


«Как пошили сапоги». Сшивались вместе немецкие ремни, и вот – подошва, из противогазных сумок – союзки, из старых пожарных рукавов – голенища. Все остальные роты ходили в обносках, а рота Бондаря щеголяла в сапогах!


«Куриная слепота». Начались авитаминоз и слепота из-за питания только овсом и просом.

Полевую кухню в то время возили немецкие брабансоны – лошади-тяжеловозы. За ними должен был быть качественный уход, питались они только качественным продуктом. После 6 ч вечера на такой лошади никуда не поедешь: они привыкли к порядку.

Один раз лошадь провезла полевую кухню практически по всему минному полю и не наткнулась копытами: лошадь обходила мины – чутьё! Но кухня всё равно подорвалась, потому что наехала на мину задним колесом телеги. Кобыла погибла. Другую лошадь тоже накрыло миной. Но зато батя начал кормить бойцов сырой печёнкой. Бойцы прозрели, стали лихо воевать, снайперски стрелять из ПТР.

Киргизские лошадки злые, упрямые, идут до полного истощения, до смерти. К себе подпускают только хозяина.


«Немец-повар». Немец-повар зимой привёз по ошибке обед нашим вместо немцев. Лошади прошли через минное поле. Мела жестокая метель. Пожилой немец просто заблудился. Немецкая кухня была двухкотловая, а ещё был ящик для специй и самовар для кофе. Опустошили в одно мгновение всё. Включая запасы специй.

Еда по-немецки – это эрзац-хлеб, мёд с маслом, тушёнка. Всё тщательно подобрано и приготовлено загодя. Офицеры и солдаты питались строго отдельно и по разным нормам.


«Кабан». Бойцы-казахи украли у хозяев кабана. Батя приказал съесть, но кости закопать. Один старый казах оставил себе про запас кусок сала. Хозяин пожаловался комбату, тот пришёл, построил роту: мешки – к ноге. Обыскали всех и нашли сало. Отца комбат «арестовал». Во-первых, не с кем было выпить, а во-вторых, некому было заполнять похоронки. Оставшиеся без командира бойцы-казахи начали бить смертным боем «бабая» (старого мужчину) за то, что «падвёл камандыр». Батя вернулся, успокоил. Но «на губе» в соседней землянке сидел два дня арестованным. Казахи носили ему еду, а «бабаю» три раза делали «тёмную».


«Гнал самогон из спелых слив». Решение любых вопросов на уровне батальона – кухня. Жидкая валюта – самая надёжная. А свою порцию табака батя менял на чай для своих солдат-казахов.


«Одна хозяйка угостила варениками». Посуды не было, так подала в ночном фаянсовом горшке. Кто из бойцов знал, что это за посуда, тот смеялся, но все ели вареники с аппетитом.


«Встреча с националистами на хуторе». – Хозяйка, дай колесо! – Попробуй возьми.

Хозяин Карпо с автоматом и батя обменялись очередями. Наши удрали, но потом врезали из пяти миномётов по хутору, сравняли с землёй... Война.


«Румыны». Убило солдата-румына. В вещмешке его нашли два кило гвоздей и две иконы. Погибший рядом с ним офицер был шикарно одет и с накрашенными ногтями.


«Как казахи стреляют». С приходом Бондаря рота практически перестала нести потери. Казахи, киргизы, узбеки – все поверили в батю как в талисман. А потери резко снизились, потому что бойцы пристрелялись, да и научились грамотно строить укрепления, больше не сбивались в кучу, не паниковали при обстрелах и бомбёжках.

В кукурузе на поле немец сидел в маскхалате. Казах-снайпер снял его из ПТР (!) с 800 м, а держал ПТР батя на своих плечах. Оба получили по ордену. На другой день воина-казаха убил немецкий снайпер. В войну погибло не менее 18 млн. казахов, фактически каждый третий казах.


«Миномёт». Казахи – неутомимые и целенаправленные бойцы. Однажды батина рота захватила 5 бричек немецких мин. Все их выпустили по немцам. Это примерено 2 тыс. мелких снарядов. Немцы на этом участке неделю не могли головы поднять. Стреляли так: один ствол охлаждался в ведре с водой, а второй в это время бил с темпом 3-4 выстрела в минуту.


«Иван-кузнец». У Ивана-кузнеца был пудовый кулак и тонкий голос. осколок мины попал ему точно в звёздочку на пилотке – отнесли к убитым. После боя слышат дикие маты: «Что ж вы, гады, мать... меня хоронить собрались, а я живой!». Дали ему кружку спирта вместо наркоза. Сделав надрез ножом, батя вынул осколок из-под кожи на черепе. Густо полили йодом. Такого витиеватого мата батя за всю войну не слышал. Хохот стоял такой, что немцы снова начали стрелять. Через две недели остался только шрам.


«Немец-ас». Над расположением роты пилот-немец сбил нескольких наших, потому у него заклинило мотор (или попали). Выпрыгнул с парашютом, отстреливаясь. Подстрелил нескольких наших. Поймали, повели в штаб батальона. По дороге он начал издеваться на хорошем русском языке над разбитым танком Т-34. Уралец-кузнец одним ударом уложил его наповал, а отец из-за этого так и не стал лейтенантом.


«Мессершмитт». Над Курской дугой были ежедневные воздушные бои. Отец держал на плечах ПТР, боец-казах стрелял. Сбили. Но «мессер» упал прямо в блиндаж их роты, который перед тем копали ночь напролёт всё ротой.

А «Юнкерс-87» однажды упал на церковь, точно в купол.

Как сбили «раму», видел всего два раза. «Рама» летела над просекой. Зенитчики сняли её одним выстрелом. Но и бойцы роты Бондаря – тоже одним залпом в упор из пяти винтовок.


«Ночная бомбёжка». Немцы сбрасывали с самолётов пустые бочки. Целые стрелочные переплёты – словом, всё, что могло выть в полёте и падать с грохотом. Зачастую кидали бомбы медленного действия. Бывало так, что бомбы падали – и не взрывались. Сказывалась работа наших людей на их заводах.

Ещё немцы бросали мины-сюрпризы. Красивая бабочка, взрываясь. Отрывала руки. Противопехотная прыгающая мина – смертоноснейшая штука: из цилиндра выстреливался патрон со шрапнелью, второй взрыв был на высоте 1,5 метров.


«Медсанбат». Казахи несли раненного отца 16 км на себе. В медсанбате ворвались в операционную: «Доктор, лечи камандыр, а то стрелить будем». Не ушли, пока батя не открыл глаза. Потом ещё не раз приходили навестить, а потом... фронт ушёл дальше, и связь оборвалась. Имён я не знаю. Если б не бойцы-казахи...

Ранение было в последнем для отца бою – в «дуэли на автоматах». После медсанбата – госпиталь в Москве. Ещё до этого родители бати получили на него три (!) похоронки. Я лично держал одну из них в руках. К сожалению, ни одна не сохранилась...


Рассказы отца о войне. Казахи в ВОВ.


Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!

Рассказы отца о войне

Партизанский отряд. Оккупированный Харьков. Курская дуга. Казахи в ВОВ.
Избранное: рассказы о войне 1941
Свидетельство о публикации № 21191 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Cooper_D :
  • Мемуары
  • Читателей: 9
  • Комментариев: 1
  • 2024-02-09

Стихи.Про

Рассказы отца о войнеРассказы отца о войне. Воспоминания о тех эпизодах партизанской и военной жизни, которые остались в памяти от рассказов отца. Приложение к поэме «Всё, что батя рассказал». Партизанский отряд. Оккупированный Харьков. Курская дуга. Казахи в ВОВ.


Краткое описание и ключевые слова для: Рассказы отца о войне

Проголосуйте за: Рассказы отца о войне


    Произведения по теме:
  • Печальный мартиролог
  • Забыть нельзя. Волна фашистского нашествия в одночасье смела их, таких хрупких и ранимых, с лица земли. Сколько тогда было подобных судеб! Погибшие в Запорожье.
  • Письмо однополчанина
  • Письмо однополчанина о поиске своего комбата и воспоминания о войне..
  • А завтра была война...
  • Исторический бесценный документ из моего архива. Пожелтевшие от времени школьные тетрадки. Дневники девочки-школьницы, дата, заставляющая вздрогнуть – 22 июня 1941 год А дальше – документальное, без

  • Павел Рыков Автор offline 10-02-2024

Блестящий текст!

Как поётся в одной старой, но не стареющей песне: "Но от тайги до британских морей / Красная Армия всех сильней!"

СПАСИБО!

 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail: