Встреча со Святославом Рерихом

Очерк о встрече со Святославом Рерихом, художником, сыном Елены и Николая Рерихов. Из книги путевых заметок об Индии. Сергей Кирюта.


 

Моя Индия

Книга путевых заметок, воспоминаний, размышлений, наблюдений об Индии

(стр.175–182, отрывок)

 

 

...А между тем мы продолжали работать. Альбина решила начать занятия в мастерской лишь со второго семестра, мне же никто, конечно, такого права дать не мог. Я с головой ушёл в работу над учебником, намереваясь закончить (вчерне) его основную часть к весне следующего года, нашего последнего года в Индии. Занятия со студентами не занимали у меня много времени, и оставалось его ещё достаточно для работы со справочной литературой, для набросков к учебнику и прикидок принципов, по которым следует построить книгу. Иногда работа занимала меня настолько, что я просиживал в своём институтском кабинете часов пять, а потом ещё столько же времени сидел в домашнем кабинете. По существу, весь мой день был рабочим, за исключением немногих часов для отдыха, сна и приёма пищи...

Мы регулярно получали письма от наших свердловских друзей из Кералы. Они расписывали красоты этого южноиндийского штата и приглашали в свой город Каликат, известный как первый город, куда ступила нога европейца-завоевателя. По-моему, это был португалец Васко да Гама. Ко всему прочему, они соблазняли нас возможностью побывать в Бангалоре и навестить Рёриха. Это, честно говоря, была очень серьёзная приманка. И мы стали настаивать в ответных письмах, чтобы такая встреча состоялась прежде всего, а уж потом – все остальное...

Я со студенческой скамьи был поклонником искусства Николая Рёриха. Много слышал и читал также и о его сыне Святославе Николаевиче. Ещё в 1973 году в одной из областных газет был помещён большой очерк студента филфака Сергея Кирюты «У человека одна Родина», посвящённый великому русскому композитору Игорю Стравинскому. Потом я послал в газету очерки о других деятелях русского искусства, но редакция, очевидно, сочла, что одного очерка об эмигрантах (Стравинский эмигрировал в 1916 г.) для газеты достаточно, и статья о Н. Рёрихе «не прошла». Забраковали, кстати, и статью о моём нынешнем «кумире» Петре Яковлевиче Чаадаеве.

С тех пор мечта о встрече с Рёрихом – пусть сыном, а не отцом – стала своеобразной «идеей фикс» – навязчивой идеей вашего покорного слуги. Понимая всю её несообразность, весь волюнтаризм, так сказать, я ничего не мог поделать с собой: мне представлялось, что мы беседуем с седовласым Святославом Рёрихом, что я читаю ему свои стихи, что он их одобряет... Если говорить совершенно честно, этого мне хотелось даже больше, чем увидеть свои стихотворные опусы опубликованными в самых престижных советских изданиях. Признание Рёриха стоило для меня гораздо больше, чем признание «специалистов» по поэзии наших «толстых» журналов. И – представьте  себе – наверное, недаром я так нежно обнимал железную колонну к делийском комплексе Кутуб–Минар. Я побывал в гостях у своей мечты! Меня и Альбину целых пять часов принимал в своей бангалорской резиденции Святослав Николаевич Рёрих.  Для того чтобы вкратце описать эту встречу, я даже специально выбьюсь из ритма повествования, забегу вперёд, опережу время. Ибо разве может время властвовать над нами, когда мы встречаем на своём пути человеческий гений, окутанный тайной и поражающий всех простотой и сложностью одновременно?

Нас встретил индиец-служка, спросил наши имена. Юра и Юля стали бить себя в грудь, надеясь, что он узнает их. Но служка ещё раз переспросил имена и ненадолго исчез. Потом провёл нас через сад и двор в дом, где нас уже встречал, наверное, самый великий из ныне живущих на Земле художников. Святослав Николаевич был в просторной сине-зелёной рубахе навыпуск, одновременно напоминавшей и индийское «кхади», и русскую толстовку. Совершенно сед, крепок в кости. Движения плавные, но точные и уверенные – никакой старости. Борода клинышком, острый взгляд из-под густых нависших бровей. Чем-то напоминает портреты Чайковского, ещё больше – своего отца, но в то же время – совершенно своеобразен.

 

В  ГОСТЯХ  У  РЁРИХА

 

Скажите, кто я?  Говорите всё:

весёлое, хорошее, худое.

Скажите даже, мол, ни то ни сё,

но всё-таки скажите, кто я?

 

Я верю в проницаемость души

и в проницательность чужого взгляда.

Скажите, – все ответы хороши,

пусть будет мёд в них или же досада.

 

Скажите... впрочем, что за мысль!

Я догадался. Прочь с души оковы!

Но неужель  возможно, зная жизнь,

чтоб Вы не знали, Мастер, – кто Вы?

 

 

(Бангалор, 1986)

 

Мы пили прекрасный душистый чай, ели изумительные пирожные домашнего приготовления. Потом долго гуляли по саду, где Святослав Николаевич разрешил нам пофотографировать себя...

Мы снимали Святослава Николаевича с нашими жёнами во дворе, где очень интересным оказался сам дом – на окнах что-то вроде наличников, на крыше – нечто, напоминающее петуха, а весь дом в резьбе, раскрашенной какими-то весёлыми и забавными красками. Мы сделали несколько фотографий, причём Рёрих постоянно спрашивал нас, как ему стоять – не повернуться ли в профиль, не поднять ли голову и так далее...

Вернувшись в дом, мы снова фотографировали, причём мне показалось, что такой прославленный человек даже польщён нашим вниманием, даже немного кокетничает, даже с какой-то юношеской дерзостью поглядывает на Альбину и Юлю. Да и то сказать: наши жены – не то чтобы «пушки заряжёны», но уж действительно, форы дали бы многим индианкам. Так что тут, скорее, был чисто профессиональный интерес художника с острым и намётанным взглядом...

В доме я попросил его позволения  снять скульптурные портреты Николая и Елены Рёрих, отца и матери Святослава Николаевича. Он засуетился, зачем-то принёс скульптурный портрет жены и, установив между головами родителей, сказал, что можно фотографировать... Ненадолго приезжала супруга живописца, Девика Рани-Рёрих. Она когда-то была звездой индийской сцены и кино, её даже окрестили индийской Гретой Гарбо. Маленькая и энергичная, она присела за чайный стол всего на пять минут. За эти минуты она не давала нам сказать ни слова. Спросила по-английски, всё ли у нас хорошо, всё ли слуги принесли на стол, не требуется ли ещё чего. Узнав, что у нас нет машины, всё порывалась отдать нам свою, чтобы доставить нас домой. Когда же мы отказались, она приказала дворецкому вызвать для нас такси, когда мы соберёмся уезжать. Бывшую актрису выдавало всё: взгляд, резкость и точность движений, целая гамма чувств в одной фразе. Она никому не давала говорить. Рёрих спокойно сидел, поглаживая свою бородку, и в конце концов мы с Юрой занялись тем же.

Приезжала и директор основанной на средства Рёрихов школы имени Ауробиндо Гхоша – Адити Васиштха, полноватая женщина-индианка средних лет, спокойная и уверенная, с явно выраженным чувством вассального уважения к Святославу Николаевичу. Она очень кратко рассказала о проблемах школы и попросила – думается, не в первый раз – финансовой помощи, которая тут же ей была обещана. Её визит, впрочем, никоим образом не помешал нашей беседе с художником. А говорили мы о многом.

Запомнилось – о творчестве: в нём смысл и предназначение жизни. Где бы ни работал человек, он должен в меру своих сил быть творцом. В этом – самое естественное стремление человека к бессмертию, к вечности. Творчество возможно в любой профессии, и, творя, человек становится подобным Богу.

Рёрих говорил о необходимости предотвратить всемирную ядерную катастрофу. Его слова, отчётливо закруглённые дореволюционным выговором, были как-то одинаковы по весу: не было слов, выделяемых интонацией, но все были равно весомы и значительны. Это был необычайно выразительный, вкусный русский язык. Улыбался Святослав Николаевич редко, но его улыбка была настолько симпатична и проста, что мне он запомнился именно улыбающимся.

Улыбнулся он в ответ на мой вопрос: в чём он видит задачу русской интеллигенции в связи с предотвращением мировой катастрофы? Он ответил: интеллигенты у вас, возможно, и есть, но интеллигенции нет. Очень высоко Рёрих оценивал гласность, зарождавшуюся тогда в СССР. Был серьёзно обеспокоен Чернобылем. Но основное внимание уделил проповеди ненасилия. При всей своей политической терпимости – продолжая линию своего отца – он опять подтвердил, что не считает политическую идею моральной, если она допускает насилие...

Рёрих рассказал нам о дружбе, которая связала его семью с семьёй Неру. Она началась со встречи Н.К.Рёриха и Джавахарлала Неру, затем сам Святослав Николаевич был очень дружен с индийским лидером, с его дочерью Индирой, а теперь и с семьёй внука – Раджива Ганди. Очень тепло отзывался о его жене Соне и о детях – сыне и дочери.

Встреча с Рёрихом  оказалась для меня одним их самых значительных  моментов жизни. Если когда-то мимолётная встреча в Москве с Андреем Тарковским стала для меня своеобразным толчком в эстетическом развитии (а был я тогда девятнадцатилетним студентом), то беседа в Бангалоре ощутимо укрепила меня в моих философских исканиях, дала импульс к развитию всего мировоззрения и мироощущения.

И дело не в том, что я оставил Святославу Николаевичу машинописные листы со своими стихами. И не в том, что на мою просьбу – ознакомиться с моими опусами и разрешить посвятить ему сборник стихов, который я собирался издать в Индии, – он ответил согласием. И даже не в том, что через несколько месяцев, уже перед самым нашим отъездом из Пилани, я получил телеграмму с «добром» на публикацию стихов с посвящением. Дело в другом: мне стали очевидны многие скрытые до тех пор стороны собственного сознания.

Великий Николай Рёрих, чьим именем был назван знаменитый Пакт о защите Культуры, был одним из первых, кто осознал разрушительную силу материалистической цивилизации. Какова бы ни была идеологическая окраска материализма, он в любом случае может привести к полному духовному обнищанию страны. Что мы, кстати и получили за годы насильственного атеизма и презрения к истинной культуре и к её носителям – интеллигентам. Не случайно интеллигента Сахарова – совесть и честь нашей страны – «захлопывают». Не случайно «реликт» нашей русской интеллигенции академик Лихачёв призывает к гуманизации и гуманитаризации, в чём он видит важнейшее условие выживания (!) нашей цивилизации. И я с ним не могу не согласиться.

Ещё Пастернак мучился проблемой «обескультуривания» страны в процессе её мощного порыва ко всеобщему счастью. Не может быть счастливым человек, которому счастье «прописывают» по чьему-либо рецепту, пусть это будет даже рецепт Карла Маркса. Счастье человека – внутри него самого, и до него надо только докопаться.  Я успел прочитать «Доктора Живаго» Пастернака ещё в Индии – правда, в английском переводе. Не могу до сих пор отделаться от мысли, что многие страницы как бы написаны мной самим, конечно, если допустить, что я обладаю подобным талантом.

Читал я в Индии и «Август Четырнадцатого» Солженицына. И там многое созвучно моим представлениям. Так что же у нас случилось, почему нам приходится уже кричать, взывать к благоразумию, ужасаться предстоящей катастрофе, до которой уже, по-видимому, рукой подать? И не атомный гриб грозит нам, не экологический Апокалипсис, а духовная смерть.

Вот почему я с такой радостью воспринял Делийскую декларацию, подписанную Горбачёвым и Ганди. Ведь это – первый шаг на пути к спасению человечества от смерти. Признание возможности сосуществования и взаимообогащения не только двух политико-экономических структур, но и двух различных (и даже полярных) идеологий! Ненасилие как инструмент взаимодействия, как принцип отношений между мирами, странами, народами, людьми.

А если насилие отвергнуто как аргумент во взаимоотношениях народов, людей между собой, меньшинства и большинства, то есть надежда, что мы всё-таки выживем. Если то, что исповедует один человек или народ, не будет считаться помехой в отношениях его с другим человеком или народом, исповедующими нечто иное, то может наступить эра взаимообогащения, крушения всех «истин в последней инстанции», пусть даже они самые «научно обоснованные» и верные, поскольку выработаны «вождями».

 

Первый вариант закончен 14.10.1987.

Второй вариант закончен 02.02.1988 и

опубликован газетой «Комсомолец 

Запорожья» в апреле – июле 1988 г.

Третий (настоящий) вариант: 07.01.1990.

Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Избранное: воспоминания о былом современный очерк
Свидетельство о публикации № 1846 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Сергей Кирюта :
  • Очерки
  • Читателей: 3 103
  • Комментариев: 0
  • 2011-10-26

Очерк о встрече со Святославом Рерихом, художником, сыном Елены и Николая Рерихов. Из книги путевых заметок об Индии. Сергей Кирюта.


Краткое описание и ключевые слова для: Встреча со Святославом Рерихом

Проголосуйте за: Встреча со Святославом Рерихом


    Произведения по теме:
  • В поисках счастья
  • Урок женственности
  • Эдита Пьеха на гастролях в провинциальном ДК. В роли конферансье поэтесса Лариса Есина.
  • Лишние?
  • Рассказ о парне инвалиде. Положение инвалидов в современном обществе. Инвалидов не становится меньше. Вот и война прибавила в их ряды молодёжи.
  • Кавалер ордена Красной Звезды
  • Работа моей дочери Натали Ильченко о своем прадедушке, моем дедушке Есине Федоре Петровиче. Работали над ней вместе - я находила информацию в интернете и по запросам в архивы, дочь обрабатывала
  • Бой в запорожском небе
  • Воспоминание о встрече с лётчиком Покрышкиным, трижды Героем Советского Союза, маршалом авиации. Геннадий Любашевский.
  • Настоящий герой войны
  • Рассказ о герое ВОВ. Живёт в Запорожье на улице Южноукраинской, 2 последний герой войны, Мария Васильевна Киселёва. Виталий Шевченко.
  • Ветеранский заезд
  • Рассказ о ветеранах Великой Отечественной войны. Воспоминания ветеранов ВОВ. Татьяна Окунева.
  • И камни падут на твою голову!
  • Современный очерк. История ХХ век. Виталий Шевченко. Она, спотыкаясь и вся сжавшись от ужаса, приближается к окошку и заглядывая туда, с надеждой в заплаканных глазах, спрашивает у раскормленного
  • Мостики времени
  • Современный очерк. История литературы ХХ век. О людях, сохранивших запорожскую русскоязычную поэзию при развале СССР. Фёдор Приварников, Григорий Гайсинский, Елена Алейник.

 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:


   
     
Встреча со Святославом Рерихом