Расселение эвакуированных из Припяти по квартирам. Жилищный вопрос. Льготы молодым специалистам. Проблемы с новой квартирой. Евгений Орёл.
(См. Гл. 1–3)
С середины лета эвакуированные припятчане разъезжались в новые квартиры по Украине и другим республикам Союза. Кто не претендовал на столичные города, ещё в июле-августе мог насладиться звоном ключей. Кто не вцепился за первую попавшуюся возможность, дождался более интересных вариантов или... попал на «разбор шапок».
Семьям атомщиков и строителей ЧАЭС досталось жильё в стольном граде Киеве, что нанесло моральный ущерб местным жителям, годами ждавшим заветного ордера. Для молодых поколений поясню, что имеется в виду ордер на получение жилья. Когда эта выстраданная бумага наконец-то попадает в руки претендента на квартиру, тот законно вселяется, и уж ни одна инстанция не имеет права «передумать» и отнять ордер, а вместе с ним и жильё. Таков порядок и закон.
Помнится, учили нас, что нет правил без исключений. Последних допускалось немало именно осенью 86-го при распределении жилья. Рассказывают, что у отдельных киевлян, выждавших десятки лет в очереди на «квартучёте» и, наконец, получивших ордера, их едва из рук не вырывали в пользу эвакуированных. Людей приглашали в различные инстанции, беседовали, взывали к сознательности, гражданской совести:
– Понимаете, возникла государственная необходимость ещё на годок-два подвинуть вашу очередь, чтобы расселить пострадавших. А потом вам обязательно дадут жильё. Вот, смотрите – генплан. Тут есть и ваша квартира, но... ещё немножко потерпите. Сколько вы на квартучёте? А, двадцать лет... Ну, ещё годик или чуть больше – и непременно, безотлагательно получите квартиру. Обещаю! Слово коммуниста!
Тогда ему (слову) ещё кто-нибудь, да верил.
Переселение в Киев имело и другую сторону. Знакомые рассказывали, что даже при полном праве на жилье в столице их приглашали не куда-нибудь, а в КГБ. Вроде как на беседу. Вопросы – вполне ожидаемые для того времени:
– А почему вы хотите жить именно в Киеве? Не устроит ли вас другой город?
На простые вопросы давались незамысловатые ответы:
– У меня растут дети. Хочу, чтобы они получили хорошее образование. Да и для карьеры Киев более перспективен.
– В другой город? Нет, не хочу. Я на Киев имею полное право. Им и воспользуюсь.
Не знаю, может, кто и поддался мягкому прессингу кагебистов, но таких не встречал.
Счастливцы, наконец-то пересёкшие порог нового жилья, узнавались по глазам, по выражению лиц, да и не только. Своя «хата» давала свободу и от своих же «домашних» (?!). Странно вроде звучит, но как-то подходит ко мне одна из молодых новосёлок и давай издалека – мол, квартиру получила, скоро уволится из... (не буду называть учреждение), муж на вахте до конца месяца, а затем – с места в карьер:
– Женька, приезжай в гости. В субботу. У нас компашка намечается. – И, едва не умоляюще: – Приезжай, а?
– Ладно, – говорю, – приеду. Только можно с женой?
На лице разочарование, сменяющееся задорным:
– А привози и жену! Мы ей тоже кого-нибудь найдём!
Вот те на-а!.. Попал в одноходовую ловушку. Но, конечно, никуда не поехал.
Жильё в столице обещалось и сотрудникам госучреждений, в том числе и финотдела. Однако некий припятский чиновник заверил вышестоящие инстанции, что работники горадминистрации претендовать на Киев не будут. Якобы в порыве сознательности. Правда, с нами никто не советовался и мнения не спрашивал. Вот и довольствовались незаказанной синицей в руке. Что до журавля в небе, то в неформальной беседе (в смысле, за бутылкой) один из высоких начальников сказал мне: «Женёк, если когда-нибудь захочешь обматерить того, кто не дал тебе квартиру в Киеве, то знай: это...».
Нет, нет, и – нет! Переступить этический порог и озвучить имя «виновника» – даже не просите! Среди живых его давно не осталось. И ни подтвердить ему, ни опровергнуть сказанное, ни одобрительно похлопать по плечу, ни в дыню врезать, если есть за что. Хотя материть никого не понадобилось. Мне понравилась ирпенская квартира, хоть потом и напрягали ежедневные поездки на работу в Киев.
Примерно в октябре–ноябре 86-го начались долгожданные новоселья и у нас. Дом девятиэтажный. Уже не «хрущёвка», но ещё не «евро». С пластмассовой канализацией, но спасибо – водопровод металлический. Строение панельное. Стены прослушиваются. Хорошо, хоть не проглядываются.
В квартиру мы с Таней впервые попали в ноябре. Жаль, под рукой не оказалось кошки, чтобы вперёд запустить, согласно традиции. Но один из обычаев соблюсти удалось: отперев замок и открыв дверь, я подхватил Таню на руки...
– Ай! Что ты делаешь? – не поняла она моих намерений.
– Так надо, – говорю, – традиция.
...и торжественно внёс её в наш первый рай-шалаш. С тех пор Таня мало изменилась, и подобный трюк я мог бы повторить хоть сейчас. Дело лишь за новым «шалашом».
В тот же день на кухне появились две табуретки, ящик из-под яблок в качестве стола, а в комнате – раскладушка. Её, правда, вскоре пришлось выбросить: ткань порвалась, да в самый неподходящий момент... Ну, не будем уточнять.
Не обошлось без неполадок. Дом-то строился спешно. На строителей мощно давили сверху: партийным и советским органам надлежало срочно отчитаться о решении жилищной проблемы переселенцев. В народе говорили, будто акт на сдачу дома подписали досрочно с условием, что в течение тридцати дней недоделки будут устранены. Подрядчики сдержали слово, и целый месяц после вселения жильцы, не выходя со двора, могли найти любого спеца – будь то сантехник, столяр, электрик. Да и как без них, если то дверь не вписывается в проём, то в стекле дыра с пятак, а то и унитаз со щербиной, будто зуб, поражённый кариесом. И по первому зову, без малейших возражений, приходили и столяр, и сантехник, и электрик. Раковину в ванной подправили, а то шаталась, как с бодуна. Правда, жуткая зима – 35-37 по Цельсию – легко вскрыла другие недостатки. Да мы уж сами справились.
***
Кто помнит те времена, возможно, заметил, что квартира мне досталась в очень молодом возрасте. Так везло далеко не всем. Многие из однокурсников надолго застряли в очередях так называемого квартучёта. И это несмотря на льготы для выпускников, если они работали не по прежнему месту жительства, а в других городах по вузовским направлениям.
В моём случае решающую роль сыграло то, что я оказался в гуще событий, связанных с аварией на ЧАЭС. А не случить глобальной катастрофы – когда бы, интересно, я перебрался из общаги «под крышу дома своего»?
В горфинотдел пришёл я в феврале 86-го. Переход из «родной потребкооперации» в другую систему – Минфин – изменил отношение государства ко мне как к потенциальному получателю жилья. Ведь до горфинотдела я работал в качестве «молодого специалиста». Достоинства такого статуса следующие:
– молодой человек получает гарантированное место работы на три года;
– никто не может уволить его/её в течение трёх лет. Вернее, теоретически может, но для этого нужны ТАКИЕ основания – что не дай вам бог;
– по приезде ему/ей платят «подъёмные» в размере месячного оклада. Это просто так, ни за что, лишь бы можно было купить самое необходимое: вилки, ложки, сковородку, простыни и т.п.;
– постановка на квартирный учёт в льготном порядке, т.е. в качестве внеочередника;
– других преимуществ уже и не припомню, да и не в них дело.
Недостатки распределения часто являлись обратной стороной достоинств, а именно:
– невозможность уволиться в течение трёх лет (!!!),
– абсолютная зависимость от руководства в вопросе получения жилья (!!!), что на практике могло обернуться смещением в очереди на более поздний период – и притом всё делалось законно, так что и не придерёшься.
Очень мало кто дожидался жилья, так называемой «отдельной квартиры», и, отработав положенные три года по направлению вуза, многие уезжали в другие места. Особенно из глухих районов.
Перейдя в другую систему, я утратил статус молодого специалиста и связанные с ним льготы. Особенно жалел о квартучёте. Ведь теперь предстояло отрабатывать три года, чтобы меня только поставили на очередь! И не в льготном, а в общем порядке! Впрочем, и в Чернобыле я не наблюдал нового строительства, так что квартирная перспектива мне особо не улыбалась ни там, ни в Припяти. Одно только нравилось: Припять – сказочно красивый город... Увы, был.
***
В первые дни новоселья встретился с другом детства, чтобы за пивом поведать хорошую новость. А он – нет, чтоб поздравить – завистливо, без обиняков, заметил, что квартиру я получил благодаря аварии на ЧАЭС.
– Ну да... – ответил я, понизив голос и опустив глаза.
Спорить с обывательской логикой нелегко. Да и верно говорят: не рассказывайте друзьям о своих радостях, поберегите их нервы.
А если серьёзно, то припятчане, до аварии жившие в квартирах, почти ничего не «выиграли». А кто-то и проиграл. Повезло (?) тем, кто из общаг – со смутными перспективами на жильё – въехали в отдельные апартаменты. Можно ли в самом деле считать это выигрышем? Не лучше ли – частичной компенсацией за пережитые стрессы и утраченное здоровье? Оставляю риторику на суд читателей.
***
В ликвидации последствий аварии на ЧАЭС решающую роль сыграла государственная система с жёстко централизованным управлением. Порой ностальгирующие по «совку» рассуждают, что случись нечто подобное в нынешнее время, последствия оказались бы намного ужасней, в том числе и для переселенцев. Что им ответить? Пожалуй, любая система способна мобилизоваться и самоорганизоваться, если ей грозит большая беда.
История, как известно, не приемлет сослагательного наклонения, и я не вижу смысла гадать, справились бы нынешние, пропитанные либеральными идеями, власти с такими вызовами, к счастью, гипотетическими. Могу лишь пожелать всем нам, чтобы такая «база сравнения» никогда не появилась.
Продолжение следует.
Ноябрь 2012
Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
